Темный Лорд Устал. Книга X (СИ), стр. 45
Смит посмотрел на потолок, который всё ещё подрагивал от далёких взрывов.
Долгорукий наверху был уже мёртв, он просто ещё не знал об этом. Воронов в своём Эдеме скоро окажется в кольце из трёх армий. Всё сходилось к идеальному финалу.
Смит поправил галстук и позволил себе момент тихого удовлетворения.
Мат в три хода.
Вот только… полчаса спустя мир Смита начал рушиться.
Он стоял у того же тактического стола, просматривая отчёты о потерях наверху, когда индикаторы на стратегической карте вспыхнули красным. Все три направления одновременно загорелись тревожными маркерами.
Смит нахмурился и развернул карту.
Прежде чем он успел проанализировать данные, на экранах появились лица генералов. Но это были не те уверенные командиры, которые полчаса назад брали под козырёк с предвкушением лёгкой победы.
Вестермарк был бледен. Его седые волосы растрепались, а на заднем плане что-то грохотало и вспыхивало.
— Смит! — немец кричал, перекрывая шум. — Что за чертовщина здесь происходит⁈
— Доложите обстановку, — Смит держал голос ровным, но его пальцы сжались на краю стола.
— Обстановку⁈ — Вестермарк задохнулся от ярости. — Обстановка — полная жопа! Имперцы не побежали! Они окопались и дерутся как одержимые! А потом… потом появились эти чёртовы машины!
На экране Чэня творился ад. Координатор видел, как позади генерала мелькают вспышки, слышал треск автоматных очередей и тяжёлый топот чего-то огромного.
— Шагоходы! — голос Чэня звучал глухо. — Сразу несколько единиц на моем участке! Они вышли из ниоткуда, Смит, прямо из-за линии обороны имперцев! Мой авангард… моего авангарда больше не существует!
Коста не появился на экране. Вместо его лица были лишь помехи, а из динамика доносились крики, взрывы и характерный звук рвущегося металла.
Смит смотрел на карту, и его мозг отказывался принимать данные.
Синие стрелки, которые полчаса назад уверенно ползли вглубь территории Империи, остановились, а некоторые начали откатываться назад. Потери авангардов всех трёх группировок исчислялись тысячами и росли с каждой минутой.
— Как?.. — Смит услышал собственный голос, и впервые за долгие годы в нём прозвучало что-то похожее на растерянность.
— Они знали! — Вестермарк ударил кулаком по чему-то за пределами экрана. — Имперцы знали, что мы идём! Они подготовили позиции, окопались, а Воронов пригнал свою технику заранее! Это была засада, Смит! С самого начала!
— Невозможно, — Смит растерянно покачал головой. — Мы контролировали все каналы связи. Они не могли…
— Они смогли! — Чэнь перебил его. — Я только что потерял две тысячи человек за пятнадцать минут! Два танковых батальона превратились в горящий металлолом! Эти машины… эти чёртовы Голиафы и здоровенные экзоскелеты… они просто прошли сквозь наши линии, как нож сквозь масло!
На экране Косты наконец появилось лицо. Южанин был в крови, его вечная улыбка исчезла, а глаза бегали из стороны в сторону.
— Отступаем, — выдохнул он. — Мы отступаем, Смит! Если не отступим, всю группировку вырежут!
Смит стоял неподвижно, и вдруг его глаз дёрнулся.
Маленький, едва заметный тик. Непроизвольное сокращение мышцы, которого он не мог контролировать. Признак того, что идеальная машина дала сбой.
Как?
Этот вопрос бился в его голове, разрушая стройные алгоритмы и прогнозируемые модели.
Как Воронов заставил имперских генералов драться за него? Тех самых генералов, которые ещё вчера были его врагами, которые служили Долгорукому и ненавидели Эдем? Как он убедил их окопаться и умирать за человека, которого они должны презирать?
Как он успел перебросить Голиафов, Центурионов и боевую технику на три фронта одновременно? Эти машины были у Стены, защищали Эдем. Разведка подтверждала это ещё утром. Они не могли материализоваться из воздуха.
Но они материализовались…
— Продолжайте наступление, — Смит услышал собственный голос. — Давите массой. У них не может быть достаточно техники на всех направлениях.
— Вы с ума сошли⁈ — Вестермарк уставился на него. — Я теряю людей сотнями! Я не буду…
— Выполняйте приказ, генерал. Иначе вам известны последствия!
Смит отключил связь.
Он стоял один перед тактическим столом, глядя на красные маркеры, которые множились на карте с каждой секундой. Три армии, двенадцать дивизий, сотни тысяч солдат — и все они захлёбывались в крови, не сумев продвинуться и на десять километров.
Его идеальный план разваливался на куски.
И Смит впервые за очень долгое время не знал, что делать дальше.
Двери командного бункера разъехались с шипением, и в помещение ввалился доктор Хольц.
Главный вирусолог Консорциума выглядел так, словно за последние часы постарел на десять лет. Его седые волосы стояли дыбом, халат был измят и покрыт какими-то пятнами, а в трясущихся руках он сжимал планшет, как утопающий сжимает спасательный круг.
— Смит! — учёный задыхался, то ли от бега, то ли от паники. — Смит, вы должны это увидеть!
Координатор повернулся к нему, и его лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри всё ещё тлели угли от разрушенного плана.
— Докладывайте, доктор. Коротко.
— Это не мутация! — Хольц подбежал к тактическому столу и начал лихорадочно подключать свой планшет к системе. — Вирус не дал сбой! Я проверил всё трижды, четырежды, я на спал несколько суток, но теперь уверен!
На голографическом экране появилась текущая молекулярная структура «Некроза». Модель, которую Смит видел уже не раз, также рядом с ней висела еще одна модель — исходный штамм.
— Смотрите, — Хольц ткнул дрожащим пальцем в экран. — Вот оригинальный код, который я вам уже показывал. Но вот здесь… видите разницу?
Смит нахмурился, смотря на знакомые блоки, куда указывал доктор.
— Я все проверил, его базовый код был ювелирно переписан извне, — голос Хольца дрожал. — Понимаете что это значит? Кто-то влез в химические связи и перепрограммировал яд на атомарном уровне! Он заблокировал летальность! В результате, теперь жертвы лишь страдают, но не умирают!
— Как это возможно? — Смит услышал собственный вопрос и понял, что уже задавал его сегодня.
— В том-то и дело, что это невозможно! — Хольц схватился за голову. — Химию нельзя редактировать дистанционно! Нельзя влезть в молекулярную структуру вещества на расстоянии сотен километров и переписать его, как файл на компьютере! Это противоречит всем законам физики, химии и биологии!
Учёный уставился на Смита безумными глазами.
— Но кто-то это сделал, Смит. Кто-то взял наше абсолютное оружие и переписал его код так, словно это детская задачка! Не в лаборатории с доступом к образцам, а просто… силой воли? Силой мысли? Я не знаю! Я не понимаю!
Смит смотрел на голографическую модель, и что-то скользкое шевельнулось у него в груди.
Он был прагматиком и рационалистом. Для него не существовало богов и дьяволов, только системы, алгоритмы и ресурсы. Всё в мире можно измерить, просчитать и контролировать. Он в это верил всегда.
Но сейчас этот фундамент трескался.
— Воронов, — Смит произнёс это имя, и оно повисло в воздухе бункера как проклятие.
— Кто он такой? — Хольц смотрел на него с мольбой о ответе. — Смит, кто этот человек? ЧТО он такое? Люди не могут делать то, что он делает. Это за пределами человеческих возможностей! За пределами любых возможностей, которые я могу представить…
Смит молчал.
Он думал о разгромленных армиях на границах. Об имперских генералах, которые внезапно стали драться за Воронова. Голиафах, появившихся из ниоткуда. Вирусе, переписанном на молекулярном уровне с расстояния в сотни километров.
Паттерн складывался, и Смит не хотел видеть то, что он показывал.
Он словно играл с существом, для которого законы природы были не ограничениями, а лишь рекомендациями. Словно это существо могло переписывать реальность так же легко, как Смит переписывал корпоративные отчёты.