Следователь по особо важным… телам 2 (СИ), стр. 17

— Я… — выдохнул я. — Я сейчас кончу.

Девушки переглянулись и, не сговариваясь, соскользнули на пол. Встали передо мной на колени — обе, плечом к плечу, — и открыли рты. Языки высунуты, глаза горят, лица раскрасневшиеся, влажные от пота. Они смотрели на меня снизу вверх с таким выражением, что я чуть не кончил прямо от этого зрелища.

Я взял член в руку, провёл по стволу несколько раз и, уже не сдерживаясь, направил сначала к Оле. Первая порция — густая, белая — ударила ей прямо на язык. Она не дрогнула, только чуть прикрыла глаза от удовольствия. Перевёл пушку на Сафиру — вторая порция легла ей на язык и на нижнюю губу. Потом ещё раз — туда и обратно, — стараясь, чтобы каждой досталось поровну.

Капец, — мелькнуло в голове, — я как будто угощение делю поровну! Чтобы никто не обиделся!

Когда спазмы прекратились, я рухнул обратно на диван, тяжело дыша.

Девушки, всё ещё стоя на коленях, переглянулись. Сафира облизнула губы и усмехнулась:

— М-м-м, вкусно… Оль, ты как?

— Отлично, — Оля вытерла рот тыльной стороной ладони и потянулась за стаканом с виски. Сделала глоток и протянула стакан мне: — На, заслужил. Передохни. А мы пока тоже… передохнём.

— Ага, — Сафира плюхнулась на диван рядом со мной, всё ещё голая, раскрасневшаяся, и довольно вздохнула. — Кажется, вечер удался.

— Ещё как, — хмыкнул я, принимая стакан.

Сделал глоток — виски обжёг горло, но сейчас это было именно то, что нужно. Затем я поставил стакан на стол и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Сердце всё ещё колотилось, но тело постепенно расслаблялось, наливаясь приятной, пьяной усталостью.

— Ну что, — Оля плюхнулась с другой стороны и положила голову мне на плечо, — … как тебе вечер с нами двумя? Будешь теперь заходить ко мне почаще?

— Незабываемо, — честно ответил я. — И да, наверное, буду… если позовёшь. А вам-то как?

— Просто шикарно, — хмыкнула Сафира, лениво поправляя волосы. — Ты нас двоих… Сколько раз? Я со счёта сбилась.

— Я тоже, — признался я и усмехнулся, затем открыл глаза и посмотрел на девушек.

— Ладно, — сказала Оля, потягиваясь всем телом, как довольная кошка.

Я невольно засмотрелся на неё — голую, счастливую, с влажными от пота прядями волос, прилипшими ко лбу.

Она поймала мой взгляд и улыбнулась:

— Игра была что надо, но сейчас я хочу в душ. Вспотела — пиздец. Вся мокрая.

— Ага, иди, — Сафира отмахнулась. — Только недолго. Я тоже хочу помыться.

— Окэ-э-й, — бросила Оля через плечо и, чуть покачиваясь, направилась в ванную. На полпути она обернулась и добавила: — Илюш, если она начнёт к тебе приставать, пока я моюсь… Отбивайся!

Улыбнувшись, она скрылась за углом, и мы с Сафирой остались вдвоём.

Она сидела на диване, лениво потягивая виски из бокала, и смотрела на меня с какой-то странной, почти нежной улыбкой.

В её голубых глазах больше не было той хитрой, пьяной искры — только расслабленное и сытое тепло.

— Ну что? — спросила она, чуть склонив голову набок. — Кайфанул с двух сучек? Насладился нашими дырочками?

Я усмехнулся и потянулся за своим стаканом. Пальцы ещё слегка дрожали, но виски пошёл мягко, приятно согревая горло.

— Ещё как, — ответил я, затем после недолгой паузы спросил: — А ты как? Тебе понравилось?

— Да-а-а, — протянула она, потягиваясь. — Ты круто лижешь… Я прям жестко текла.

Да уж, — подумал я про себя с лёгкой иронией. — Такого комплимента я ещё в свой адрес не слышал. Надо будет, пожалуй, записать в резюме. Илья Лапин, следователь, специализация — убийства, кражи и куннилингус. М-да… ладно, проехали.

— Спасибо, — ответил я устало, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации.

Сафира улыбнулась шире, и в её глазах снова мелькнул знакомый огонёк. Она подалась ближе, плечо коснулось моего, а пальцы легли на грудь и медленно поползли вниз, к животу.

— Может, ты хочешь ещё?

Я удивлённо приподнял бровь:

— Ох, нет. Я вообще без сил. Такое чувство, что если сейчас закрою глаза — просто усну.

— Бедняжка, — она скользнула пальцами ещё ниже. — Если хочешь — закрой глаза и спи, а я пока буду тебе сосать. Тихо. Медленно. Тебе даже делать ничего не придётся.

Ухх… я что, попал в какую-то сказку? — пронеслось в голове. — Девушка сама предлагает… и даже уговаривает. Просто чтобы мне было приятно. Уф-ф… от таких предложений, конечно, трудно отказаться. Но я сейчас правда без сил. Вообще. Даже член, кажется, устал.

— Сафир, — я мягко перехватил её руку и улыбнулся, — это, конечно, очень заманчиво. Но я реально на пределе. Давай сделаем паузу. Хотя бы небольшую.

— Да дава-а-а-й, — настойчиво протянула она, уже сползая с дивана и опускаясь на колени передо мной. — Чего ты? Просто закрой глаза, и будет тебе релакс.

Она взяла член в руку — мягко, но уверенно, — и я почувствовал, как, несмотря на всю усталость, он всё-таки дёрнулся в её ладони.

Сафира заметила это и улыбнулась, глядя на меня снизу вверх:

— Вот видишь, твой дружок хочет, так что закрывай глаза. Я сама всё сделаю, а ты просто отдыхай.

Я хотел было возразить, но сил спорить не осталось. Ни моральных, ни физических. В конце концов, сколько можно ломаться? Если красивая, полуголая, пьяная блондинка хочет сделать тебе минет — кто ты такой, чтобы ей отказывать? Тем-более дважды за один вечер?

— Ладно, — сдался я, устраиваясь поудобнее. — Уговорила. Только не торопись. Я правда на нуле.

— Не буду, — пообещала она и наклонилась.

Я закрыл глаза и через секунду почувствовал, как её тёплые, влажные губы сомкнулись вокруг головки. Она начала медленно — нежно, почти лениво, будто и сама уже никуда не торопилась. Это был не тот страстный, жадный минет, которым она одаривала меня ранее. Это было что-то другое — почти медитативное, успокаивающее. Как колыбельная. Только вместо музыки был её рот.

Удивительно, — подумал я, чувствуя, как сознание начинает плыть. — Она сказала «релакс» — и это правда релакс. Я лежу на диване, красивая девушка делает мне минет, пока Оля в ванной… а завтра работа… Нет, не думай об этом. Завтра — не сейчас. Сейчас — только её губы, её язык, это тепло…

Я сам не заметил, как мысли стали путаться, а тело тяжелеть. Ритм её движений стал далёким, почти неощутимым. Где-то на грани сознания ещё теплилось ощущение её губ, но оно уже смешивалось с образами: Оля на пианино… Нет, это не Оля. Это была Элеонора Сергеевна. А это — Сафира. А это — Кира, которая стоит в дверях ванной и качает головой: «Лапин, ты опять». А я ей: «Я? Я ничего. Я просто… сплю».

И я уснул.

Прямо так — с членом во рту у Сафиры, на диване, с улыбкой на лице и с последней мыслью о том, что этот день, начавшийся с нового дела, закончился самым невероятным образом из всех возможных.

Глава 7

Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту… Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту…

Будильник?

Нет, слишком уж навязчиво. Слишком громко. И мелодия какая-то стандартная.

Я попытался пошевелиться и тут же пожалел об этом.

В висках застучало так, будто кто-то методично забивал гвозди — тупые, ржавые, с чудовищным усердием, а во рту — пустыня. Причём такая, будто где-то до этого прошёл караван верблюдов и передох, не дойдя до оазиса.

Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту… Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту…

Я продолжал лежать, не открывая глаз, и пытался понять три вещи: где я, почему мне так плохо и что это за бесящая мелодия?

Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту… Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту…

— Да выключите уже это… Кому там неймётся в такую рань? — пробубнил я. — И почему… так громко?

Звук продолжал сверлить мозг — настойчиво, безжалостно и без проблеска сострадания к моему состоянию. Я попробовал сглотнуть. Горло саднило, будто я всю ночь глотал наждачную бумагу. Во рту — привкус виски, смешанный с чем-то ещё, чем-то сладковато-солоноватым, чему-то такому, чему категорически не стоило бы находиться у меня во рту.