Моряк (ЛП), стр. 12

Эхо прокатывается обратно по долине.

Эрик резко убирает винтовку как раз в тот момент, когда Лео оборачивается.

Он не понимает, заметили ли его.

Быстро извлекает патроны, разбирает оружие, убирает его в матерчатый чехол, бежит к машине, оставляет винтовку и направляется к другому укрытию.

Мальчик счастлив и ошеломлён, в глазах всё ещё плещется капля испуга. Отец гордо обнимает его за плечо, а Эрик хвалит за идеальный боковой выстрел.

Олень лежит неподвижно: пуля прошла через грудную клетку и сердце, дыхание прекратилось, но одна передняя нога всё ещё дрожит.

— Если хотите, я сам разделаю тушу, — говорит Эрик и вытирает пот с верхней губы.

Все подходят ближе и рассматривают животное с огромными рогами. Мальчик становится рядом и не может удержать улыбку, пока отец фотографирует его на телефон.

Они возвращаются к другому укрытию, пьют кофе и едят бутерброды. Мальчик слишком возбуждён, чтобы сидеть. Эрик предлагает переехать в другое место и продолжить охоту. Они обмениваются несколькими словами и объясняют, что вообще-то уже довольны.

Пока Эрик собирает еду, телохранитель убирает винтовки.

Они встречаются у джипа.

Лео садится рядом с Эриком и начинает рассказывать, что любит Швецию за природу и охоту. На заднем сиденье мальчик с телефоном в руке сидит рядом с телохранителем.

— Пристегнитесь, — говорит Эрик и заводит двигатель.

Он, наверное, сотню раз отрабатывал одно и то же: выхватить пистолет, направить его Лео в голову, трижды выстрелить, а затем убить себя.

Эрик тянется под сиденье, находит оружие, знает, что оно заряжено и готово к стрельбе. Пальцы скользят по шероховатой рукоятке. Он не может. Убирает руку, кладёт на руль, чувствует дрожь, включает передачу и начинает движение.

Джип сильно раскачивается, пока едет по лугу к лесной дороге.

Из кустов вспархивают два вяхиря.

Лео начинает напевать: «Juicy Fruit… is a packet full of sunshine», когда раздаётся мягкий, но отчётливый хлопок — словно клюшка для гольфа бьёт по мячу.

Лео резко умолкает.

Голова откидывается назад, будто он расхохотался.

Пуля вошла в лоб и снесла затылок.

Выстрел и последующее эхо звучат так, будто стреляли с нескольких сторон, но Эрик знает эту долину и сразу понимает: стреляли с обзорной площадки.

Он резко тормозит.

Телохранитель вскакивает, лицо и грудь залиты кровью и мозговой тканью. Он уже стащил мальчика на пол джипа и выхватил пистолет.

Эрик вытаскивает Лео ван Нотена из машины, укладывает на землю и пытается перевязать ему голову, хотя видит, что тот мёртв.

Эрик ставит чашку кофе на кухонную стойку, выходит из солдатского домика и босиком идёт по мокрой от росы траве к широкому изгибу реки.

Пузыри от порогов выше по течению плывут вместе с водой. Круги от рыбы, хватающей насекомых с поверхности, внезапно расходятся и исчезают.

Эрик думает, как мало человек знает о себе, как невозможно предугадать собственные действия под сильнейшим стрессом, в экстремальной ситуации.

Он не против самообороны, но это была казнь, и тело восстало, отказалось повиноваться.

Возможно, чувство собственного провала усиливается от мысли, что Моне пришлось сделать то, чего не смог он.

Прошло четыре дня с того утра, когда Эрик стоял рядом с телом Лео ван Нотена, прижав телефон к уху, и пытался успокоить телохранителя, объясняя, что полиция и скорая уже едут.

Эрика трижды допрашивали, и он повторял свою версию событий.

Начато предварительное расследование, задержан один из гостей отеля. Несмотря на отрицание вины, его подозревают в убийстве или причинении смерти по неосторожности.

Мобильный телефон мужчины нашли вместе с винтовкой, из которой был сделан смертельный выстрел, на обзорной площадке с идеальной линией огня по джипу.

Эрик, конечно, понимает: Лео застрелила Мона. Она следила за ними и, когда стало ясно, что он не выполнит задание, взяла всё на себя.

С тех пор он ничего о ней не слышал, понятия не имеет, чем она занимается, но знает: Мона никогда не сдаётся.

Крапивницы кружат над цветущими одуванчиками и молодой порослью у откоса. Длинные ветви плакучей берёзы на другом берегу тянутся по воде.

Эрик слышит машину, оборачивается и идёт назад.

Белль выходит из-за дома, замечает Эрика и пальцами отбивает дробь по круглому животу. На нём солнцезащитные очки в стальной оправе, редкие волосы шевелятся на ветру.

— Где Орландо? — спрашивает Эрик и останавливается перед ним.

— Ты не выполнил правила и…

— Где мой сын? — рычит Эрик и хватает его.

— С ним всё хорошо, успокойся, — говорит Белль и отцепляет его руки. — Ему ничего не угрожает.

— Где он?

— Ван Нотена застрелил не ты.

— Лео ван Нотен мёртв, и я хочу, чтобы мне вернули сына.

— Хотел бы я, чтобы всё было так просто, но у меня связаны руки. Ты нарушил правила, а теперь должен исправить ошибку.

— Что ты имеешь в виду?

— Если хочешь вернуть сына, — заканчивает Белль и поправляет очки на переносице.

— Что именно исправить? Вы получили что хотели, Лео ван Нотен мёртв…

— Моё начальство считает, что ты всё ещё у нас в долгу, и, честно говоря, я с ними согласен… Ты полностью нарушил договор, вмешал постороннего человека, и теперь должен сделать так, чтобы её ликвидировали.

— Кого? — спрашивает он, прекрасно понимая ответ.

— Мону.

— Перестань… я знаю, что ты не отчитываешься ни перед каким начальством. Решения принимаешь ты, ты командуешь операцией, поэтому…

— Не будем преувеличивать, — польщённо улыбается Белль.

— Поэтому мы можем поговорить, ты и я, — заканчивает Эрик.

— Хорошо, говори, — отвечает Белль и садится на садовые качели.

— У меня есть предложение… Поскольку Мона — мать Орландо, она может взять долг на себя. Выполнит для вас задание, после этого мы в расчёте и получим сына обратно.

— Интересная мысль, — говорит Белль, покачиваясь со скрипом.

— Она крепкая, — говорит Эрик.

— Это мы уже поняли, — улыбается он.

— Ты ведь знаешь, что я никого не казню.

— Да что с тобой не так? — шутит Белль.

— Мона была агентом в Иране.

— «Савама», Scorpio Squad, — кивает он.

— Дай ей трудное задание.

— Ладно, спрошу у моего начальства… которого не существует, — улыбается Белль и смотрит в телефон. — Кстати, ты общался с Майлзом… после выстрела, я имею в виду? — небрежно добавляет он.

— Нет. А должен был?

— Нет, просто спросил, — говорит Белль и встаёт с качелей.

— Это хорошее предложение, — подчёркивает Эрик.

— Ладно, сделаем так: я поговорю с Моной, можем встретиться… и посмотрим, договоримся ли.

Солнце стоит высоко над закрытым по воскресеньям карьером «Братья Бьёрклунд» с остроконечными горами просеянного песка, землеройными машинами и сортировочным оборудованием.

Эрик проезжает мимо офисного вагончика с плоской крышей и решётками на пыльных окнах, минует весовую рампу для грузовиков.

На дорогу намело дюны каменной пыли.

Он проезжает большой экскаватор и видит, что Мона поставила белый Ford в самом дальнем углу, у каменоломни.

Машина стоит в нише между высокими каменными стенами.

Эрик замедляется и сворачивает к большому бассейну мутной серо-зелёной воды.

Разворачивает машину, останавливается и глушит двигатель.

Сердце начинает биться сильнее.

Взметнувшаяся пыль уплывает и рассеивается.

Гравийные дороги образуют равносторонний треугольник с закруглёнными углами между экскаватором у склада щебня, бассейном и карьером с остановленной дробилкой.

Солнечный песок отражается в лобовом стекле машины Моны.

Тридцатиметровые отвесные стены позади её машины гладкие, как срез свинца.

По просьбе Моны Эрик назначил здесь встречу Фредрику Беллю через сорок минут — своего рода обмен. Белль должен привезти Орландо, остановиться в верхнем углу треугольника, один подойти к машине Моны, сесть рядом на пассажирское место, изложить предложение, а когда они договорятся о её задании, Эрику вернут Орландо.