Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 3

Это квартира… соседки… Оли.

Она слушала какой-то поп-трек, смысл которого был понятен по одному припеву: «Ты что-то раскатал губу, маленький мой лабубу, а не пошёл бы ты куда подальше». Припев Оля явно знала наизусть и орала во весь голос, не жалея связок. Вместе с ней, чуть тише и менее уверенно, подпевал ещё один девичий голос — видимо, у неё была гостья.

Они смеялись, перебивали друг друга и снова начинали с припева, пока музыка гремела так, что стены вибрировали.

Я остановился у своей двери, вставил ключ в замок и усмехнулся про себя.

Блин… беруши! Я ведь так и не купил эти чёртовы беруши!

— Уф-ф-ф, — выдохнул я вслух, вынимая ключ обратно.

При таком шуме выспаться мне явно не светит, а завтра нужна ясная голова. Не просто отдохнувшая — именно ясная. Без мигрени, без тумана, без этого мерзкого ощущения, что спишь на ходу.

Я постоял ещё пару секунд, глядя на собственную дверь, которую так и не открыл, а потом развернулся и направился к соседской.

Из-за двери уже гремел другой трек — «ты заставлял меня сосать, но я тебе не сосала… Я просил тебя сосать, а в итоге наебала…», — и девушки хохотали так, будто это была самая смешная песня в мире.

Я поднял руку, чтобы постучать, но вовремя сообразил: не услышат. Тогда нажал на кнопку звонка, и где-то в глубине квартиры раздалась трель, потом ещё одна. Секунд через десять музыка стала чуть тише, и за дверью послышались шаги — быстрые, чуть запинающиеся.

Щёлкнул замок, дверь распахнулась, и на пороге возникла незнакомая девушка. Лет двадцати двух, с распущенными пепельными волосами, вся в татуировках — точь-в-точь как Оля: руки, плечи, шея, и даже на подбородке крошечный иероглиф.

Глаза большие, голубые, губы пухлые — явно тронутые филлером, как и у подруги. Одета в белую обтягивающую майку без лифчика — это читалось сразу — и белые короткие шортики. Стояла она, чуть покачиваясь, и улыбалась мне так, будто мы были знакомы сто лет. И от неё за версту несло чем-то сладким и алкогольным.

— Ой, — сказала она, моргая чуть дольше обычного, — … здра-а-асьте…

За её спиной, в глубине коридора, показалась Оля. Тоже в белой майке, но в чёрных шортиках. Увидев меня, она расплылась в улыбке — той самой, с хитринкой, которую я уже хорошо знал.

— О-о-о, Илюшка! — протянула Оля, шагнув ближе и отодвигая подругу плечом. — Ты что, к нам в гости пришёл? Вот это поворот! Заходи давай, чего стоишь?

Блондинка посторонилась, но продолжала разглядывать меня — с тем же пьяным, расслабленным любопытством, с каким изучают неожиданного гостя, который заявился без приглашения, но почему-то сразу стал интересным. Её голубые глаза скользнули по лицу, по плечам, по пиджаку, и она чуть заметно улыбнулась — не кокетливо, а скорее оценивающе.

— Привет-привет, — начал я. — Вообще-то я по делу…

— По делу? — Оля радостно хлопнула себя по бёдрам. — А-а-а, счётчики! Точно-точно, мы же договаривались! — последнюю фразу она выкрикнула с таким пьяным энтузиазмом, что я на секунду зажмурился. Блондинка прыснула, прикрывая рот ладошкой, что-то пробормотала непонятное и отступила вглубь коридора. — Давай-давай, заходи! Проверишь всё, а заодно и посидишь с нами!

Она уже тянула меня за рукав пиджака, её зелёные глаза горели весельем, а татуированные пальцы цепко держались за ткань.

— Что? Нет, Оль, погоди, — я мягко высвободил рукав. — Какие еще счётчики? Я вообще-то хотел попросить, чтобы вы музыку сделали потише. Я только приехал, завтра рано вставать, а у вас тут вечеринка в самом разгаре.

— Да пофиг! Заходи! — Оля, казалось, пропустила мои слова мимо ушей, и уже более уверенно схватила меня за руку и потащила внутрь. — Выпьешь с нами! И мы тут тихо-тихо будем, честное слово!

Блондинка тем временем закрыла за нами дверь и, оглядев меня снова с ног до головы всё с тем же пьяным прищуром, поинтересовалась у подруги:

— Оль, а что за счетчики? Ты сантехника, что ли, вызвала?

Оля расхохоталась — звонко, запрокинув голову:

— Нет, дура! Это мой сосед! Я его сегодня утром просила зайти!

— М-м-м, — протянула блондинка, и в её голубых глазах заплясали искорки. — Сосед… ночью… выглядит прям как начало порнухи. Да и инструментов я не вижу.

Они переглянулись и расхохотались уже вместе — громко, заливисто, явно довольные этим моментом. Я чуть усмехнулся уголком губ, но тут же вернул себе серьёзное выражение.

— Девушки, я серьёзно. Вы шумите. И очень громко.

Обе тут же умолкли, и их лица изменились — веселье никуда не ушло, но к нему примешалась долька смущения.

— М-м-м…? — протянула блондинка, косясь на Олю.

Оля всё ещё улыбалась, но уже как-то виновато, затем она упёрла руки в бока и сказала:

— Ну ты чего, Илю-ю-юш? Чего начинаешь-то?

Это было сказано с той особенной, фамильярной интонацией, будто мы с ней были давними друзьями, а не соседями, познакомившимися пару дней назад. Но после сегодняшнего утра, когда я подвозил её, такая манера уже казалась почти обыденной. Я даже не стал заострять на этом внимание.

— Может, вы сами и не заметили, но у вас музыка на весь этаж орёт, — ответил я ровно.

— А-а-а, ну так это же всего-то одна песня! А теперь мы будем тихо сидеть. — она подняла на меня глаза и, не меняя тона, добавила: — Тебе налить чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Мне бы просто выспаться.

Но Оля, казалось, уже не слушала. Она развернулась к кухне и на ходу начала перечислять:

— У нас тут виски с колой, и вино красное, а, ну и шампанского… чуть-чуть осталось. Сафира почти всё выпила.

Я невольно перевёл взгляд на блондинку.

Сафира? Интересное имя, — подумал я. — Хотя чему удивляться — с такой внешностью обычное имя просто не подошло бы. И, если честно, выпить я был бы не против. Просто чтобы снять напряжение, расслабить мышцы, притупить ту самую фоновую тревогу, которая не уходит даже после завершённого дела. А тут, оказывается, у соседки целая барная стойка. Одна рюмка виски ещё никому не вредила.

Сафира тем временем возмущённо всплеснула руками:

— Э-э-эй! Шампанское нельзя! Это я себе взяла!

— Не будь жадиной, — отмахнулась Оля. — Вон же ещё виски есть. Илюша, между прочим, наш дорогой гость.

— Если я буду пить виски, — Сафира сделала театральную паузу и обвела комнату многозначительным взглядом, — я могу ненароком кого-то трахнуть.

Они расхохотались, но на этот раз Сафира смотрела не на подругу, а на меня. В упор. С той самой пьяной, откровенной полуулыбкой, которая не оставляла сомнений: «кого-то» — это меня.

— О-о-о! — Оля округлила глаза и прижала ладони к щекам. — Ну всё, теперь шампанское точно не вариант. Слышал, Илья? Имей в виду. — Оля повернулась к подруге и, чуть понизив голос, но всё ещё с улыбкой, добавила: — Ты поаккуратнее давай. Он у меня полицейский.

Я чуть приподнял бровь.

У меня? Это забавно… Когда она успела записать меня в свой актив?

Сафира хихикнула и прижала ладошку к губам:

— А… ой… — осеклась она и тут же добавила, ничуть не смутившись: — Ну и ладно! Я же честно сказала. Имеет право знать, какие его тут опасности поджидают.

С этими словами она развернулась и направилась на кухню. Взяла со стола бокал с шампанским — высокий, на тонкой ножке, и, обернувшись через плечо, снова глянула на меня. Затем медленно, не отводя взгляда, сделала глоток. Глаза у неё были хитрые, пьяные, и смотрели они поверх кромки бокала с тем самым выражением, которое не требовало перевода.

Обе девушки выглядели развязано — в хорошем смысле: расслабленные, весёлые, без напряжения. И хоть я и был смертельно уставшим, внимание двух молодых, красивых, пьяных девиц странным образом подстёгивало. Не возбуждало — пока нет, — но бодрило.