Bleach: Император душ. Том 1 (СИ), стр. 82

— Да, было бы неплохо, господин, а то так глупо я себя не чувствовал, наверное, никогда. Я подошёл к воротам и попросил позвать нашего господина, а парни, — он кивнул на охранников, что делали незаинтересованные лица и старались как можно меньше коситься в нашу сторону, — спросили имя господина, я понял, что понятия не имею, как вас зовут.

Я не смог удержаться и рассмеялся.

— Ничего смешного, повелитель! — в его голосе так и сквозило возмущение.

— Ладно, — я перестал смеяться и махнул рукой. — В следующий раз просите позвать Неота Сигиллита.

Ихара несколько секунд шевелил губами, как будто проговаривал про себя мои новые имя и фамилию:

— Я запомню, господин… Сигиллит.

Гулкие барабаны разносились по округе, вырывая меня из сонного царства. Очередной день как и всегда начинался затемно.

— Охх, вселенная, ну почему все учебные заведения так любят мучить учащихся ранними побудками, — я скинул с себя одеяло и, позёвывая, поднялся с постели.

С вешалки был снят халат и накинут на плечи. Я выглянул в окно и обнаружил за «бортом» просто «прекрасную погодку». На небе кружили тяжёлые тучи, периодически прорывающиеся мелким моросящим дождём.

— Во всём виноваты чёртовы старики, — пробубнил я себе под нос, — ведь именно они чаще всего становятся директорами как школ, так и всяких институтов с академиями. Им не спится, — мощный зевок чуть не разорвал мне челюсть, — а мы страдаем.

Хотя если считать объективно, я сам тот ещё старпёр. По крайней мере должен быть им во всех отношениях. Однако, слава Вселенной, мне удалось сохранить живой пытливый разум даже после тысяч лет жизни. Ну и конечно же я сохранил привычку всех молодых людей — ненавидеть ранние побудки. Эта особенность тянулась за мной из жизни в жизнь.

— Тук-тук, — робкий стук в дверь прервал моё бурчание.

— Господин, я принёс воду, — прозвучал негромкий голос слуги из-за двери.

— Иду, — крикнул я и стал завязывать халат.

Как только я открыл дверь, слуга, удерживая пустой тазик, в котором находилась бадейка с тёплой водой, поклонился мне и проскользнул внутрь. Он поставил тару на стол и спросил:

— Ещё что-то нужно, Сигиллит-сама?

— Ничего не нужно, Тоору-кун, — я благодарно улыбнулся парню.

Когда я назвал слугу по имени, он прямо-таки расцвёл. Судя по всему, я единственный из дворянской братии, кто знал всех слуг, что работали в нашем крыле, по имени.

— Тогда не буду вам мешать, — он поклонился и так же мастерски выскользнул из моей комнаты.

Я покачал головой, с неостывающим удивлением наблюдая за тем, как довольно шумная дверь под моей рукой бесшумно закрывается за молодым пареньком:

— Этому парню определённо нужно работать не водоносом, а ниндзюком, — его способность двигаться бесшумно и быть незаметным просто поражала.

После того как я провёл все мыльно-рыльные процедуры, то опять выглянул в окно и поёжился. Мурашки у меня по спине пробежали даже не от погоды, а от одного взгляда на выстроившуюся очередь к колодцу, которую образовали ребята, как тут говорится, «подлого» происхождения.

Там не было различий, девица ты или парень. Все стояли с кувшинчиками, в которые набирали холодной воды для умывания.

— В такие моменты остаётся только поблагодарить мироздание за то, что я не на их месте, — покачав головой, я продолжил собираться.

Сколько бы лет я ни прожил, потребность в комфорте во мне так и не ослабела. Каждый раз, когда жизнь закидывала меня в дискомфортные условия, я по-настоящему страдал. Наверное, в этом виновата моя первая жизнь на земле. Все мы, дети двадцать первого века, немного соевые неженки. Только тягу к интернету мне приходилось бороть десяток лет следующей жизни. А аскетом мне так стать и не удалось.

— Сигиллит-сан, доброе утро, — нацепив чопорное выражение лица, поприветствовала меня Аямэ.

— Доброе утро, Аямэ-тян, — я по-доброму улыбнулся.

— Я же просила меня так не звать! — зашептала покрасневшая девчушка и стала оглядываться по сторонам, выясняя, не услышал ли кто столь фамильярного обращения к ней.

Чопорность с неё сдувало в мгновение ока, стоило её только немного подразнить. Меня так и подмывало погладить её по голове в такие моменты. Краснеющее лицо молодой Кучики немного исправило положение с настроением, что было испорчено отвратительной погодой и ранней побудкой.

Все эти японские заморочки с хонорификами меня порядком раздражали. Но нельзя жить в обществе и быть свободным от него, так что приходилось соответствовать.

— Хорошо, хорошо, — я поднял руки в защитном жесте, — Кучики-сан, больше так делать не буду, — «искренне» пообещал я.

Девушка скептически окинула меня взглядом:

— Если мне не изменяет память, вы мне это обещали уже раза три, — осуждение в её голосе можно было черпать вёдрами.

Мы тронулись в путь, по дороге в аудиторию продолжая диалог и периодически кивая на приветствия однокурсников.

— Прости, это точно было в последний раз, — улыбаясь, ответил я.

— Хочется верить, — она задрала носик и тут же переключилась на новую тему. — Как прошла ваша встреча? — Она изображала светскую скуку, которой я не поверил ни на грамм.

— Ты про какую встречу? — включил я дурачка.

— Я говорю о той встрече, на которую вас вызывали из парка, — неугомонная любительница сплетен не собиралась отступать.

— Да, — я махнул рукой, — ничего особенного. Просто в город прибыл отряд моей дружины. Дела рода.

— Вы каждый раз говорите «ничего особенного». В прошлый раз, после того как вас вызывали на встречу, вы пропали на три недели без предупреждения. Мы вообще-то с Орудзи-куном за вас переживали.

Было видно, что она искренне говорит о том, что переживала за меня, однако я не собирался ни перед кем отчитываться, так что решил сменить тему.

— Всё хотел спросить, как там у тебя продвигаются отношения с асаути, — я кивнул на меч, что висел на её поясе.

— Пока никак, — сухо ответила она, позволяя мне сменить тему. — Да и пока рано. Нам их выдали всего несколько недель назад. Так что ожидать прогресса пока точно не стоит.

— Ну это ты зря, — пожурил я её. — Каждая твоя медитация должна начинаться с мысли, что ты вот-вот достигнешь банкая, а после займёшь место главнокомандующего, — при этих словах я старался придерживаться петровских заветов о том, что нужно иметь вид лихой и придурковатый. По крайней мере настолько, насколько позволяла моя монументальная внешность.

Девушка повернула голову и посмотрела на меня как на не вполне здорового человека.

— Банкая? — переспросила она, видимо, не поверив своим ушам.

К таким вещам в этом мире относились очень серьёзно, поэтому она не приняла моего шутливого тона. Я убрал дурашливое выражение лица и сказал:

— Ну а если серьёзно, то очень много зависит от твоего настроя и решимости. Так что выкинь из головы мысли о том, что рано и ты пока не готова. Твой разум и душа должны излучать уверенность как в себе, так и в силах твоего партнёра, — я кивнул на её асаути.

Она хотела что-то спросить, и тут мы опять столкнулись с группой студентов, с которой пришлось раскланиваться.

После того как мы вырвались из окружения:

— А что насчёт вас, Сигиллит-сан, — она стрельнула глазами на мой пустующий пояс. — Мой уважаемый отец говорил о том, что на его памяти не было такого, чтобы студент оставался без асаути. Вы так и не осветили этот вопрос, а в обществе ходит очень много слухов. Не хотите их развеять?

Было видно, что эта загадка немало занимает её. Да и всех остальных, судя по всему. Косые взгляды в сторону моего пояса об этом говорили вполне конкретно. Хотя взгляды в район пояса могут говорить и о чём-то другом, но с учётом, что такие взгляды бросают люди обоих полов, я предпочитаю об альтернативных версиях не думать.

— Без комментариев, — я безразлично пожал плечами, а девушка немного поморщилась.