Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 36

— Конечно понимаю, — ответил я, хотя мысленно фыркнул от услышанного. У меня было чуть другое мнение по поводу украшений, но сейчас это было не важно. — Скажите, а вы не помните, какое у неё было обручальное кольцо?

— Разумеется, помню, — ответила она, и голос её стал чуть живее. — У нее было красивое кольцо. Белое золото, с дорожкой из мелких бриллиантов. Довольно скромное, на мой взгляд, но изящное. Я помню даже, как Женя с Никой, когда выбирали его, спрашивали моего совета.

Я мысленно выдохнул: «Нет, это не то, что мы нашли. Ну ладно, криминалисты проверят».

— А вообще… — добавила она уже более спокойно. — Что-то я вот сейчас вспомнила — а ведь она любила носить ещё одно кольцо. Тоже золотое, но тонкое, с маленьким камешком. Женя подарил его, когда делал предложение. Наверное, для неё оно было особенно дорогим. Ведь не каждый день просят руку и сердце… Такие вещи не забываются.

Я внутренне напрягся: «Таааак. А вот это уже больше подходит по описанию. Интересно». Я глубоко вдохнул и, стараясь говорить ровно, спросил:

— Понятно. А у вас случайно нет фотографии, где ваша дочь с этим кольцом?

На том конце провода повисла пауза. Секунда. Две. Я почти слышал, как она обдумывает мой вопрос, перебирает в голове возможные причины.

— Илья Николаевич, — в голосе Элеоноры появилась настороженность. — А почему вы спрашиваете? Вы что-то нашли?

Я уже в голове прикидывал варианты ответов. Говорить прямо нельзя. Она по-любому созванивается с Евгением — или с отцом Ники, а тот — с зятем. И тогда информация утечёт раньше, чем я успею проверить свои догадки. Сейчас мне нужно, чтобы никто из них ничего не знал. Особенно Евгений.

— Просто готовимся к завтрашней встрече с Евгением, — сказал я спокойно, почти буднично. — Хотим вместе с ним посмотреть, что из вещей Ники могло пропасть вместе с ней. Возможно, похититель прихватил что-то из украшений. Пока рано говорить точно, но нам нужно понимать, что могло исчезнуть. Позже, если потребуется, начнём проверять местные ломбарды — вдруг что-то всплывёт. И ваша помощь нам очень бы пригодилась.

Я говорил уверенно, но внутри чувствовал, как подкатывает неприятное ощущение. То, что я сейчас сказал, звучало вроде бы логично, но если подумать — если у неё было много украшений, зачем я прошу фото только одного?

Хотя, если она вдруг спросит, то скажу, что мне нужно именно то, которое она носила постоянно — это могло бы стать ключевой деталью, если похититель сдал его в ломбард.

Элеонора Сергеевна, на мой взгляд, женщина неглупая, но, надеюсь, она не придаст этому значения и примет мой ответ без лишних расспросов. В конце концов, мать пропавшей дочери вряд ли будет цепляться к деталям, когда ей обещают помощь.

На том конце провода снова повисла пауза, но уже короче. Элеонора, кажется, задумалась, но потом всё же ответила:

— Хорошо. Я поищу, Илья Николаевич, — сказала она чуть мягче и вроде бы без удивления — видимо, мой ответ её устроил. — Если найду фото, я вам пришлю.

— Спасибо большое, Элеонора Сергеевна. Вы нам очень помогаете.

— До свидания, Илья Николаевич, — сказала она ровно, без лишних эмоций. — Желаю вам продуктивного дня… И я верю, что у вас всё получится.

— Спасибо, — быстро ответил я и уже хотел попрощаться, как она решила добавить ещё что-то:

— И… — она замялась, и в голосе проскользнула та самая едва уловимая нотка, которую я уже научился узнавать. — Я буду ждать вас. Как появится свободное время, позвоните мне.

Я на секунду сжал руль чуть крепче обычного и спокойно ответил:

— Конечно, всего доброго, Элеонора Сергеевна.

Голос прозвучал ровно — насколько это вообще было возможно. Затем я сбросил вызов и отложил телефон обратно на панель, переваривая разговор.

Элеонора Сергеевна, конечно, приятная женщина. И то, что случилось между нами… Я не жалею об этом. Но приезжать к ней сейчас, вместо того чтобы искать её пропавшую дочь, — не хочется. Это даже звучит как-то подло. Или даже отвратно — навещать мать пропавшей, чтобы трахнуть её. Нет. Это явно перебор. Так нельзя.

Я выдохнул и провёл ладонью по лицу.

Хотя, чёрт возьми, она была хороша. И в постели, и в разговоре. Не думаю, что каждая женщина в её возрасте так раскрепощена.

Я поймал себя на мысли, что если бы я раскрыл это дело и нашёл её дочь живой, я бы, может, и заехал. Трахнул бы её снова, а потом и кончил в ротик. А может, вообще, и в попку бы согласилась.

От этих мыслей в крови полыхнуло жаром, член дёрнулся в штанах, и я резко одёрнул себя, возвращаясь к реальности.

Чёрт! Нет! Не сейчас… Всему своё время. Если и видеться, то только когда дело закроется. А пока — только работа.

Я прибавил газу, обгоняя медленно ползущую фуру, и снова прокрутил в голове разговор с Элеонорой.

Кольцо… — мелькнуло в голове. — Значит, у Ники действительно было похожее — тонкое, с маленьким камешком. То, что мы нашли в кладовке, вроде бы подходит под описание. Но, чёрт возьми, в ювелирных магазинах, я уверен, таких колец сотни.

Слишком уж шаткая зацепка, чтобы делать выводы по словам. Надо ждать отчёт криминалистов. Но если всё же задуматься, тут ведь дело ещё в другом… Откуда ему вообще взяться в кладовке с кровавыми царапинами? Случайных вариантов тут быть не может.

Я хмыкнул, перестраиваясь в левый ряд, и продолжил рассуждать.

Так. Допустим, кольцо действительно принадлежит Нике. Как оно могло оказаться на полу? Если ее держали против воли, она вполне могла попытаться оставить след — намеренно обронить, царапать стены, чтобы мы могли ее найти. Значит, она была в сознании. Она соображала. И это меняет всё.

Она была жива, когда её везли на дачу. Способна мыслить, принимать решения. Но тогда — где она сейчас? Если сбежала, зачем оставлять кольцо? Хотя хрен с ним с этим кольцом. Почему она до сих пор не объявилась? Не позвонила родителям или не заявила в полицию? Значит, не сумела сбежать? Но тогда куда она делась? Бомжи забрали что ли?

Я сжал руль чуть крепче.

Так ладно. Берем в расчет, что там была Ника и что сбежать она не смогла. Но тогда наверняка пыталась, но поняла, что не сможет, и тогда оставила следы специально? Царапины на стене, кольцо на полу — как крик о помощи, который мы должны были увидеть. Но тогда для чего Евгений держал её там? Живой? Он не собирался её убивать? Ну даже если собирался, то всё равно почему оставил следы?

Не успел и поэтому сегодня вернулся туда, чтобы проверить, не осталось ли следов? Но если так, он бы заметил кольцо. Если только он не был без фонарика. В темноте его легко было не заметить.

Я потёр переносицу и выдохнул.

— Чё-ёрт… Ну что за бред? — пробормотал я вслух. — Может, там вовсе не Ника была? Ну тогда, блять, кто?

Я чувствовал, как начинает нарастать раздражение. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Мне явно не хватало информации.

Переключил передачу и прибавил газу.

Дорога стремительно уходила под колёса, а я смотрел вперёд, на серую ленту асфальта. Впереди идущие машины тянулись ленивой вереницей — водители явно никуда не спешили, и это начинало раздражать ещё больше.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и подумал:

В любом случае, то, что мы нашли на даче, это ненормально. Даже если это окажется не Ника, это чей-то след, чья-то кровь и чьё-то кольцо. А значит, по-любому нужно будет перешерстить всю эту семейку от и до. Но надеюсь, что это просто еще один кусок пазла, которого мне так не хватает.

Я мысленно сделал пометку и сконцентрировал взгляд на дороге.

Город приближался. Впереди уже виднелись высокие дома, серые многоэтажки, линии заводских труб, уходящих в небо. Воздух за окном стал тяжелее — пахло уже не хвоей, а асфальтом, машинным маслом, выхлопными газами, то, что всегда сопровождает въезд в город. Городская суета медленно окутывала машину.

И тут я заметил, что стрелка бензина почти на нуле.

— Блин, — буркнул я, глядя на приборную панель. — Когда я в последний раз заправлялся? Кажется, уже неделя прошла.