Моряк (ЛП), стр. 44
Бьянка подходит и открывает её.
На кухне ледяной холод.
Она включает потолочный свет.
Дождь забрызгал дощатый пол.
Окно открыто.
Порывистый ветер раз за разом распахивает его, и железная кремона бьёт в голый алюминиевый бок холодильника.
Бьянка подходит, плотно закрывает окно, тщательно запирает и видит мужчину у прачечной во дворе. Он смотрит прямо на неё.
Она отступает, проверяет замок кухонной двери, выключает верхний свет и снова подходит к окну.
Мужчина исчез.
ГЛАВА 04
Эйнар идёт по узкому коридору и, как всегда, поправляет фотографию Лины-Марии, сидящей у матери на коленях. Снимок в рамке перекашивается каждый раз, когда дочь проходит мимо с большим полотенцем на волосах.
Эйнару понадобилось довольно много времени, чтобы понять связь.
Через пять лет после смерти жены фотография стала криво висеть на стене по нескольку раз в неделю.
Он подходит к двери дочери, стучит, ждёт и открывает. Лина-Мария улыбается чему-то своему, заканчивая что-то на компьютере, потом поднимает глаза.
— Господи, папа! — вздрагивает она и вынимает AirPods.
— Прости, я стучал…
Он молча смотрит, как она заплетает волнистые светлые волосы. Так похожа на мать — именно такой та была, когда они познакомились на огромной университетской лужайке.
— Я только хотел сказать, что купил чипсы и сырные кукурузные палочки, — говорит Эйнар.
— Будем смотреть «В поисках Немо»? — шутит она и замечает, что несколько секунд он принимает вопрос всерьёз.
— И всех плюшевых зверей возьмём на диван, — улыбается он.
— Давай завтра ужастик посмотрим. Сегодня не получится, я встречаюсь со старой футбольной командой на Лидинге.
— Ты знаешь…
— Мы с Эрикой вместе поедем автобусом, — быстро говорит она.
— Ты знаешь, что сказала бы мама.
— Знаю. Но тебе не надо беспокоиться, папа, — говорит она и обнимает его. — Поздно не вернусь, завтра рано на лекции.
— Звони в любое время, — говорит Эйнар. — Сяду в машину и приеду за тобой.
Эйнар просыпается на диване посреди ночи. За окном кромешная тьма. Должно быть, он задремал. Потолочный свет горит, телевизор включён. Он берёт телефон, но сообщений нет. Проводит ладонями по лицу и поднимается по лестнице.
Комната Лины-Марии пуста, постель нетронута.
Он звонит дочери, но телефон выключен. Звонит снова и снова — только голосовая почта. Руки дрожат, когда он набирает номер Эрики, лучшей подруги Лины-Марии.
— Прости, что так поздно, — говорит он, с трудом сглатывая. — Но Лина-Мария ещё не вернулась.
— Я не знаю, где она, — хрипло отвечает Эрика.
— Но она сказала, что вы вдвоём едете на вечеринку на Лидинге… со старой футбольной командой.
В телефоне становится тихо. Эйнар слышит, как кровь шумит в ушах.
— Нет, я… я ничего не слышала о вечеринке старой команды, — наконец говорит Эрика.
— Но…
— Мы с Линой-Марией давно не виделись. Я… кажется, у неё кто-то появился. Это было тайной, она не хотела говорить.
— Кто-то? Кто? — спрашивает Эйнар, и шум в ушах нарастает.
— Я не знаю.
— Ещё раз прости, что разбудил, — наконец говорит он. — Мне, наверное… наверное, надо звонить в полицию.
Мужчина, называющий себя Сейлором, ждал на остановке, когда Лина-Мария вышла из автобуса незадолго до Бергсхамры, южнее Норртелье.
Они собирались встретиться, поужинать с его сестрой и её женой, а затем вместе взять такси до Норртелье на «Ночь культуры».
Сейлор принёс красную розу. Они довольно долго шли в темноте по разным лесным дорогам и наконец пришли к небольшому дому с красными стенами, окнами с переплётами и черепичной крышей.
Он сказал, что сестра только что позвонила и сообщила, что заболела, но её жену они встретят немного позже у художественной галереи.
Лина-Мария вошла следом с обжигающей тревогой под ложечкой.
Дом был маленьким и простым: деревянные модели парусников на окнах, электрические радиаторы.
В камине гостиной горел огонь. Здесь стояли диван, тёмный телевизор и двойные стеклянные двери на маленькую веранду.
— Уютно, — тихо сказала она.
На кухне на плите стояла кастрюля, большой старинный стол был накрыт на четверых. Пахло тмином, чесноком и варёными корнеплодами.
Сейлор убрал две тарелки, два стакана и два комплекта приборов.
Спросил, хочет ли она вина. Лина-Мария кивнула. Он достал бутылку из холодильника, со щелчком отвернул винтовую крышку и налил в два обычных стакана.
Они чокнулись и сели за стол. Куриное рагу оказалось вкусным. Они разговаривали, хорошо проводили время, затем перешли в гостиную и сели на диван. Слушали музыку на его телефоне и смотрели TikTok.
Лина-Мария ждала, когда он попытается её поцеловать. Она собиралась немного его притормозить, но всё-таки поцеловаться, сказать, что не хочет спешки.
Но уже поздно, он больше не хочет ехать в Норртелье и ведёт себя странновато — может, пьян или просто устал.
Несколько раз она убирала волосы с его лица и задерживала взгляд, но это был единственный физический контакт между ними.
Теперь Лина-Мария думает, что не стоит трусить, что можно самой проявить настоящую инициативу, и осторожно проводит кончиками пальцев по его сжатой руке, пытаясь заставить пальцы разжаться.
Но он отдёргивается, встаёт с дивана, ходит по комнате, останавливается перед стеклянными дверями и смотрит в темноту.
— Может, просто посидим здесь и… ну, побудем поближе? — осторожно предлагает она.
Он оборачивается и смотрит на неё чужим, почти испуганным взглядом.
— Я хочу. Конечно хочу, но…
Он быстро идёт в прихожую, запирает дверь, возвращается и садится в кресло по другую сторону журнального столика, закрыв лицо руками.
— Я, пожалуй, скоро поеду домой, — говорит она.
— Что? — спрашивает он и смотрит на неё.
— Я думаю…
— Понимаю, — перебивает он. — Могу посмотреть автобусы… или ты собиралась вызвать такси?
Он пересаживается на диван рядом, говорит, что рад её приезду, и начинает рассказывать о вечеринках, которые они с сестрой устраивали здесь в молодости.
Когда Лина-Мария смеётся над их безумными состязаниями, он встаёт и без единого слова выходит из дома.
Сначала ей кажется, что он вышел покурить, но затем она видит: он стоит в темноте за дверями веранды и смотрит внутрь на неё.
На её взмах рукой не реагирует.
Открывается входная дверь, щёлкает замок. Он снимает обувь, входит в гостиную, подходит к книжному шкафу, вынимает книги и с силой швыряет их в угол рядом со старым свадебным сундуком.
— Всё в порядке? — спрашивает она.
— Да. Просто… иногда я так от себя устаю.
— Что случилось?
— Ничего, — отвечает он и бросает в угол ещё одну книгу.
— Я хотела вызвать такси.
— Хорошо, — говорит он, рассматривая книгу.
— Какой здесь адрес?
— Какой адрес? — рассеянно повторяет он и ставит книгу обратно.
— Мне нужен адрес, чтобы…
— Прости, конечно, — говорит Сейлор. — Просто я немного нервничаю, потому что… у меня есть один старый приятель, с которым мы больше не общаемся… и он только что написал, что собирается заехать.
— Сюда?
— Я совсем не хочу, чтобы он приезжал, — говорит Сейлор и швыряет ещё одну книгу в угол.
— Скажи, что ложишься спать, или ещё что-нибудь.
— Он пристал из-за книги, которую я вроде бы одолжил, и говорит, что начинает злиться, — объясняет Сейлор.
— Но книга ведь не может понадобиться ему посреди ночи, — осторожно возражает она.
— Знаю, конечно. Но ему всё равно. Если уж зациклится, ничего не скажешь, только хуже станет.
— Значит, он приедет?
Сейлор снова выходит, захлопывает входную дверь и начинает с чем-то возиться. Сквозь стены слышатся удары.
Лина-Мария замечает его телефон, установленный на полке книжного шкафа, и задаётся вопросом, не снимает ли он её. Она встаёт, смотрит на стеклянные двери, различает за переплётами его силуэт и машет.