Служба продолжается (СИ), стр. 8

— Информация принята.

Канал оборвался.

Андрей несколько секунд смотрел на рацию. Самойлов ждал, что он скажет людям. Вокруг мастерской тоже слушали.

— Колонна ведёт бой, — сообщил Андрей. — Маршрут открывают. Время не дали.

— То есть не придут, — сказал кто-то.

— То есть время не дали. Русский язык вроде один учили.

Люди разошлись. Самойлов остался.

— А вы как думаете?

— Думаю, у них своя задница. У нас своя. Сядем и будем сравнивать — легче не станет.

Связист кивнул, но не ушёл.

— Ещё что?

— У меня аккумулятор основной тридцать семь процентов. Запасной семьдесят один. Ретранслятор на двадцати.

— Основной береги. Ретранслятор отключаем, связь сеансами раз в пять минут. Запасной не ставь, пока этот не сдохнет. Если пойдём ночью, он понадобится.

— Есть.

В четырнадцать ноль три противник вошёл на базу через южный склад.

Сначала внутри появились двое. Они двигались быстро, знали планировку и не тратили время на пустые комнаты. Один нёс лёгкий пулемёт, второй — заряд в тканевом мешке. Савчук заметил их у топливной площадки и открыл огонь. Пулемётчик упал, второй успел бросить заряд под цистерну.

Взрыв вспорол трубу. Солярка хлынула по бетону.

Она не загорелась сразу, и это дало людям минуту. Андрей приказал перекрыть площадку машиной, засыпать поток песком и оттащить ящики с боеприпасами в дальнюю мастерскую. Потом сверху прилетел дрон.

Огонь прошёл по луже длинным языком.

Жар ударил во двор. Чёрный дым закрыл солнце. Машина, поставленная поперёк прохода, вспыхнула изнутри; через несколько секунд начали рваться шины. Огнетушители не помогали. Андрей остановил людей, собиравшихся снова лезть к цистерне.

— Площадку бросить! Столовую тоже! Шеин, отход!

Пулемёт продолжал работать.

— Шеин!

Ответа не было.

Андрей добежал до двери столовой. Внутри горели занавески, мука на полу превратилась в липкую серую грязь. Пулемёт стоял на столе. Шеин лежал рядом, повернув голову к окну. В затылке было маленькое тёмное отверстие.

Он умер мгновенно. По крайней мере, Андрей решил так, потому что иная версия ничего не меняла.

Пулемёт был слишком тяжёлым, чтобы тащить его одному вместе с коробом. Андрей снял оружие со стола, крикнул двоим у двери. Они подхватили. Шеина оставить пришлось.

— Потом заберём, — сказал Малый Костин.

— Если сможем.

— Заберём.

Андрей не стал спорить.

Внутренний рубеж сжался до двух мастерских, бетонного склада и полосы земли между ними. Савчук пришёл с юга, прихрамывая. На лице у него были мелкие ожоги, один рукав обгорел.

— Южных одиннадцать, — доложил он. — Двое остались прикрывать, связи нет.

— Ранен?

— Царапина.

— Все сегодня поцарапались. Руку покажи.

Под рукавом кожа вздулась пузырями. Андрей отправил его к бойцу с аптечкой. Лейтенант начал возражать.

— Ты командир роты, — сказал Андрей. — Поэтому особенно идёшь. Пять минут на обработку, потом решаем отход.

— Куда?

— Сухое русло. До темноты полтора часа. Если север продержится.

Хамидов по рации сообщил, что север не продержится. Противник заложил заряд под стену. Андрей отвёл людей раньше взрыва, оставив две гранаты на растяжках у пролома. Когда стена рухнула, пыль на минуту скрыла всё. Первая граната сработала. Вторая нет.

Через пролом пошли сразу.

Хамидов открыл огонь с колена, отступая по пять шагов. Малыгин держался рядом и перезаряжал ему магазины одной целой рукой. Остальные отходили к складу.

Андрей выдернул гранату из подсумка, разогнул усики, бросил за упавшую плиту. Хлопок утонул в стрельбе. Он дал две короткие очереди по движению в пыли, сменил позицию. Магазин опустел.

Первый использованный в этот штурм.

Он убрал пустой в отдельный подсумок, примкнул новый. Боеприпасы ещё были. Время кончалось быстрее.

Хамидов дошёл до мастерской последним. На бронежилете у него висела сорванная рация, левая ладонь была в крови.

— Все?

— Кудрявцев остался у миномёта.

— Почему?

— Прикрывает.

Из-за стены один за другим хлопнули миномётные выстрелы. Кудрявцев стрелял почти вертикально, по внешнему краю базы. Четыре, пять, шесть. Потом короткая автоматная очередь. Ещё одна мина не вышла.

— Сам решил? — спросил Андрей.

Хамидов кивнул.

— Сказал, трубу всё равно не унести.

Андрей записал фамилию в память рядом с Зуевым и Шеиным.

— Сколько нас?

Пересчитали. Тридцать один ходячий, девять раненых, двое из них не могли идти. Боеприпасы распределили: у большинства по два магазина, у пулемёта одна полная лента и начатая. Гранат пятнадцать на всех. Один «Корнет» без второй ракеты. Воды примерно сорок литров, но унести удастся меньше половины.

Сухое русло начиналось за восточной стеной. До него надо было пересечь открытую полосу в сто пятьдесят метров. Днём — нельзя. В темноте шанс появлялся, если противник не поставит наблюдение.

Андрей отправил Самойлова с двумя бойцами проверить старый водосброс под стеной. Труба была узкая, но через неё можно протащить человека без рюкзака. Возможно, раненых удастся вывести по одному до темноты.

— А если там ждут? — спросил связист.

— Не выходишь. Только смотришь. Увидел людей — назад. Связь каждые две минуты.

— Понял.

Самойлов снял большой рюкзак, оставил запасной аккумулятор Андрею и полез в тёмное отверстие. За ним ушли двое.

В мастерской стало тише. Противник перегруппировывался. Огонь у цистерны ревел, иногда в нём что-то взрывалось. Чёрный дым снижался к земле. Люди сидели вдоль стен, пили воду, перевязывались, набивали магазины из россыпи.

Малыгин держал патрон между зубами, пытаясь одной рукой продавить его под губки магазина.

— Дай сюда, — сказал Андрей.

— Сам.

— Вижу.

Он сел рядом, взял магазин. Пальцы работали механически: патрон, нажим, сдвиг. Малыгин смотрел на них.

— Вы давно воюете?

— Давно служу.

— Не одно и то же.

— Не одно.

— Страшно ещё бывает?

— Бывает.

— А по вам не видно.

— По тебе тоже.

Малыгин усмехнулся, потом лицо снова стало серьёзным.

— Я в машину хотел. Когда грузили. Прямо хотел подойти и сказать, что рука прострелена, значит, положено. Потом подумал — места нет.

— Нормально хотел.

— Стыдно.

— За что? За то, что жить хочешь?

— За то, что остальных бы оставил.

Андрей вставил последний патрон, постучал магазином по колену.

— Коля, человек, который жить не хочет, в бою опаснее труса. Он задачу с похоронами путает. Стыдно будет, если бросишь своего, когда можешь помочь. А хотеть в броню — это организм правильно работает.

— Вы-то не поехали.

— У меня должность вредная.

— Мичманская?

— Старший за вас полудурков.

Он вернул магазин. Малыгин убрал его в подсумок и спросил:

— А если не выйдем?

— Тогда не выйдем.

— Вы всегда так утешаете?

— За отдельную плату могу соврать.

Малыгин коротко засмеялся. Смех оборвался кашлем — дым уже проникал внутрь.

Андрей достал телефон. Экран показал 16:41 и отсутствие сети. Заряд — пятьдесят восемь процентов. На заставке была фотография: брат, сестра и он сам на даче, трое взрослых людей под яблоней. Сестра обнимала его за плечи сзади, брат держал шампур и щурился от дыма. Снимала мать за несколько лет до смерти отца. Потом телефон сменили, фотографию перенесли, и Андрей ни разу не задумался, зачем хранит её на заставке.

Он убрал аппарат, прежде чем кто-нибудь заметил.

В наушнике ожил Самойлов:

— «Майами», водосброс свободен. Выход в кусты, дальше русло. Следов свежих нет. Можем принимать.

— Оставайся снаружи. Наблюдение. Двое с тобой?

— Да.

— Через пять минут пойдёт первый раненый. Встречаете и уводите на триста метров к юго-востоку. Не кучкуете. Если нас накроют, идёте к колонне самостоятельно.