Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 23

Экран засветился, и я глянул на него. «Александр Тимурович». Отец Ники. Я включил громкую связь и кивнул Кире — мол, потом договорим.

— Алло?

— Илья Николаевич? Это Александр Тимурович, — раздался в салоне знакомый голос. Он звучал встревоженно, но старался держаться. — Простите, что отвлекаю. Я хотел узнать, как продвигается расследование. Мне сегодня звонили из полиции, сказали, что нужно сдать кровь на ДНК… — он запнулся, и в трубке послышалось тяжёлое дыхание. — Вы… вы нашли её? — последние слова он произнёс почти шёпотом, и в них было столько боли, будто он уже приготовился к самому худшему.

Я переглянулся с Кирой. Она чуть пожала плечами — мол, отвечай.

— Нет, Александр Тимурович, мы её пока не нашли, но работаем над этим, — сказал я как можно спокойнее. — Кровь на ДНК — это стандартная процедура, не волнуйтесь. У вас просто возьмут образец. И всё.

В трубке послышался выдох — длинный, прерывистый, полный облегчения.

— Хорошо… я понял. Спасибо вам. А… есть какие-то новости про неё?

— Расследование идёт, — ответил я. — Пока никакой конкретной информации. Но как только что-то появится — мы обязательно с вами свяжемся.

— Хорошо-хорошо. Я вас понял. Обязательно сообщите, как что-то узнаете. И спасибо вам еще раз.

— Конечно, не переживайте. Будем на связи, до свидания.

Я нажал отбой, и в салоне повисла тишина — но теперь уже другая, рабочая. Кира всё ещё смотрела на меня, но уже без обиды — скорее, оценивающе.

— Вот уж кто точно переживает и относится серьёзно, — сказала она.

— Да уж, — кивнул я и перестроился, обгоняя медленный автобус.

И тут телефон Киры пиликнул — тихо и коротко. Входящее сообщение. Она достала телефон и глянула на экран, её брови поползли вверх.

— Что там? — спросил я.

— Подожди… — она открыла сообщение и пробежала глазами по тексту. Лицо её менялось: сначала удивление, потом непонимание, потом легкий шок. — Ничего себе…

— Кира! Что там?

— Банк прислал данные по Нике. Я вчера запрашивала информацию по её счетам и кредитам. И вот… пришёл ответ.

— И? — я чуть сбросил газ, слушая внимательно.

— У неё есть кредит. На полтора миллиона рублей. За полгода набрала, частями.

Я присвистнул.

Полтора миллиона? Сумма приличная. Очень даже приличная. Её отец говорил, что она иногда занимала у него, но таких цифр не называл. Чёрт возьми, полтора миллиона — интересно, на что она брала такие деньги?

— Полтора миллиона? — переспросил я. — А на что? Что в договоре?

— Сейчас, — Кира пролистнула документ. — Потребительский кредит. Цель не указана. Но это ещё не всё.

— Что ещё?

Она замерла, вчитываясь в экран.

Потом подняла глаза на меня, и в них было что-то, чего я раньше не видел. Смесь тревоги и азарта — того самого, который появляется у нас, когда мы натыкаемся на что-то по-настоящему важное.

— Она была застрахована.

— В смысле — застрахована?

— Страховка на жизнь. Оформлена месяц назад. В том же банке.

В салоне снова повисла тишина.

Я смотрел на дорогу, но перед глазами уже складывалась картинка: кредит на полтора миллиона — ещё предстоит выяснить, на что, — и страховка на жизнь, оформленная за месяц до исчезновения. Это выглядело очень и очень странно. И, скорее всего, как-то связано.

— Хрена себе, — выдохнула Кира. — Угадай, кто страхователь?

Я покосился на неё и хмыкнул:

— Муж? — выпалил я первое, что пришло на ум.

— В точку. Страхователь — Убойнов Евгений Викторович. Именно он застраховал её жизнь.

Я хлопнул ладонью по рулю.

— Вот это да! Это же классический мотив! Раз выгодоприобретатель — муж. То если с Никой что-то случится, он получает деньги.

— И страховка оформлена за месяц до её исчезновения, — добавила Кира, а после спросила, глядя на меня: — Ну что думаешь? Просто совпадение?

— Нет, — я покачал головой. — Это уже не совпадение. Это чёртова схема. Страховка на жену, оформленная за месяц до её исчезновения, его ДНК в кроссовках на месте преступления… Слишком много для простого совпадения. И ещё: её отец говорил, что она не любила долги и что она была финансово грамотной. А тут — кредит на полтора миллиона. Интересно, насколько сильно он удивится, если мы ему про это скажем?

— Думаю, он будет в шоке, — ответила Кира.

Мы оба замолчали. Каждый думал о своём. Новость играла против мужа — и это ещё мягко сказано.

Интересно, что он ответит, когда мы выложим ему не только улики, но и эту страховку? Хотя… всё это выглядело как-то слишком банально. Слишком ровно. Как по учебнику. И поведение Евгения совершенно не вязалось с образом человека, который мог сотворить такое с женой. Если он что-то сделал с Никой, он должен был нервничать. Дёргаться. Потеть. А он был спокоен, как удав. Это никак не укладывалось в голове.

Я повернул.

Улица Пушкина была тихая, зелёная — старые липы вдоль тротуаров, аккуратные дворики, детские площадки. Почти идиллия. Я свернул во двор и припарковался у нужного подъезда пятиэтажного кирпичного дома.

— Ну что, Кира? Готова? — спросил я, заглушив двигатель и отстегнув ремень.

— Я-то всегда готова, — ответила она, но без обычного задора. Взгляд всё ещё был прикован к экрану телефона, где светились данные банка. — А ты как думаешь — стоит ожидать от него чего-то непредсказуемого? Может, подстрахуемся, вызовем ППС? Пусть побудут неподалёку. На всякий случай.

— Пока нет, — сказал я. — Сначала аккуратно спросим, посмотрим на реакцию. Но ты будь наготове. Если что — действуем по обстановке.

— Хорошо, — вздохнула она и убрала телефон.

Мы вышли из машины.

Утреннее солнце уже знатно так припекало, асфальт прям плавился, а где-то на соседнем балконе сушилось бельё, лениво колыхаясь на ветру. Обычный двор. Обычный день. И в этом обычном дне мы шли к человеку, которого подозревали в исчезновении собственной жены.

И тут, не доходя до подъезда, мы увидели его.

Евгений вышел из дверей подъезда — в светлой льняной рубашке с коротким рукавом и свободных бежевых шортах. На ногах — белые кроссовки. Одежда была лёгкой, летней, но сидела на нём так, будто он собрался не на прогулку, а на деловую встречу. В руках он держал чёрный пакет, из которого выглядывали какие-то вещи — кажется, одежда.

Рядом с ним шла молодая девушка, и, судя по её внешности, это была та самая сестрёнка, про которую он упоминал.

Она была ниже Евгения, худощавая, но с выраженными женственными формами. Простое летнее платье — лёгкое, белое, подчёркивало фигуру. Тёмно-русые волосы были подстрижены в аккуратное каре и мягко обрамляли лицо, контрастируя с более светлыми волосами брата. Глаза — голубые, яркие, видимо, их фамильная черта, — сейчас лучились смехом.

Она что-то говорила, активно жестикулируя, и оба смеялись — искренне, легко, будто у них был самый обычный выходной и никаких проблем в мире не существовало.

А потом Евгений поднял глаза и увидел меня.

Смех оборвался мгновенно. Его лицо изменилось — не испуг, нет. Скорее лёгкое напряжение, как у человека, который только что вспомнил о чём-то неприятном. Девушка проследила за его взглядом и тоже замолчала. Её улыбка угасла, сменившись настороженностью.

Я подошёл ближе. Кира шла за мной, чуть сбоку.

— Евгений Александрович, — сказал я ровно. — Здравствуйте ещё раз.

— Здравствуйте, — ответил он. Голос был таким же ровным, как и в трубке. — Быстро вы.

— Служба такая, — ответила Кира, и в её голосе прозвучала та самая стальная нотка, которая появлялась у неё перед важным допросом.

Евгений перевёл взгляд на неё, потом на меня. Девушка рядом с ним смотрела на нас с плохо скрываемым беспокойством.

— Молодцы… — он чуть усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. Потом отступил в сторону и указал на девушку: — Кстати, познакомьтесь. Это моя сестрёнка. Айна.