Bleach: Император душ. Том 1 (СИ), стр. 145
И всё же какая это была душа. За всю свою долгую жизнь Охотник лишь однажды ощущал нечто настолько огромное. В молодости он вместе с несколькими другими Пустыми едва успел бежать из Общества душ, когда на их пути появился капитан шинигами. Одного присутствия того существа хватило, чтобы подавить всё вокруг и обратить целую стаю в паническое бегство.
Обнаруженная душа была сопоставима по объёму с душой того капитана, но не по силе. В ней таилось нечто исполинское, способное затмить тысячи окружавших её душ, и вместе с тем она казалась почти беззащитной, словно заключённая внутри мощь не умела проявлять себя. Охотник не понимал, как такое возможно, однако собственные инстинкты ещё никогда его не обманывали.
Многие тысячелетия он пожирал сильных Пустых, раз за разом надеясь приблизиться к следующей ступени, пока наконец не смирился с вечным существованием в облике адьюкаса. Казалось, путь наверх был для него закрыт навсегда.
Теперь угасшая надежда вспыхнула вновь. Охотник не сомневался: если ему удастся поглотить эту душу, тысячелетнее ожидание закончится и он наконец станет вастер лордом.
Следующие несколько дней Охотник почти не покидал своего укрытия. Он следил за патрулями, запоминал время их появления и наблюдал за тем, как воины беспрепятственно проходят сквозь сияющий полог, остававшийся при этом совершенно неизменным. Однако большая часть его внимания была прикована к одной-единственной душе.
Она не исчезала и не покидала город. Иногда её присутствие становилось слабее, растворяясь среди тысяч других, но знакомое ощущение неизменно проступало вновь. Инстинкты тут же вспыхивали с прежней силой, требуя немедленно добраться до добычи, а Охотник заставлял себя оставаться на месте.
Одного желания было недостаточно. Между ним и душой находилась стена, способная сжигать Пустых, а город охраняли воины, чьи силы и численность ещё предстояло узнать. Если Охотник хотел получить эту добычу, ему следовало подготовиться как следует.
Мысль о возвращении в Уэко Мундо вызывала почти физическую боль. Всё его естество противилось необходимости удаляться от возможности, которой он ждал тысячелетиями, словно стоило отвернуться — и она тут же исчезнет. Но уйти предстояло ненадолго.
Охотник повторил это про себя несколько раз, прежде чем наконец выбрался из-под земли. Он медленно расправил затёкшие конечности, стряхнул с панциря налипшую почву и в последний раз посмотрел на сияющий полог.
Душа всё ещё была там. Охотник прислушался к её присутствию, стараясь как можно лучше запомнить добычу, которую желал сожрать всем своим естеством. Голод снова шевельнулся внутри, настойчиво требуя остаться, однако на этот раз подавить его оказалось легче.
Он уже принял решение.
— Я ненадолго, — негромко произнёс Охотник. — Никуда не уходи.
После этого он развернулся, раскрыл перед собой гарганту и исчез в её чёрном зеве.
Глава 44
За два дня до окончания событий главы 42
Новый зал в центральном шпиле успели закончить совсем недавно. Камень стен ещё сохранял светлый оттенок, деревянные панели не успели потемнеть, а на некоторых из них виднелись свежие следы инструментов.
Посреди зала стоял большой круглый стол. Люди занимали места вокруг него молча, и это молчание само по себе говорило о положении города больше любых докладов.
За последние дни лица у всех осунулись. Кто-то сидел, опустив взгляд на столешницу, кто-то неотрывно смотрел перед собой. Даже те, кому не приходилось участвовать в боях, выглядели так, будто уже несколько ночей почти не спали.
Воины пришли на совещание прямо с оборонительных позиций у светового полога. Их доспехи покрывали пыль, грязь и копоть. На золотых пластинах темнели следы ударов. Привести снаряжение в порядок никто не успел: после совещания воинам предстояло вернуться к обороне.
Иногда до зала доносился далёкий грохот. Звук приходил приглушённым, проходя через стены шпиля, но каждый раз заставлял собравшихся невольно прислушиваться. Нападение не прекращалось ни днём, ни ночью. Защитники отбивали одну волну Пустых, но спустя некоторое время к световому пологу подходила следующая.
Воздух в помещении казался тяжёлым и неподвижным. Никто не торопился нарушать тишину. В конце концов глава города оторвал взгляд от сцепленных рук и сказал:
— Кто-то желает высказаться первым?
Никто не ответил.
— Хорошо, тогда я тезисно обрисую общее положение дел…
С места резко поднялся представитель мастеровых, ударил своим пудовым кулачищем по каменной столешнице и громко сказал:
— Ты нам тут не крути того самого, Тамэо, мы и без тебя знаем, что мы в дерьме! — Его слова встретили согласными кивками, и он продолжил: — Ты по делу давай. Думаю, каждый из присутствующих лучше вздремнёт пару десятков минут, чем будет слушать твою трескотню.
Тамэо невозмутимо выслушал сумбурную речь и кивнул.
— Хорошо, по делу так по делу. Разрывных стрел для арбалетов хватит ещё на два-три дня, если интенсивность сражений не начнёт спадать, — он вопросительно посмотрел на главу золотооких.
— Не начнёт, — твёрдо сказал тот, верно расшифровав взгляд главы города. — Думаю, всё решится до того, как у нас закончатся снаряды.
— Почему вы так считаете, Гэндзо-сан? В последних докладах я не читал о том, что Пустых становится больше.
Воин пожал могучими плечами и ответил:
— Паразит, который натравливает на нас эту орду, стал терять терпение. С каждым днём он всё чаще пытается продавить тот или иной участок обороны ударами серо. Раненых среди моих подчинённых всё больше. Если бы не благодать повелителя, — он приложил руку к груди, — и не нимбы, которыми он оснастил нас совсем недавно, половина моих парней уже отправилась бы на перерождение.
Слова человека, на котором фактически держалась вся оборона, окончательно отравили и без того тяжёлую атмосферу.
Руку поднял человек, отвечавший за продовольствие во всём городе.
— Возможно, мои слова прозвучат не очень хорошо, — неуверенно начал он, — но вам не кажется, что нам стоит наконец отключить манок?
Несколько секунд все молчали, а затем заговорили практически одновременно.
Гражданские рьяно поддержали предложение. В их глазах всё выглядело достаточно просто: если перестать звать Пустых к городу, то рано или поздно их напор должен ослабнуть. Военные такой уверенности не разделяли. Манок можно было отключить, но уже стянутые к городу твари от этого никуда не денутся. Да и куда направятся следующие Пустые, лишившись привычной цели, никто из присутствующих предсказывать не брался.
Когда спор наконец выдохся, головы одна за другой повернулись к человеку, который всё это время молчал, прикрыв глаза.
И это был не глава города.
В вопросах обороны самый весомый голос принадлежал главе золотооких.
— Нет. — Он открыл пылающие ярким светом глаза и медленно обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — Манок не создаёт Пустых. Он тянет их к нам. Сюда, где есть защитный полог, оружие и люди, способные их убивать. Пока я жив, не позволю обречь десятки тысяч людей за пределами города на страшную смерть.
— Кхм-кхм, — продовольственник прочистил горло, вновь привлекая к себе внимание. — Гэндзо-сан, поправьте меня, если я что-то путаю, но на прошлых собраниях вы говорили о том, что какой-то сильный Пустой собирает в мире Пустых эти толпы и через гарганту отправляет их к нам. Я прав?
— Это самое логичное объяснение всему происходящему, — ответил заместитель Гэндзо, стоявший за его креслом. — Эта тварь желает истощить наши силы, а когда мы окончательно выдохнемся — предпринять решительный штурм.
— Понятно. Однако это не снимает с повестки моего предложения, — продовольственник покачал головой. — Наоборот. Если эти толпы собирают специально и отправляют прямо к нам, то отключение манка хотя бы перестанет дополнительно тянуть сюда Пустых из округи. Это даст нам больше времени.
Он ненадолго замолчал, прежде чем продолжить уже твёрже: