Моряк (ЛП), стр. 64
Ступни уже горят в туфлях, когда она входит в салоны Стрём, улыбается руководителю SVT и получает объятие от радиожурналиста, с которым когда-то сотрудничала.
Бьянка берёт новый бокал шампанского и как раз слышит, что пора искать своё место за столом, когда сзади раздаётся знакомый голос.
— Поздравляю со всеми успехами.
Она поворачивается к широко улыбающемуся Саксону.
— Спасибо, — отвечает она, успев остановить себя прежде, чем начнёт умалять собственные достижения.
— Нам тебя не хватает в редакции, — говорит он.
— Правда?
— Догге просил передать привет, и…
— Спасибо.
— И, пожалуй, мне не нужно говорить, что мы всегда готовы принять тебя обратно, — мягко говорит он.
— Я подумаю, — улыбается она и вместе с потоком людей проходит через распахнутые двери.
Зеркальный зал Grand Hôtel вдохновлён Версальской Galerie des Glaces: перенасыщен золотом, на потолке картины и зеркальные медальоны, огромные люстры, стены в зеркалах, позолоченные гирлянды, фризы и орнаменты.
Приподнятую сцену с красными бархатными шторами обрамляют двойные золотые дорические колонны.
Двадцать пять круглых столов накрыты белыми скатертями и украшены цветочными композициями.
В воздухе гудит ожидание.
Место Бьянки — за одним из центральных столов у самой сцены. Она встаёт за своим стулом, кладёт руку на мягкую спинку и садится только вместе с остальными.
На закуску подают вариацию тоста «Скаген» с холодным белым вином, название которого она не расслышала.
Бьянка чокается с соседями по столу и чувствует себя странно чужой всему происходящему.
Свет направляют на ведущего вечера, который выходит на сцену с микрофоном и приветствует всех.
Бьянка пытается есть, но аппетита нет. Старается выглядеть внимательной, пока представляют номинантов категории «Рассказчик года».
Аплодирует, кивает, будто довольна выбором жюри, пробует ещё немного еды и кладёт приборы рядом.
После жареного морского чёрта с соусом из омара и пюре из картофеля с топинамбуром представляют «Новатора года», и возбуждение в зале растёт.
Бьянка больше не может есть. Сердце стучит слишком сильно. Она пьёт вино, слушает аплодисменты и благодарственную речь.
Следующая категория проходит сплошным шумом в голове. Она хлопает, смотрит, как уносят тарелку, улыбается кому-то, кто машет ей.
Гостям подают крем-карамель.
Бьянка ломает ложкой корочку расплавленного сахара, но есть не может.
Когда приходит время «Разоблачения года» — её категории, — зал словно заряжен электричеством.
Она откладывает ложку, старается сидеть прямо, высоко держать голову и спокойно улыбаться.
Ведущий называет номинантов. Когда на экране показывают короткий фрагмент её документального сериала, спонтанно раздаются аплодисменты.
Бьянка пьёт немного воды.
В Зеркальном зале становится совершенно тихо.
Открывают ярко-синий конверт.
Бьянка задерживает дыхание и крепко зажмуривается.
В голове раздаётся пронзительный звон.
Она чувствует пот на ягодицах и хочет немедленно отсюда уйти.
Произносят имя, и его накрывают яростные аплодисменты.
Бьянка открывает глаза. Все лица обращены к ней.
Весь зал гремит овацией.
Неужели?
Она победила!
Лицо Бьянки проецируется на большой экран за ведущим.
Она нетвёрдо встаёт, разглаживает платье и под триумфальную музыку, аплодисменты, крики и свист идёт на сцену.
Все поднимаются, когда её обнимают и вручают диплом под стеклом и огромный букет.
Бьянка понимает, что от неё ждут слов. Берёт ручной микрофон, бормочет «спасибо, спасибо, спасибо» и прочищает горло.
— Я хочу…
Она обрывает себя, потому что едва не сказала, что хочет поблагодарить семью. Смотрит на публику, с трудом сглатывает и продолжает:
— Я на это не рассчитывала, конечно, поэтому никакой речи не приготовила…
Раздаётся вежливый смех. Она умолкает и снова слегка прочищает горло.
— Хочу только сказать, что думаю о жертвах, об их семьях… Наша система правосудия совершила ужасную ошибку, был осуждён не тот человек, но… но жертвы настоящие, их семьи настоящие… и где-то есть настоящий убийца.
Бьянка уходит со сцены под оглушительные аплодисменты. Кто-то помогает спуститься и берёт у неё цветы и диплом.
Ноги дрожат, когда она садится на место и благодарит всех за столом за поздравления.
Тело переполнено гормонами стресса и эндорфинами.
Остальную часть церемонии Бьянка осознаёт лишь наполовину. Пытается выпить вина, но рука всё ещё дрожит слишком сильно.
Она остаётся в Зеркальном зале для общей фотографии победителей.
Все поздравляют её, она отвечает тем же.
Праздник продолжается в салонах. Бьянка смеётся, разговаривает, выпивает немного больше, чем следовало, и чувствует себя чудовищно усталой, липкой и одинокой посреди всеобщей радости.
Горе всегда выходит сбоку наперерез праздничному шествию.
Бьянка забирает цветы и диплом, получает пальто в гардеробе, выходит и садится в одну из ожидающих машин.
Дома она наконец снимает туфли.
Вешает платье на спинку кресла, смывает макияж, чистит зубы, принимает душ, надевает тяжёлую ночную рубашку и ложится под одеяло в прохладную постель. Берёт телефон, находит контакт «Мама», стирает слёзы со щёк и звонит, хотя понимает, что родители спят.
— Алло? — отвечает растерянный голос.
— Привет, мама, это Бьянка. Прости, если…
— Я не знаю никакой Бьянки, — перебивает мать и завершает разговор.
ГЛАВА 28
Для разминки Бьянка десять раз проплыла бассейн от бортика до бортика, а затем сделала растяжку. В бассейне почти никого. Она идёт к короткому бортику большой чаши, переступает пластиковую цепочку у вышки и поднимается по крутой стальной лестнице на самый верх.
Поплавковые разделители неподвижно лежат на воде.
За огромными окнами пролетает стая голубей.
Утром она сидела в постели с кофе и просматривала новости на iPad.
Под заголовком о рекордной компенсации была фотография Адама Гибсона с длинными чёрными волосами у дома с изуродованной входной дверью в плотно застроенном районе Тэбю-Чюркбю.
Бьянка написала ему, поздравила, сказала, что это абсолютное и окончательное признание со стороны общества.
Гибсон не ответил.
Может быть, он просто хочет оставить весь кошмар позади, начать сначала, стать другим человеком.
Может быть, дело в сильных лекарствах. Возможно, он совершенно её забыл.
И так даже лучше.
Их пути случайно пересеклись в очень особенный момент жизни обоих. Кроме этого, между ними ничего нет.
У меня была своя роль, но в оставшейся ему недолгой жизни я больше не нужна.
Все одиноки. Иного не существует.
Тогда почему она чувствует себя такой разбитой?
Словно она совершила огромную ошибку.
Почему ничего никогда не бывает достаточно?
Одиночество побеждает всё — вот суть её евангелия.
Она держится за холодный металл перил, собирается, осторожно подходит к краю, поправляет купальник, разворачивается и крошечными шагами идёт спиной последние сантиметры по шероховатому бетону.
Далеко внизу тихо плещется вода в переливе.
Бьянка встаёт на носки, чуть отодвигается назад, так что остальная часть ступней оказывается за краем, опускает руки вдоль тела, ещё раз мысленно проходит прыжок, сгибает колени, взмахивает руками вверх, вытягивается и отталкивается.
Делает сальто с винтом и успевает выпрямиться, напрячь живот перед входом в воду, но всё равно идёт немного криво и чувствует рывок в позвоночнике, когда тело режет воду боком.
В ушах ревёт.
Она полностью возвращает контроль, работает ногами и думает, что хочет сделать заключительный эпизод «Охоты на Адама Гибсона»: он теперь свободный человек со смертным приговором — растущей опухолью мозга.
ГЛАВА 29
На арендованном BMW Бьянка проезжает мимо изящной громады Шведского музея естественной истории. Салон насыщен запахом огромного букета на заднем сиденье.