Bleach: Император душ. Том 1 (СИ), стр. 98
На арене воцарилась прямо-таки гробовая тишина. Бойцы Одиннадцатого отряда на трибунах, кажется, даже дышать перестали. Киганджо бешено таращился на меня, тяжело и хрипло дыша, а затем заговорил на удивление тихо:
— Ты будешь умирать очень медленно и мучительно.
Уверенности в его голосе было столько, что на мгновение я и сам почти поверил в эту угрозу.
Капитан наставил на меня острие клинка и глухо произнёс:
— Прими мою участь — Катасиро!
Его рейацу вздулась тяжёлым, удушливым валом, заставив ближайшие обломки зависнуть в воздухе. Клинок в его руках раздался вширь и потемнел, превращаясь в массивный однолезвийный тесак. Огромное кольцо на конце рукояти выросло почти до ширины плеч капитана, а вдоль обуха проступила цепочка колец поменьше, отливающих матовым чёрно-золотым блеском.
Капитан опустил тесак. Кольца на обухе глухо столкнулись друг с другом, и над полигоном прокатился протяжный металлический звон. Затем он неторопливо провёл остриём по земле. Внутри глубокой борозды мгновенно вспыхнуло чёрно-золотое кольцо-печать. Следующим движением Катасиро плашмя коснулся торчавшего из земли обломка, оставив на нём такую же метку, а затем задел край полуразрушенной стены, где вспыхнуло третье кольцо.
На внезапный приступ тяги к прекрасному это походило мало. Я не стал мешать ему готовить поле боя, с интересом наблюдая за каждым новым росчерком.
Закончив расставлять метки, Киганджо снова рванул вперёд. Увеличившийся втрое клинок ничуть его не замедлил. Тяжёлый тесак пошёл сверху вниз, намереваясь разрубить меня от плеча до бедра, но я шагнул внутрь замаха ещё до того, как кольца на обухе успели звякнуть во второй раз.
Сильно наклонившись к стоящему внизу капитану, я прижал указательный палец к большому, готовя лёгкий, издевательский щелбан.
Мой указательный палец, по ширине закрывавший добрую половину лица Киганджо, сорвался с большого, и ноготь с хлёстким, тяжёлым звуком врезался капитану прямо в лоб. Я отчётливо почувствовал, как колоссальный кинетический импульс ушёл в цель, однако голова Киганджо даже не качнулась. В ту же секунду далеко за его спиной с грохотом вспыхнула одна из оставленных Катасиро печатей.
Участок кладки внутри чёрно-золотого кольца разорвало изнутри. Камень брызнул во все стороны, а на месте печати осталась глубокая круглая выбоина. Само кольцо покрылось трещинами и погасло.
Пока позади Киганджо оседали выбитые из стены осколки, Катасиро завершил начатую нисходящую дугу и с протяжным скрежетом проскрёб по плитам сбоку от меня, высекая веер искр. Я неторопливо выпрямился во весь свой гигантский рост и сделал ленивый шаг назад, разрывая дистанцию. Торчать в глубоком наклоне лицом к лицу с этой потной, брызжущей слюной тушей больше не имело никакого смысла.
Киганджо остался стоять на месте — невредимый, с целым лбом и медленно расползающейся по лицу торжествующей ухмылкой. Задрав голову, он победно уставился на меня снизу вверх.
В момент касания я действительно не ощутил никакого сопротивления. Моя сила никуда не испарилась — отмеченному камню досталось ровно то, что предназначалось капитанской голове. Выходило, Катасиро просто менял получателя удара, перекладывая воздействие с хозяина на одну из оставленных печатей.
Для равного ему противника эта способность могла стать сущим кошмаром. Пока на поле оставались активные печати, любой успешный удар по Киганджо мог обернуться разрушением очередного отмеченного объекта, а сам хозяин — остаться невредимым. Теперь хотя бы стало понятно, как этот жиртрест умудрялся удерживать звание Кенпачи.
— Ну наконец-то, мистер Свин, ты сподобился показать хоть что-то стоящее! — Я снисходительно ему улыбнулся, словно хвалил неразумное дитя за первый самостоятельный шаг. — Твой дрын просто невероятен. Прекрасно подходит такой трусливой крысе, как ты!
— Смейся, смейся. — Киганджо на удивление легко проглотил шпильку. Под защитой своих светящихся кругов этот боров явно снова поверил в собственное бессмертие. — Недолго тебе трепаться осталось, ублюдок. Скоро я твои зубы тебе же в глотку вколочу.
— Какая прелесть! — Я аж всплеснул руками от наигранного умиления. — Минуту назад ты трясся так, что мог своим тесаком сливки в масло взбивать, а сейчас смотри-ка — распетушился. — Я покосился на воронку позади него, над которой ещё висела каменная пыль. — Удивительно, сколько храбрости может проснуться в человеке благодаря одной несчастной каменной плите.
Ухмылка на его багровой морде дрогнула, но не исчезла.
— Зубоскаль, урод. Твоя же силушка тебя и похоронит. — Киганджо осклабился ещё шире, обнажая желтоватые клыки. — Каждый твой удар теперь принадлежит Катасиро!
И он сорвался с места. На этот раз Киганджо не стал тупо лететь напролом. Оттолкнувшись правой ногой, капитан метнулся к моему левому боку, стараясь держаться подальше от правой руки. Подошва тяжёлого сапога с хрустом крутанулась на каменной крошке, и он обогнул меня по широкой дуге.
Проходя за моей спиной, Киганджо кончиком Катасиро прочертил короткую борозду в полу, чуть позади левой пятки. В камне тут же вспыхнуло чёрно-золотое кольцо. Следом он пнул валявшийся рядом обломок плиты, отправив его по высокой дуге мне за правое плечо, и на взлёте вскользь мазнул по нему плоскостью клинка. На летящем камне зажглась вторая печать.
Вместо того чтобы задержаться у меня за спиной, капитан завершил оборот, выскочил вперёд и без малейшей паузы с силой рубанул тесаком по моему левому колену. Замысел оказался немудрёным, но всё же на порядок умнее предыдущей попытки просто разрубить меня надвое. Я переставил левую ногу на полшага в сторону, пропуская летящую сталь мимо, и снова потянулся огромным указательным пальцем к его открывшемуся лбу.
Киганджо даже не подумал уклониться. Напротив, завидев мою приближающуюся руку, он сам подался навстречу, и его морда растянулась в самодовольном оскале.
Значит, подставил собственную морду как приманку? Похвально, очень похвально. Ещё немного — и я, чего доброго, привью Десятому Кенпачи полезную привычку думать хотя бы на два шага вперёд.
Я согнул указательный палец, прижал его большим и приготовился отвесить Киганджо хлёсткий щелбан.
Мой ноготь с сухим, тяжёлым треском врезался ему в лоб, но голова капитана даже не шелохнулась. Киганджо коротко провернул рукоять Катасиро — и печать в том месте, где мгновение назад стояла моя левая пятка, приняла удар на себя. На этот раз каменную плиту не разнесло на осколки: чёрно-золотой обод резко сжался, камень внутри него вздулся, а по поверхности побежали светящиеся золотые трещины.
Мой импульс никуда не делся. Катасиро запер его внутри метки, превратив её в бомбу, заряженную кинетической энергией.
Киганджо довольно зарычал и коротко встряхнул занпакто. Тяжёлые кольца на обухе тесака оглушительно залязгали. Печать на полу погасла, а чёрно-золотое кольцо на летящем обломке за правым плечом ослепительно вспыхнуло. Воздух за спиной сжался и тут же ударил меня между лопаток, выплеснув наружу весь запертый в печати импульс.
Я мог бы без труда уклониться от этой атаки. Но, глядя на лоснящуюся от предвкушения харю Киганджо, я просто не нашёл в себе сил лишить бедолагу его секундного триумфа. Парню всё равно скоро отправляться на новый виток колеса Сансары — надо же оставить ему напоследок хоть одно тёплое воспоминание о прошлой жизни.
Мой багряный плащ с хлопком взметнулся вверх, под ногами брызнула пыль, но я ощутил лишь слабый толчок, которого не хватило даже на то, чтобы покачнуть мою массивную фигуру. Киганджо тем временем уже довернул корпус и, не останавливая тесак у земли, перевёл его в восходящий диагональный удар — от моего левого колена к правому боку. Он явно рассчитывал поймать меня в тот момент, когда выпущенный из печати импульс нарушит моё равновесие.
Наивный. Я просто выставил навстречу лезвию указательный палец и едва заметно надавил на плоскость клинка. Тяжёлый занпакто послушно скользнул в сторону, со свистом разминувшись с моим золотым наплечником, и ушёл в пустоту над головой.