Моряк (ЛП), стр. 52
Она опускается на колени, складывает коробки, и одна падает вперёд и открывается.
Около пятнадцати полароидных снимков рассыпаются по порогу и полу.
Один падает изображением вверх.
Женщина в ванне полностью погружена в воду. Светлые волосы расплылись вокруг головы.
Она совершенно голая, если не считать розового шифонового бюстгальтера, ставшего прозрачным от маслянистой воды.
Руки лежат вдоль тела, колени слегка согнуты, лодыжки скрещены.
Мийна тихо вскрикивает, поняв, что женщина мертва.
Губы белые, между ними размытая полоска бурой крови.
Кожа белая, как сахар, с тёмными облаками внутренних кровоизлияний.
Дрожащими руками Мийна сгребает фотографии обратно в коробку и случайно замечает ещё один снимок: много свежей крови на простыне, покрытая красными пятнами женщина, обмотанная колючей проволокой, распахнутые глаза, кричащий рот.
Она надевает крышку, складывает коробки, дышит быстро, прерывисто, возвращает рубашку на вешалку и пытается закрыть дверь гардеробной.
Что-то мешает. Она снова открывает и видит обувной мешок, упавший через порог. Пытается затолкать ногой, но всё равно приходится наклониться.
Мийна осторожно закрывает дверь, берёт бокал, быстро возвращается в гостиную и садится на диван как раз в тот момент, когда Сейлор выходит из кухни и вопросительно улыбается.
— Еда будет готова через десять минут, — говорит он и пристально смотрит на неё.
— Отлично, — улыбается она и с трудом сглатывает.
Её тошнит, хочется только домой. Она пытается осмыслить увиденное в шкафу, найти объяснение тому, зачем ему фотографии мёртвых женщин.
Она удалила аккаунт на My Date и никому не сказала, куда сегодня поехала.
— Уже осмотрела дом? — спрашивает он со странной улыбкой.
— Да… заглянула в спальню. Там очень красиво… кровать застелена и…
— Ты совсем не притронулась к вину, — серьёзно говорит он.
— Я не привыкла к алкоголю.
— Нет, — говорит он и медленно скользит взглядом по её телу.
— Но вино вкусное, — говорит Мийна, заставляя себя улыбнуться. — Хотела бы я быть такой искушённой и разбираться в винах…
Она умолкает, когда он поворачивается спиной, уходит в прихожую, надевает сапоги и выходит из дома.
Снаружи слышны тяжёлые удары, натужное кряхтение. Что-то большое валится на траву, следом раздаётся глухой металлический звук, будто от пустой бочки.
Потом он появляется прямо за стеклянными дверями. Просто стоит, прижав кончик носа к стеклу, и смотрит на неё.
Сердце Мийны бьётся быстро и тяжело.
Она встаёт, дрожащей рукой вытаскивает телефон из заднего кармана, чтобы вызвать Uber, когда Сейлор распахивает двери и ревёт, как дикий зверь.
ГЛАВА 13
Пять подразделений национальной полицейской кинологической службы и этой ночью работают в надежде задержать серийного убийцу. Они патрулируют центр города, ожидая сообщения об угнанной машине возле какой-нибудь зелёной зоны.
Прошлой ночью было четыре выезда и два задержания — но не того человека, которого искали.
Если убийца следует прежнему временному ритму, по сути, у него осталась лишь эта ночь, чтобы оставить мёртвую русалку в парке.
После полицейской академии Габриэль четыре года работал обычным полицейским, а затем пошёл учиться на кинолога.
В клетке в багажном отделении универсала дремлет Эмма, жизнерадостная шестилетняя овчарка.
Немного за три часа ночи. Кто-то ещё веселится, но ночная жизнь уже в основном стихает.
После развода Габриэль живёт у матери в Соллентуне: квартира в Мидсоммаркрансен Диане нужнее. На следующей неделе Винсент будет у него с бабушкой. Диана ходит на свидания лишь тогда, когда сын не с ней. Всё вышло очень плохо, когда Габриэль попытался уговорить её сделать перерыв в Tinder.
Он едет вдоль Васапаркен, по Уденгатан, сворачивает на север на Свеавэген и медленно движется вдоль Ванадислунден, когда приходит вызов.
Недавно угнанная машина стоит на окраине Беллевюпаркен.
Ехать не больше четырёх минут.
Габриэль ускоряется к Рослагстуллю и выезжает на велодорожку вдоль края парка, чтобы при левом повороте не мешало разделительное ограждение.
Шины гудят, под машиной барабанит разлетающийся гравий.
Он сбрасывает скорость и едет по Бруннсвиксвэген мимо яхт-клуба.
В сумраке возле небольшого общественного сада бесшумно стоят две полицейские машины. Угнанный Volvo задним ходом заехал на несколько метров на пешеходную дорожку.
Габриэль останавливается, выходит, выпускает Эмму и здоровается с четырьмя коллегами. На всех бронежилеты, табельное оружие в руках.
Каждый знает, что делать.
Габриэль даёт Эмме обнюхать ручку водительской двери и землю под ней. Собака радостно виляет хвостом, а на команду «ищи» сразу бросается вверх по склону, прижав нос к земле.
Овчарка ведёт пятерых мужчин в тёмный парк.
Сначала идёт по дорожке, но примерно через сто метров сворачивает и быстро поднимается между лиственными деревьями.
Габриэлю кажется, что в траве виден след волочения, и пульс начинает биться в горле.
Молча они спешат вверх, к площадке на самой высокой точке парка, где стоят скамьи, столы и мангал.
На поляне кто-то есть.
Габриэль останавливает Эмму, опускается на колено и прижимает её голову к груди.
Патруль бесшумно разделяется, затем вспыхивают два мощных фонаря.
Картина на поляне обрушивается на них во всех подробностях.
Перед столом спиной к ним неподвижно стоит мужчина.
Вместо скатерти стол застелен окровавленной простынёй. На ней лежит обнажённая женщина, тело неестественно изогнуто под мучительным углом.
Словно она застыла в самом мучительном мгновении предсмертной борьбы.
Руки, шея и грудь покрыты синяками.
Нижняя половина тела туго обмотана колючей проволокой и блестит от тёмной крови.
Мужчина перед столом не двигается в резком свете.
— Полиция! Покажите руки!
Он не реагирует сразу, и один из полицейских делает предупредительный выстрел в воздух. Выстрел хлёстким эхом уходит над водой.
Мужчина поднимает окровавленные руки.
— На колени!
Двое полицейских быстро подбегают, фиксируют одну руку, прижимают его к земле и защёлкивают наручники за спиной.
ГЛАВА 14
Бьянка идёт домой в прохладном утреннем воздухе мимо белой церкви «Филадельфия». Вчера она взяла выходной, почти весь день просидела в постели, принимала обезболивающее, заказала пиццу, пила красное вино и смотрела «Отчаянных домохозяек».
Сегодня пробежала пять километров и купила на завтрак бутерброд с сыром и смузи.
Она пыталась связаться с Догге и остальными, чтобы извиниться: всё пошло не так, а именно она продавила идею свиданий, хотя остальные сомневались.
Впрочем, возможно, из этого получится материал для следующего выпуска — можно поговорить об их отчаянии, о том, что они не способны просто сидеть и ждать следующую жертву.
Тихий голос в голове спрашивает и другое: как Саксон вообще мог согласиться на её план? Неужели он совсем за неё не боится?
Вчера вечером Бьянка написала Догге: «Прости, я была дурой, подвергла опасности и себя, и тебя. Надо было послушать, признать, что я не полицейский. Можно я приглашу тебя к себе на ужин? Знаю, ты любишь венский шницель, а у меня он правда неплохо получается, телятину куплю у Lennart och Bror».
Он до сих пор не ответил.
Бьянка думает, что воспринимала его как должное — словно избалованная девчонка, которая знает, что в школе популярнее всех и ей ни для кого не нужно стараться.
Как они могли столько времени работать так тесно и ни разу не встретиться вне работы?
Она ёжится, проходя под каменной аркой, через её прохладную тень, и выходит на солнце на Роберт-Альмстрёмсгатан.
Бьянка набирает код и тянет тяжёлую дверь, когда телефон подаёт сигнал.
Догге.
Посмотри новости.