Моряк (ЛП), стр. 38
Роман узнал всё, что можно знать об убийстве.
Он испробовал все рациональные способы убийства и оставил за собой сотни тел.
Поддерживала его лишь мысль о бегстве и воссоединении с братом и отцом.
Но годы в Чечне давно умолкли внутри него, как умолкли крики женщины в бочке со змеями, когда он вернулся к своему отряду и продолжил путь к следующему двору.
Теперь крики, которые встречает Юрек, беззвучны уже с самого начала.
Поздний вечер. Юрек выходит с Центрального вокзала Стокгольма и идёт через белый город.
С неба медленно падают снежинки.
Он идёт по Флорагатан в сторону стадиона и замечает двух молодых мужчин на тротуаре у гаража в пятидесяти метрах впереди.
Более высокий спрятал бейсбольную биту под припаркованным фургоном, второй носит под кожаной курткой небольшой пистолет.
Они обсуждают, что делать, наблюдая за приближающимся незнакомцем.
Юрек предполагает, что они собираются ограбить и убить его.
У мужчины в кожаной куртке тот же обращённый внутрь взгляд, что у новобранца, вообразившего, будто, отняв чужую жизнь, он получит внутреннее освобождение.
Узкая улица пуста, свет горит лишь в нескольких окнах.
Приближаясь, Юрек думает, что обезоружит мужчину в кожаной куртке в ту же секунду, когда у того появится желание достать пистолет. Переломает им ноги, разломит биту пополам, а затем ударами ног вобьёт щепастые обломки им в рот — так глубоко, что они пробьют основание черепа.
— Сигарету хочешь? — спрашивает мужчина в кожаной куртке.
— Нет, — отвечает Юрек и останавливается.
— Нам тут помощь нужна. Морозильник в гараже погрузить на прицеп.
— Заплатим, — добавляет мужчина в кожаной куртке.
— Вам лучше просто убежать отсюда, — говорит Юрек. — Но если очень хотите, можем спуститься в гараж.
Высокий быстро смотрит на биту под машиной и отступает на шаг. Второй неуверенно улыбается и смещается в сторону.
— Отдай деньги — и можешь идти.
— Протяни руку. Бумажник у меня во внутреннем кармане, — отвечает Юрек.
— Да ну его, — говорит высокий.
— Страх естественен, когда стоишь рядом со смертью, — произносит Юрек.
— О чём ты вообще?
— О том, что теперь вы оба испугались… А секунду назад боялся только ты, — говорит Юрек высокому.
— Я этого вообще не хотел, — бормочет тот себе под нос.
Он бросает взгляд на мужчину в кожаной куртке, отворачивается и бежит по тротуару.
— Ты собирался застрелить приятеля, если никто другой не появится, — говорит Юрек. — Я вижу, мысль об убийстве уже пробралась тебе в мозг.
Мужчина в кожаной куртке отходит назад. Кончик подбородка начинает дрожать, прежде чем он берёт себя в руки.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Я знаю, что, убив его, ты испытаешь невероятное опьянение… властью, контролем.
— Это безумие.
— Но потом, в банальных последствиях, начнётся ломка, и…
— Хватит, — перебивает мужчина и торопливо уходит по тротуару.
— Да, — вздыхает Юрек и продолжает прогулку.
Зимняя ночь темна, но фонари освещают безлюдный жилой район. Слышно лишь электрическое гудение распределительной подстанции.
Юрек останавливается на опушке за белым многоквартирным домом на Ланфорсвэген. Свежий снег лёг поверх старого, и свет из окна отражается на нетронутой поверхности.
Теперь, когда Джереми Магнуссон покончил с собой, Юрек Вальтер отпустит его дочь: выведет из леса и оставит у Восточного вокзала. Жива она будет или мертва — ему безразлично. Она лишь орудие, которое больше не нужно.
Но прежде чем войти в лес, Юрек хочет взглянуть на женщину, которая займёт её могилу и проведёт там несколько следующих лет.
Розанна, жена Рейдара, перебралась к сестре в Юртхаген в Стокгольме.
В её спальне горит свет.
После исчезновения обоих детей она никак не может найти покоя.
Через некоторое время Юрек замечает её в окне. На ней фланелевая ночная рубашка, она разговаривает по телефону.
Даже с улицы видно заплаканное лицо.
Юрек забрал её детей, а сегодня ночью заберёт и её. Он знает, что она будет говорить и обещать перед могилой, знает, в каком месте сорвётся её голос, когда она начнёт кричать, а он станет забрасывать гроб землёй.
Скоро у Рейдара отнимут всё.
Он будет стоять у берега и смотреть, как отступает вода, как обнажается и умирает дно.
Жизнь Рейдара станет настолько горькой, что останется только смерть. Знание об этом разливается внутри Юрека успокаивающей пустотой.
Розанна ложится, оставив свет включённым.
Юрек отворачивается и идёт к лесу Лилль-Янсскуген.
Огни города не способны осветить ночное небо и лишь создают какую-то грязно-чёрную тьму.
Ботинки Юрека проваливаются в снег, пока он идёт по старым железнодорожным путям в глубь леса.
Дочь Джереми Агнета полностью ослепла после первой зимы. Её руки и ноги давно изуродованы обморожением, но некоторые когнитивные способности ещё сохранились.
К её могиле не ведёт ни один ориентир, ни одна метка, но Юрек нашёл бы дорогу с закрытыми глазами.
Слышны только его шаги между шпалами.
Он сворачивает с железнодорожных путей, съезжает по насыпи и идёт прямо в лес. Снег совершенно ровно лежит на промёрзшей траве поляны.
Из земли торчит толстая пластиковая труба.
Юрек достаёт лопату из-под густой ели и начинает копать.
Земля здесь не успевает промёрзнуть, потому что её раскапывают всякий раз, когда брат Юрека Игорь приносит пленнице еду, воду или антибиотики.
Юрек слышит, как Агнета просыпается и начинает стонать, когда лопата ударяет по крышке. Чёрная земля на белом снегу выглядит как выходная рана недельной давности.
Он вгоняет лопату под прибитую гвоздями крышку, отжимает её и садится на корточки рядом с гробом.
Высвобождается запах старых испражнений и некротической ткани.
Когда Юрек похитил Агнету, она была высокой светловолосой женщиной с морщинками от смеха у глаз и улыбчивым ртом. Теперь её лицо похоже на смятую ткань. Она стонет и шарит тощими руками в воздухе.
Потемневшая ладонь цепляется за край гроба. Агнета никогда не перестаёт пытаться выбраться из могилы.
Юрек сталкивает её назад. Она оседает на дно гроба, жалобно плачет, поднимает голову и снова пытается выбраться.
Он наблюдает за её дрожащими усилиями и ещё раз толкает вниз. Скоро ей пора выходить, но знать об этом ей незачем.
Агнета плачет и пытается коснуться Юрека культями пальцев.
Он отдёргивает руку и прислушивается.
Совсем рядом слышны шаги по снегу, шевелится еловая лапа. Кто-то прошёл по его следам и уже увидел его между стволами.
Юрек без спешки поднимается, потому что знает, что должно произойти.
На поляну с оружием в руках врываются двое мужчин. Они возбуждённо кричат, но держат тактически выверенную дистанцию. Один с неожиданной сноровкой укладывает Юрека лицом вниз и фиксирует руки и ноги.
— Господи, — выдыхает второй, увидев Агнету.
Юрек не сопротивляется: страх делает их склонными стрелять.
Он просто лежит щекой на земле и слышит, как один полицейский звонит в экстренную службу и, плача, запрашивает подкрепление.
Второй вытаскивает Агнету из гроба, пытается успокоить и закутывает в свою куртку.
Остатки взвода Романа присоединились к поддерживаемым Россией повстанцам в Первой чеченской войне.
И зверства, и потери были чудовищными.
После поражения под Грозным Роман внезапно оказался единственным выжившим из первоначального отряда.
После более чем двадцати лет он оставил жизнь солдата и отправился в путь вокруг Каспийского моря.
Он хотел найти брата и отца.
Вернувшись в Казахстан, Роман просмотрел все реестры населения в поисках Игоря, понял, что тот в страну так и не вернулся, и обратился к шведским архивам. В конце концов выяснилось: брата отправили в Москву и поместили в детский дом — интернат № 67.