Моряк (ЛП), стр. 53
Бьянка бегом поднимается в квартиру, отпирает, ставит пакет из кафе на мойку и открывает компьютер.
Солнечный свет заливает квартиру и почти обесцвечивает картинку. На экране отчётливо видна пыль, окно отражается прямоугольником на половине монитора.
Регина Сторм в полной полицейской форме сообщает, что предполагаемый преступник задержан с поличным в Беллевюпаркен.
Тот же почерк.
Они, должно быть, сосредоточились на угнанных машинах, думает Бьянка и пять раз читает одну и ту же новость на разных сайтах, прежде чем сварить крепкий кофе и начать искать в интернете подробности.
Бьянка решает спросить Сторм, можно ли присутствовать на допросе подозреваемого. Даже без камеры и диктофона это даст невероятно много.
Надо поговорить с Саксоном и командой: полностью переписать сценарий, снова попасть в центр событий, показать, насколько точны были их теории, а затем пообещать подробно следить за всем судебным процессом.
Она достаёт бутерброд, мелкий дождь маковых семян беззвучно сыплется на стол. Бьянка собирается откусить, когда звонит начальник.
— Привет.
— Можешь говорить?
— Конечно. Ты видел новости, нам нужна стратегия, чтобы…
— Подожди, подожди, — перебивает он.
— Хорошо.
— Сначала… как ты?
— Нормально, учитывая…
— Вот из-за этого я и звоню. Совет давит на меня, они поставили вопрос ребром. Мне очень жаль, но тебе придётся уйти. Это было неэтично, нарушение правил безопасности труда. Догге на больничном, Сильке ужасно расстроена, всё время плачет, рассказывает о твоих выходках звезды, а Стефан говорит, что подаст на тебя заявление в полицию.
— Звучит немного преувеличенно. Никто не заставлял их ехать, а ты был в курсе…
— Я этого не утверждал, — перебивает он. — Я был готов обсуждать разные предложения, но никогда не стал бы подвергать группу опасности.
Наступает полная тишина. Кровь тяжело пульсирует в ноющей шее Бьянки, в ушах шумит. Её мутит, кажется, сейчас вырвет.
— Ты отстранена от работы без оплаты на неопределённый срок, Бьянка.
Всего семь вечера, когда Бьянка приходит в The Doors. На летней веранде около десятка посетителей пьют пиво в вечернем солнце.
Она входит в полумрак, здоровается с барменом, заказывает бокал Brunello di Montalcino и садится за тот стол, который обычно выбирает Сторм.
После утреннего разговора с Саксоном Бьянка долго сидела на кухне в странной пустоте. Её уволили, и никто не встал на защиту.
Она понимает: сама виновата, потому что плохо создавала союзы и защитную сеть вокруг себя. Как обычно, думала, что таланта и огромной работы достаточно.
Но Саксон пожертвовал ею без малейших колебаний.
Она опять одна.
Всё, что Бьянка сделала для Crime Scene, потеряло значение, едва положение самого Саксона оказалось под угрозой. Она создала успех программы, весь формат, интенсивность, нерв, ощущение присутствия — в сочетании с высоким экспертным уровнем анализа.
Теперь это одна из самых популярных телепрограмм страны.
Бьянка тянется к бокалу, пробует вино и чувствует, как тепло алкоголя расходится по крови.
За столиками у Уденгатан несколько мужчин горячо спорят.
Бьянку привело сюда трудноуловимое желание быть рядом со Сторм. В прошлый раз всё было так хорошо: они могли немного шутить, расслабиться.
Она очень остро чувствует печаль Сторм. Та окружает её тьмой, живёт в каждом движении, каждом слове.
Бьянке хочется что-нибудь для неё сделать, хотя она сомневается, что Сторм с кем-либо говорит о том, что заставляет её каждый день слишком много работать и пить, лишь бы не оставалось пустого времени между одним и другим.
Весь день Бьянка пыталась дозвониться Догге и понять, что произошло, но он не отвечал.
Задержание убийцы кажется странно будничным финалом. Почему-то Бьянка представляла, что сама будет причастна, хотя это, конечно, не особенно реалистично.
И всё же мысль, что теперь он больше не причинит вреда ни одной девушке, наполняет её покоем — мягким, как запах закипающего молока.
Одного из мужчин, ненавидящих женщин, удалось остановить.
Из динамиков тихо звучит музыка.
В бар входит компания молодых мужчин, заказывает гамбургеры и пиво. Они снова и снова повторяют понятную только им шутку и смеются.
Дверь вновь открывается. Входит Регина Сторм — нахмуренная, в чёрных джинсах и зелёной армейской куртке.
Седые пряди растрёпаны, лицо усталое и одинокое.
Она заказывает у стойки большой бокал пива, поворачивается, замирает, увидев Бьянку, набирает воздух и идёт к своему обычному месту.
— Поздравляю, — говорит Бьянка.
— Спасибо, — почти беззвучно отвечает она и глубоко отпивает.
— По телевизору вы хорошо смотрелись. Всегда носите форму, — шутит Бьянка.
Регина вытирает рот ладонью.
— Я просто стараюсь одеваться как можно непривлекательнее, — говорит она.
Пожилой мужчина с тростью останавливается у одного из окон со стороны Тулегатан и машет кому-то в баре.
Бьянка вращает бокал на столе, потом отпивает. Сторм допивает пиво, тихо прикрывает ладонью отрыжку и идёт за новым. Немного разговаривает с барменом, смеётся и возвращается с полным бокалом.
— К задержанию привели угнанные машины? — спрашивает Бьянка.
— Тебе надо в полицию. Я уже говорила?
— А если в личной и социальной жизни я полный провал, это не помешает?
— Это преимущество, — отвечает Сторм.
Они улыбаются, чокаются и пьют.
— Уже проводили допросы по режиму 24:8? Какое впечатление?
— Он виновен… Он обязан быть виновен, даже если невиновен, — говорит она.
— Можно спросить, как его зовут?
— Тайна предварительного следствия всё ещё действует.
— Знаю, но…
— Адам Гибсон… Но даже не вздумай упоминать имя в своей ужасной телепередаче.
— Меня всё равно уволили, — говорит Бьянка.
— Перестань.
— Знаю, — вздыхает она.
— Что случилось?
— Да, что? Мы немного перешли черту. В основном по моей вине, хотя большинство согласились, полностью… Но виноватой сделали только меня, — рассказывает Бьянка.
— Перешли черту?
— Я начала ходить на свидания с мужчинами с татуированными руками на My Date.
— Ты с ума сошла? Поэтому стала блондинкой? Красиво, конечно, но… господи, — говорит Сторм и пьёт.
— Возможно, идея была не лучшая.
— Я и сама думала о чём-то подобном: использовать молодую сотрудницу полиции как приманку и…
— Правда? — сияет Бьянка.
— Но решила, что слишком опасно.
— Как бы то ни было, вышло не так, как я надеялась, и теперь я без работы.
— И что собираешься делать?
— Не знаю. Правда понятия не имею, — честно отвечает Бьянка.
— Скажи, если я могу чем-нибудь помочь. Мне действительно очень жаль, — говорит Сторм.
ГЛАВА 15
Регина Сторм и прокурор Йенс ван дер Зее проводят допросы в Кронобергском СИЗО в присутствии защитника Гуннара Хардинга.
Адам Гибсон заключён под стражу с ограничениями по обоснованному подозрению в четырёх убийствах.
Это молодой худой мужчина. Драматически красивый, словно страстный поэт: высокие скулы, широкий лоб, тёмные кудрявые волосы.
Глаза почти фиолетово-синие и светятся напряжённым блеском.
Поперёк внешней стороны правого запястья вытатуировано солнце с меланхоличным лицом — мотив из старой колоды Таро. Волнистые лучи уходят далеко на тыльную сторону кисти.
На первом допросе Адам Гибсон молчал. На втором, несмотря на попытки защитника его остановить, быстро признался во всех убийствах одно за другим.
При этом он ясно дал понять, что чувствует себя растерянным, испытывает стресс и с трудом вспоминает произошедшее.
По-настоящему сейчас он помнит лишь задержание и голос, который незадолго до него велел ему идти в Беллевюпаркен. Словно очнулся от транса с кровью на руках у тела Мийны Лоо, залитого резким полицейским светом.