Темный Лорд Устал. Книга X (СИ), стр. 7

— Можете идти, — отрезал князь.

Смит выпрямился, развернулся и направился к выходу.

Двери сомкнулись за спиной Смита, отрезая зал от внешнего мира.

Долгорукий остался, провожая его взглядом, его глаза были холодны. Эмоции — это непозволительная роскошь для человека, удерживающего на своих плечах падающее небо.

Потому он вернулся к тактическому терминалу.

Голограмма вспыхнула снова, заливая каменный пол и стены мертвенным синим светом. Пятнадцать красных маркеров застыли у границ Эдема.

— Северцев, — негромко произнес князь в тишину зала, обращаясь к своему помощнику.

Тень у дальней колонны отделилась от камня. Начальник гвардии нес беззвучную вахту с той секунды, как чужак пересек порог дворца.

— Ваша светлость.

— Оптика, перехват эфира, сейсмика на всем маршруте их следования, — Долгорукий смотрел на маркеры корпоративных аудиторов. — Я должен фиксировать каждую их остановку. Слышать каждый отданный приказ.

— Будет исполнено. Каков статус гостей?

— Они считают себя наемными палачами, — без тени эмоций ответил князь. — Так что пусть идут на Стену Воронова и пусть их хваленые алгоритмы разобьются под ней же. Когда эти они вцепятся друг другу в глотки и сожрут друг друга, мы начнем действовать. Я заберу их технологии и навсегда закрою границу.

Северцев коротко кивнул. Сорок лет службы клану научили его понимать стратегию хозяина с полуслова. Враги приходили и уходили, а Долгорукие всегда оставались стоять на их костях.

— А что со Смитом? — коротко уточнил гвардеец.

— Эмиссар уверен, что купил суверенитет Империи за право использовать свои инструменты, — голос Долгорукого был холоднее льда. — Очередной функционер, переоценивший свой капитал. Когда придет время, он осознает свою ошибку, хотя уже будет поздно. Действуй.

Он бесшумно исчез в тенях.

Долгорукий оставил терминал и подошел к огромному окну.

Внизу, скрытая утренней дымкой, тяжело дышала Столица. Горели миллионы тусклых огней — сорок миллионов жизней жаждали спасения.

Это был его город, его страна и… его ответственность.

Старый стратег смотрел на огни Столицы, абсолютно уверенный, что управляет ходом истории.

Отражение в стекле смотрело на князя глазами человека, выигравшего партию.

Глава 4

Орлов

Орлов стоял на краю глубокого котлована, опираясь на трость с серебряным набалдашником, которую ему пришлось последнее носить с собой. Внизу кипел муравейник, наполненный гулом погрузчиков, грохотом инструмента и слепящими вспышками плазменных резаков. Огромные полимерные фермы вырастали из изрытой земли с пугающей скоростью.

В отличии от Империи здесь строили по-настоящему, а не осваивали бюджеты. Работа ради прогресса, а не для показухи. В Эдеме вбивали сваи, чтобы водрузить на них будущее.

Орлов смотрел на это с профессиональной завистью. Они строили завод по переработке сои. Сейчас здесь была только грязь по колено и пыль от строительных смесей, но вскоре эти цеха обрастут стенами, встанут чистые линии, и отсюда пойдет продукция, которая накормит половину империи.

Его взгляд сместился к разгрузочному терминалу у нулевого сектора.

Александр Малинин, двадцать третий в своей династии, бывший Император, надрывался у грузовой платформы. Он перебрасывал пятидесятикилограммовые мешки с сухим силикатным связующим из кузова на поддон. Руки парня в рабочих перчатках дрожали от перенапряжения. Роба стояла колом от засохшей грязи и пота, а лицо приобрело землистый оттенок, говорящий о близости физического предела.

Мальчик работал молча. Грыз губы, спотыкался, но не бросал мешки. Это было хорошим знаком.

Орлов начал спуск по металлической лестнице. Рабочие не исполняли перед ним ритуальных реверансов — в Эдеме статус определялся исключительно функцией. Но старик умел носить власть как сшитый на заказ костюм, и люди инстинктивно расступались перед ним.

Александр как раз опустил очередной мешок, когда заметил премьера. Бывший монарх выпрямился, тяжело дыша, и вытер лоб грязным рукавом. В его глазах не было надежды на поблажку — только злая усталость человека, сброшенного с вершины пищевой цепи на самое дно.

— Виктор Петрович, — голос бывшего Императора сорвался на хрип. Он откашлялся, сплюнув пыль. — Объясните мне смысл этого фарса.

Орлов остановился в двух шагах. Окинул взглядом гору неразгруженных мешков.

— Не вижу фарса, Александр. Вижу отставание от графика на двенадцать минут.

— У меня диплом по макроэкономике и международному праву, — процедил Малинин, до хруста сжимая кулаки. — Я знаю пять языков. Я могу цитировать Мижина в оригинале. А вы заставляете меня дышать силикатами и таскать строительные смеси, как портового грузчика. Мой интеллект используется с нулевым КПД.

Орлов ударил наконечником трости по металлическому настилу. Звук вышел сухим и резким, прорезав гул стройки.

— Макроэкономика? — Орлов шагнул ближе, глядя на Малинина снизу вверх, но заставляя того съежиться. — Хорошо. Назови мне логистическую цепочку вот этого мешка. Откуда поступает сырье для полимер-цемента? Какова его стоимость с учетом доставки маглевом? Сколько смен нужно, чтобы залить фундамент прессовочного цеха?

Александр открыл рот, чтобы ответить, но промолчал, отведя взгляд.

— Не знаешь, — констатировал премьер. — Твоя беда, Саша, в том, что ты всю жизнь читал аккуратные, причесанные отчеты в кабинете с кондиционером. Монархия приучила тебя думать, что власть — это подпись на бумаге. Ты смотрел на графики ВВП и думал, что управляешь Империей.

Орлов обвел тростью котлован.

— А государство — это инфраструктура. Въедающаяся в легкие пыль, нормо-часы, износ оборудования и мозоли тех, кто возводит фундамент для твоей экономики. Ты проиграл страну Воронову не потому, что у него пушки больше, а потому, что он знает, как работает каждый человек, каждый винтик в этой грязи. А ты — нет.

Малинин тяжело дышал, глядя на Орлова исподлобья. Обида душила его, но крыть было нечем.

— Высшее образование и Мижин не построят завод, — отрезал старик. — Физическая боль вышибает аристократическую дурь быстрее любых советников. Хочешь когда-нибудь снова получить право отдавать приказы? Сначала понюхай, чем они пахнут внизу.

Орлов развернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо:

— У тебя еще три центнера смесей. И я бы поторопился. Маглев не будет ждать разгрузки платформы.

Александр несколько секунд смотрел в спину уходящему премьеру. В его взгляде отражалась бессильная злоба бывшего правителя. Но затем его челюсти сжались. Он молча развернулся, подошел к краю кузова, вцепился в грубую бумагу следующего мешка и потащил его на поддон.

Орлов, не оглядываясь, пошел к административному блоку.

Он слышал за спиной сбитое дыхание мальчишки и шорох мешков.

Корона сгорала в силикатной пыли. Гордыня ломалась под весом стройматериалов. Малинин сдирал с себя кожу Императора, чтобы под ней наросла стальная броня управленца.

Но он учился. И это было главное.

Через два часа Орлов вернулся к разгрузочной зоне.

Александр сидел на краю деревянного поддона, уронив голову на грудь. Руки безвольно свисали между коленей. Перчатки пропитались кровью в тех местах, где лопнули мозоли. Платформа за его спиной была пуста — все три центнера силикатной смеси лежали аккуратными рядами, готовые к транспортировке.

Мальчик справился. Это тоже было хорошим знаком.

Орлов подошёл ближе, но не стал торопить. Дал минуту на передышку. Иногда пауза между задачами важнее самих задач — в эти моменты человек либо ломается окончательно, либо начинает думать.

Александр поднял голову. Его глаза были красными от едкой пыли, но в них появилась сосредоточенность. Он смотрел не на Орлова, а куда-то мимо него, на развилку дорог у северного въезда на площадку.

— Виктор Петрович, — голос Малинина звучал хрипло, но уже не жалобно. — Там у вас затор.