Bleach: Император душ. Том 1 (СИ), стр. 150

Город мгновенно превратился в один сплошной бой. Люди выскакивали из переулков, били с крыш, перекрывали улицы собственными телами и снова бросались вперёд, едва предыдущего защитника отбрасывало в сторону. Никто уже не пытался выстроить красивый строй или удерживать единую линию — слишком быстро всё происходило. Кто-то успевал сделать один удар, кто-то лишь заставлял адьюкаса потратить движение на уклонение, кто-то намеренно шёл под когти, выигрывая для стоящего позади стрелка лишнюю секунду на прицеливание.

Хлопки сонидо перекрывали крики. Сталь звенела о когти и камень, арбалетные болты с треском врезались в стены, мостовую и тело Пустого. В одном месте адьюкаса пытались зажать сразу пятеро, в следующую секунду трое уже лежали позади него, а оставшиеся разворачивались вслед за исчезнувшей фигурой. Там, где ему удавалось вырваться на прямой участок улицы, навстречу тут же бросались новые защитники, лишь бы заставить его потерять ещё немного скорости.

Но остановить его они не могли. Даже израненный и ослабленный, адьюкас шаг за шагом пробивался всё глубже. Каждая улица отнимала у него несколько мгновений, каждый новый противник заставлял ещё раз уклониться, ударить или изменить направление, однако расстояние до центра города продолжало сокращаться. Вскоре впереди показался центральный шпиль, и почти одновременно адьюкас сбился с прежней траектории, будто окончательно поймал нужное направление. Чем ближе становилось здание, тем отчётливее ощущалась огромная душа, которую он искал всё это время.

Очередной хлопок сонидо — и чудовище оказалось у самого шпиля. Здесь оно впервые за всё время прорыва остановилось. Цель была совсем рядом, настолько близко, что теперь её присутствие уже невозможно было спутать ни с чем другим. Адьюкас поднял голову, на мгновение прислушиваясь к собственным ощущениям, а затем его взгляд медленно опустился вниз, к основанию здания.

Искомая душа находилась не в самом шпиле. Она была под ним, где-то в подвале.

Когда адьюкас уже собирался рвануть к шпилю, на его вершине вспыхнул огромный кристалл света. Золотое сияние мгновенно побежало вниз по конструкции, сомкнулось вокруг здания и за считаные мгновения превратилось в плотный защитный контур.

Израненный Пустой резко остановился. Несколько секунд он неподвижно смотрел на возникшую перед ним преграду, словно отказывался верить, что после всего пережитого добычу снова отделяет от него свет. Затем его тело дёрнулось, и над площадью прокатился яростный рёв, в котором уже почти не осталось ничего, кроме бешенства.

Внутри башни от этого крика вздрогнули сотни людей. Женщины крепче прижимали к себе детей, закрывали им уши ладонями и вполголоса пытались успокоить поднявшийся плач. Здесь собрались практически все, кто не был способен участвовать в обороне: дети, старики, раненые и те, кому просто нечего было делать с оружием в руках. Людей набилось столько, что яблоку негде было упасть. Кто-то сидел прямо на полу, кто-то стоял, прижавшись спиной к стене, остальные теснились в проходах и на лестницах, стараясь оставить хотя бы немного места для тех, кому становилось плохо.

Но сейчас никто не жаловался на тесноту. Лучше было терпеть чужие локти, духоту и детский плач, чем оказаться снаружи рядом с чудовищем, которое окончательно сорвалось от бессилия. Адьюкас запрокинул голову, распахнул пасть, и между его клыками начал собираться багровый свет нового серо.

Серо ударило в защитный контур с оглушительным грохотом. Багровое пламя на несколько мгновений полностью скрыло нижнюю часть шпиля, растеклось по золотой преграде и захлестнуло её со всех сторон, но внутрь не проникло. Когда свет выстрела начал угасать, контур по-прежнему стоял перед адьюкасом таким же ровным и непроницаемым.

И почти сразу из-под него вышли трое.

Первым шёл Гэндзо, глава золотооких. Рядом держался его заместитель, а третьим был Сугая — старый бывший шинигами, которому Неот около полугода назад внедрил искру света. Воздействие оказалось особенно заметно именно на нём. Старческая слабость отступила, движения снова обрели прежнюю уверенность, а духовная сила за прошедшие месяцы выросла настолько, что теперь Сугая превосходил остальных золотооких и по праву считался главной ударной силой города.

Все трое были облачены не в обычные доспехи порубежников. На них находились полные комплекты нового образца, которые Неот успел изготовить собственными руками.

Массивные нагрудные пластины полностью закрывали корпус, переходя в широкий ворот и тяжёлые наплечники. Живот и бока прикрывали заходящие друг на друга сегменты, не оставлявшие открытых мест даже при движении, а руки и ноги были заключены в набор плотно подогнанных пластин от плеч до самых пальцев. Даже сочленения, обычно остававшиеся слабым местом любого тяжёлого доспеха, здесь прятались под дополнительными подвижными щитками. Закрытые шлемы завершали образ, превращая троих воинов в массивные золотые фигуры, больше похожие на движущиеся крепости, чем на людей.

Но сильнее всего впечатление менял свет. Он не просто отражался от металла — тонкими линиями проступал между пластинами, пробегал по краям наплечников, налокотников и нагрудников, собирался вокруг оружия. Из узких прорезей шлемов вместо глаз смотрело ровное золотое сияние, а при каждом движении по броне прокатывались слабые отблески вложенной в неё силы.

Троица вышла наружу не ради того, чтобы проверить, кто из них способен помериться силами с адьюкасом. Они уже видели, насколько чудовище превосходит обычного золотоокого даже после всех полученных ран. Их задача была куда проще: не дать ему отвернуться от шпиля.

Внутри защитного контура удалось собрать лишь небольшую часть жителей города — тех, кто не мог сражаться. Остальные жители всё ещё находились по всему городу, и если адьюкас поймёт, что до добычи ему сейчас не добраться, ничто не помешает ему начать методично разносить окрестности серо. Оставить людей на произвол судьбы золотоокие не могли. Да и Повелитель подобного решения точно не одобрил бы.

Поэтому, когда багровое зарево окончательно сошло с защитного контура, адьюкас увидел перед собой уже не беззащитный шпиль.

Между ним и башней стояли трое закованных в золото воинов.

Каждый из них держал в левой руке массивный щит, почти полностью прикрывавший тело. В центре толстой металлической плиты был вмонтирован крупный кристалл света, принимавший на себя часть силы удара. Три таких щита являлись частью доспехов нового образца, которые Неот успел изготовить всего в трёх экземплярах.

Адьюкас не дал им времени даже разойтись. В его раскрытой пасти вновь полыхнул багровый свет.

— Строй! — рявкнул Гэндзо.

Трое одновременно опустили щиты и с силой вогнали их нижние края в землю. Металлические плиты сомкнулись плечом к плечу, а кристаллы вспыхнули единым золотым сиянием. Уже в следующий миг серо ударило практически в упор.

Земля под ногами содрогнулась. Багровый поток накрыл троицу, разошёлся в стороны и принялся выжигать камень вокруг. Кристаллы разгорались всё ярче, поглощая часть чудовищного давления; остальное принимали металл, доспехи и сами люди. Сапоги уходили в раскрошенную землю, мышцы сводило от напряжения, но, когда серо наконец иссякло, все трое по-прежнему стояли на ногах.

Когда серо иссякло и из багрового зарева вновь проступили три по-прежнему стоящие фигуры, адьюкас яростно взревел и бросился в атаку.

От прежней методичности, с которой он несколько дней давил на защитный периметр, не осталось и следа. Пока существовала возможность добраться до цели, чудовище терпело, выжидало, бросало вперёд других Пустых и раз за разом прощупывало оборону. Теперь же добыча находилась совсем рядом, но была закрыта контуром, который он не сумел пробить даже серо в упор. Все потраченные силы, все полученные раны и вся затеянная им осада оказались напрасны.