Bleach: Император душ. Том 1 (СИ), стр. 126

Их кресла мне были не нужны. Нужны были подписи под бумагами, которые наконец развяжут мне руки.

На краю восприятия мелькнула чужая рейацу — посыльный Первого отряда добрался до наших ворот.

Я отложил мундштук и с тоской покосился на кальян, который так и не успел докурить. Угли всё ещё тлели под тонким слоем серого пепла, а над чашей поднималась едва заметная струйка дыма.

Вот и закончилась передышка.

Когда мне принесли ответ Совета на запрос главнокомандующего, я даже присвистнул. Толстенный свиток был исписан мелким аккуратным почерком и при этом не содержал ни крупицы полезной информации. Если перевести с канцелярского на человеческий, Ямамото вежливо посоветовали не лезть со свиным рылом в калашный ряд.

— Ну, они сами напросились.

К свитку прилагалась короткая записка от самого Ямамото. Всего одно слово:

ДЕЙСТВУЙ.

Почерк был резким, размашистым, будто старик вдавливал кисть в бумагу со всей накопившейся злостью. Похоже, он и без своего занпакто умудрился загореться. Правда, только с одной стороны.

С задней.

Я тоже не стал растекаться мыслью по древу и отправил Йоруичи короткое сообщение:

«Начинайте через пятнадцать минут после получения».

Практически всё было готово к финальному аккорду. Оставался лишь последний штрих — тот, ради которого я и направился глубоко под землю, в изолированные от внешнего мира казематы, построенные по моим чертежам.

Спустившись в подземный зал, я задрал голову, но разглядеть своды так и не смог. Они терялись во тьме где-то на немыслимой высоте, а каждый шаг разносился по огромному помещению гулким эхом.

— Всё-таки кидо — невероятно удобная штука. И не только в бою.

Насколько я помнил, в оригинальной истории кидо в основном представляли как громоздкую и непрактичную систему нападения, защиты и удержания. Однако ещё во время учёбы в Академии мне удалось изучить огромное количество «заклинаний» вполне бытового назначения.

Вот и этот подземный комплекс вручную пришлось бы копать лет двадцать, не меньше. А с помощью кидо мы управились всего за три месяца. Единственное, с изоляцией пришлось как следует повозиться. Но оно того стоило.

Я остановился посреди зала, вытащил занпакто из ножен и опустился на одно колено. Сейчас мне требовалась полная концентрация: сначала высвободить шикай, а затем принудительно пробудить следующий уровень Анафемы. И могу со всей ответственностью заявить — даже для меня эта процедура была далеко не простой.

— Созидай по моей воле…

Вокруг меня взметнулся столб света и через мгновение упёрся в защитные руны.

Я выждал несколько секунд, убеждаясь, что зал выдерживает мой напор, и только после этого продолжил:

— Уничтожай по моему слову…

На миг сознание уплыло. А когда взгляд вновь прояснился, я уже смотрел на окружающий мир с совершенно другой высоты.

— Анафема, — закончил я первый этап.

Остриё меча с сухим хрустом вошло в каменный пол. Я опёрся на рукоять обеими руками, склонил голову и закрыл глаза.

Со стороны, наверное, выглядел как какой-нибудь светоносный паладин, преклонивший колено перед своим божеством. Вот только в богов я, как и оригинальный Император, не верил ни на грош. Поэтому вместо молитвы пришлось заняться куда более практичным делом.

Я открыл доступ к внутреннему океану и направил поток рейрёку в нимб за своей головой.

Сила хлынула вверх.

Первый луч вспыхнул почти сразу. За ним — второй. Третий.

Я не видел их, но чувствовал, как нимб постепенно заполняется по окружности. Каждая новая вспышка отзывалась в теле нарастающим давлением, словно внутри нимба медленно проворачивался механизм огромного замка. Воздух вокруг становился плотнее, камень под коленом мелко дрожал, а защитные руны на стенах и сводах одна за другой проступали из темноты тусклым золотым светом.

В обычной ситуации я бы довольствовался простой формой шикая и не стал без необходимости вытаскивать из рукава ещё один козырь. Но от предстоящих действий зависели жизни множества людей, не имевших никакого отношения к этой расправе.

Поэтому полумеры шли нахер.

Мне требовался такой перевес в могуществе, который позволил бы свести на нет последствия любой ошибки — моей или будущего напарника.

Один за другим лучи занимали свои места. С каждым новым всплеском удерживать поток становилось тяжелее. Рейрёку больше не просто наполняла нимб — она уплотнялась внутри него, сжималась слой за слоем. Вскоре незаполнённым оставался лишь один участок нимба.

Я глубоко вдохнул и направил в него последнюю порцию силы.

На миг всё стихло.

А затем по залу прокатился оглушительный звон, словно где-то над головой разом раскололось огромное стеклянное полотно.

Нимб вспыхнул.

За моей головой возникла ослепительная бело-золотая звезда. Свет залил подземный зал от пола до терявшихся в вышине сводов, вырвал из мрака дальние стены и заставил руны полыхнуть в ответ. Тени метнулись прочь, будто сама темнота попыталась спрятаться от пробудившейся силы.

Из сияния вырвались длинные протуберанцы, похожие на языки солнечного пламени. Они рванулись в стороны, развернулись широким веером и начали вытягиваться, рассекая воздух с низким гулом. Бесформенные потоки быстро уплотнялись, превращаясь в гибкие световые ленты.

Они изгибались, переплетались и вновь расходились, складываясь в огромный крылатый силуэт.

Ощущения были, мягко говоря, непривычными. До сих пор мне ни разу не доводилось оказываться в теле, у которого конечностей было бы больше, чем положено человеку. А теперь их стало на шесть больше, и мозг пока не до конца понимал, что с ними делать.

Управлять световыми лентами так же свободно, как собственными руками, я ещё не мог. Но направить их в нужную сторону и проделать кому-нибудь дополнительную дырку в жопе мне было вполне по силам.

Анафема напоминал мне чёртову луковицу. Этот этап пробуждения шикая был далеко не последним и служил лишь основой для всех последующих стадий. И, что греха таить, я даже не был до конца уверен, что уже узнал обо всех возможностях своего занпакто.

Если уж шикай оказался настолько замороченным, что мне приходилось либо ждать, пока меч сам пробудится во время сражения, либо, как сейчас, насильно вытаскивать из него следующий уровень, то страшно было даже представить, что ждёт меня при банкае.

Когда я спросил об этом Анафему, он даже не удосужился ответить — только иронично хмыкнул. Оставалось надеяться, что для пробуждения банкая мне не придётся зачитывать какую-нибудь формулу из квантовой механики.

— Ладно, хватит рефлексировать. Осталось пробудить копья — и можно выдвигаться за моим напарником.

Я сосредоточился на концах световых лент и направил по ним новый поток рейрёку.

Все шесть разом напряглись и вытянулись. Сияние побежало вдоль них, становясь всё ярче, пока не собралось на концах в небольшие плотные сгустки.

Поначалу они напоминали крупные капли расплавленного золота. Затем начали медленно набухать, пульсируя в такт проходящей через них силе. С каждым толчком сгустки становились больше и плотнее, пока не превратились в шесть светящихся бутонов.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом из первого бутона проклюнулось тонкое остриё.

Почти одновременно на остальных появились ещё пять.

Они начали стремительно вытягиваться. Тонкие иглы света удлинялись, набирали толщину, покрывались чёткими гранями. Вслед за наконечниками из бутонов росли древки, оставаясь соединёнными со световыми лентами. Казалось, копья не создавались из рейрёку, а всё это время находились внутри лент и теперь медленно пробивались наружу.

По залу разнёсся протяжный хруст, похожий на треск льда под огромной тяжестью.

Рост ускорился.

Вскоре в воздухе уже покачивались шесть длинных бело-золотых копий. Свет больше не растекался вокруг них мягким сиянием. Он сжался, уплотнился и приобрёл почти материальную твёрдость, особенно на наконечниках.