Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 32

— Ага. Поэтому я и хочу, чтобы Синицын сел ему на хвост, — сказал я. — Если Ника сбежала, Евгений сейчас наверняка попытается её найти. И как раз хотелось бы узнать, какую роль во всём этом играет Айна. Но наверняка она в курсе всего. Просто нужны доказательства.

Кира кивнула, но тут же поёжилась и как-то виновато на меня посмотрела:

— Слушай, Лапин…

Я приподнял бровь.

— Чего?

— Блин… мне так сикать хочется, — выпалила она и тут же залилась краской. — Я уже давно терплю. Как думаешь, где можно это сделать… ну, по-человечески?

Я едва сдержал улыбку, глядя на неё. Вид у Киры был одновременно смущённый и страдальческий, и почему-то именно это сочетание выглядело до ужаса забавно.

— Вон там можешь, — я кивнул в сторону заросшего забора у ворот. — Сходи, пока никого нет.

— Туда? — она с сомнением посмотрела на заросли. — Не хочу. Как назло, только присяду — и кто-то обязательно появится.

— Может, тогда вон туда? — я указал на старый уличный туалет, что темнел в глубине участка. — Как раз для таких дел.

Кира перевела взгляд на туалет, и её лицо медленно вытянулось. Она сморщила нос, поджала губы и скривилась так, будто я предложил ей переночевать в камере для бомжей.

— Ну-у, не-е-е, — она судорожно поправила сумку на плече и отвернулась. — Я туда не пойду. Туда даже смотреть страшно.

Я усмехнулся и произнёс:

— Да ладно тебе, Кир. Что ты как маленькая? Это же просто старый дачный туалет. — она метнула в меня взгляд, в котором читалось всё сразу: и сомнение, и брезгливость, и отчаянное желание найти любой другой вариант. — Ну хочешь, я тебя провожу, — предложил я, уже откровенно забавляясь её реакцией. — И рядом постою. Поохраняю. А потом и сам схожу. Тоже что-то захотелось.

Она переступила с ноги на ногу и снова глянула на то место, потом обречённо выдохнула:

— Ладно, пошли.

Я хмыкнул и, потушив сигарету, сунул бычок в пачку и направился вглубь участка. Кира поплелась сзади, то и дело оглядываясь по сторонам и ворча под нос про старые туалеты, мерзких жучков и то, как она всё это ненавидит.

Подойдя, я потянул ручку, и дверь с протяжным скрипом отворилась. Внутри пахло лишь сухой древесиной, было ясно, что им давно не пользовались.

— Ну вот, — я махнул рукой. — Обычный деревенский туалет. Иди сикай.

— Ой, мама… — Кира заглянула внутрь и поморщилась. — Ладно, иду, только не подглядывай и не подслушивай.

— Пф-ф, — усмехнулся я. — Я и не думал об этом, пока ты не сказала, — она тут же одарила меня выразительным взглядом и уже взялась за пояс брюк, но замерла и кивнула мне — мол, хватит пиздеть, иди давай. — Ладно, шучу я. Писяй спокойно, не мешаю, — добавил я, прикрывая за ней дверь.

Отойдя на несколько шагов, я остановился у покосившегося забора и взглянул на дом.

Солнце припекало. Пахло хвоей и далёким дымом — видимо, у соседей топилась баня. Птицы всё ещё чирикали, но уже не так остервенело.

Я засунул руки в карманы и задумался.

Странное место. Заброшенное, заросшее, никому не нужное. Но при этом чувствуется, что когда-то сюда вкладывали душу. А теперь — только пыль, паутина и крысы. Интересно, почему такие места всегда выглядят так, будто их не просто бросили, а постарались забыть? Как плохой сон. Или как место, куда не хочется возвращаться.

Я не знал ответа. Да и, честно говоря, не хотел знать. Мне сейчас важнее было другое: что ещё может скрывать этот дом? Потому что если Ника действительно была здесь, то должны остаться ещё следы. Обязательно должны. Просто мы их ещё не нашли.

Я глубоко вдохнул.

Воздух был свежим, хвойным, с лёгкой горчинкой прелой листвы.

На природе хорошо, — подумалось мне, и в следующую же секунду воздух разорвал крик.

— А-А-А! Бля-я-я!! — истошно завопила Кира.

Я вздрогнул всем телом. Сердце ухнуло куда-то вниз. «Да что опять случилось⁈» — мелькнуло в голове, но тело уже действовало само — быстрее, чем мозг успевал обрабатывать сигналы.

Я рванул в сторону туалета, откуда раздался крик. Схватился за ручку и резко распахнул дверь.

Кира смотрела на меня с испугом. Глаза широко распахнуты, губы приоткрыты, на щеках — мгновенно вспыхнувший румянец. Она замерла, будто не могла поверить, что я вот так ворвался.

А следующее, что я увидел, это её руки.

Они судорожно сжимали пояс брюк, который она только начала подтягивать вверх. Пуговица расстёгнута, молния наполовину вниз, и в этом треугольнике виднелись её светлые трусики-стринги. Бёдра напряжены, гладкая кожа блестела от жары, а под тонкой тканью угадывался мягкий, нежный бугорок — весьма трогательный в своей беззащитности.

— Блять, Лапин! Выйди отсюда! Быстро!! — выпалила она, и я тут же захлопнул дверь, чувствуя, как горят уши. — Офигел, что ли, совсем? Зачем так вламываться⁈ — донеслось из-за двери.

— А нафига орать-то так⁈ — бросил я в ответ. — Как будто тебя убивают! Я подумал, случилось что-то! В дыру провалилась или еще что!

— Уф-ф… да пошел ты! — выпалила она злобно, затем дверь приоткрылась, и Кира вышла наружу, всё ещё чуть дрожа, передёрнула плечами и брезгливо поморщилась: — Ну бли-и-и-н, как же я ненавижу всё это, — пробормотала она. — Там что-то прыгнуло на меня. Прямо на голову. Бр-р-р. — она запустила пальцы в волосы, потрясла ими и с надеждой посмотрела на меня: — Глянь, у меня никто там не сидит?

Я демонстративно наклонился, заглянул в растрёпанные пряди и покачал головой:

— Нет там никого. Ты поэтому закричала, что ли?

— Точно? — переспросила она, всё ещё недоверчиво.

— Да точно-точно, — хмыкнул я. — Блин, если так подумать — ты вроде в полиции работаешь, столько всего повидала, а жучков боишься. Странно, да?

— Ой, всё, иди уже! — отмахнулась она, и уголки губ всё-таки дрогнули. — Думает он! А чего твоя голова не подумала, прежде чем врываться в туалет, пока я там…

— Виноват, — я усмехнулся, уже берясь за ручку двери. — Поспешил.

— Поспешил он, — проворчала она, но уже без злости.

Я уже собирался закрыть за собой дверь, как вдруг оглянулся на неё и, не удержавшись, выдал:

— Кстати, трусики у тебя классные.

Кира замерла, а затем на её лице промелькнуло всё сразу: удивление, шок, возмущение, а потом щёки залила такая краска, что, казалось, ещё секунда — и она начнёт дымиться.

Она открыла рот, но не издала ни звука. А я, наслаждаясь эффектом, скрылся за дверью и закрыл её на щеколду.

— Дурак! — донеслось снаружи, и я улыбнулся.

Быстро сделав свои дела, я вышел из туалета и прищурился от яркого солнца. Кира стояла на тропинке, ведущей к дому, посреди участка, и лениво поправляла волосы. Я направился к ней.

— Ну что, — начал я, подходя ближе, — … пока ждём наших, может, осмотрим участок?

— Ну так-то можно, — сказала она, пригладив волосы и посмотрев на меня. — Только… там же всё заросло. Увидим ли что-то?

— Не знаю, но хотя бы вокруг пройтись стоит. Так что пошли, — я махнул рукой в сторону заросшего сада и первым направился вдоль дома.

Кира кивнула и, поправив сумку, двинулась за мной. Мы обошли дом по периметру. Задняя часть участка оказалась ещё более запущенной, чем фасад. Кусты разрослись так, что местами приходилось раздвигать ветки руками, пробираясь к забору. Где-то в траве стрекотали кузнечики.

— Да уж, как можно было так всё запустить, — буркнула Кира, отодвигая ветку и осматриваясь по сторонам. — Тут даже дорожек не видно. Всё травой заросло.

— Ага, я тоже уже об этом думал, пока ты там в туалете от жуков отбивалась, — ответил я. — Странно, да? Почему они его просто не продали? Всё равно не занимаются им.

— Не знаю, — Кира вгляделась в кусты. — Может, хотят, но времени не хватает?

— Ага. Или держат специально для похищения жён, — пробубнил я.