Служба продолжается (СИ), стр. 59

Андрей смотрел на работу.

Вымытый пол пах щёлоком. У стены осталась узкая тёмная полоса, куда не достала щётка. В ней виднелись отпечатки прямоугольных оснований.

— Здесь стояло оборудование, — сказал он.

Мезенцев повернулся.

— Запасные насосы. Вывезли весной.

— Пол мыли вчера, а пыль вокруг следов свежая. Вывезли не весной.

Ярославцев присел у стены.

— Размер?

Крестов измерил следы.

— Четыре рамы. Примерно с полевой накопитель каждая. Но крепления необычные: узкие, глубокие.

— Накопители хранятся в футлярах, — сказал Ростовцев.

— Если перевозить — да. Если работали здесь, рамы могли стоять открыто.

Мезенцев развёл руками.

— Я не инженер.

— Зато управляющий, — заметил Ярославцев.

Через склад проходили рабочие. Их не останавливали, только записывали имена. Один катил тележку с пустыми бочками. Худой мужчина в серой шапке, лет сорока. Левое ухо рассечено сверху, будто старым ударом. На правой руке — крупная печатка из чёрного камня.

Он посмотрел на Андрея.

Не из любопытства к чужой одежде. Быстро, оценивающе: лицо, руки, сопровождающие. Потом отвёл глаза и продолжил толкать тележку.

Андрей запомнил походку. Правая ступня ставилась немного наружу, но человек не хромал. Привычка после старой травмы колена.

— Кто это? — тихо спросил он Ростовцева.

— Вы не должны разговаривать с рабочими.

— Я с вами.

Мичман взглянул в список.

— Платон Ремезов. Такелажник. Временный, принят месяц назад.

— Откуда?

— Здесь не указано.

Ярославцев услышал.

— Чем заинтересовал?

— Смотрел не на проверку. На меня.

— Здесь все на вас смотрят.

— Остальные хотят понять, кто я. Этот хотел запомнить.

Следователь не обернулся к Ремезову. Только сказал Молчанову проверить найм временных рабочих.

У лебёдки нашли ту же чёрную смазку, что на сапоге Шубина. Это ничего не доказывало: именно сюда и вёл образец. Важнее оказался ремень.

В мастерской лежала бухта кожи с такими же поперечными рисками, как на новом ружейном ремне матроса. Мастер объяснил: делали стропы для малых грузов. Узкую полосу мог отрезать любой.

— Где обрезки? — спросил Андрей.

— Жгут или выбрасывают.

— Печь холодная.

— Вторую неделю котёл чиним.

— Тогда где сожгли?

Мастер посмотрел на управляющего.

— Вывезли с мусором.

— Когда?

— Не помню.

Ярославцев прекратил разговор и опечатал мастерскую.

За складом находился маленький причал. На мокрых досках виднелись следы тяжёлых колёс. Крайний кран был развёрнут к воде, хотя по журналу не работал. Крестов обнаружил в приводе перегретую магопроводящую пластину.

— Нагрузку давали большую, — сказал инженер. — Не мешки. Что-то цельное, не меньше двух тонн.

— Судно подходило? — спросил Ростовцев.

— Вахтенный журнал пуст.

— Вода журналы не читает, — сказал Андрей. — На сваях свежая полоса ниже обычного прилива. Большой борт стоял здесь долго, отбил грязь.

Крестов наклонился.

— Верно.

Мезенцев перестал изображать удивление.

— Господин коллежский советник, я требую, чтобы дальнейшие вопросы задавались в присутствии поверенного компании.

— Требование запишем, — сказал Ярославцев. — А пока причал закрывается распоряжением командира военно-морской базы.

— На каком основании?

— Исчезновение военного патруля, обнаружение имущества служащего флота и признаки неучтённой работы с магическими накопителями.

— Накопителей вы не нашли.

— Вы нашли основания спорить о формулировке. Для первого дня достаточно.

Возвращались молча. Андрей чувствовал усталость, но внутреннее тепло не появлялось. Возле ворот Ярославцев остановил его.

— Вы больше не участвуете в осмотрах.

— Почему?

— Потому что вас заметили.

— Ремезов?

— Все. До сегодняшнего дня компания могла считать расследование обычной проверкой. Теперь там видели неизвестного человека под охраной Тайной канцелярии, который обнаружил следы оборудования и судна.

— Вы сами меня привели.

— И получил результат. Дальше цена выше пользы.

— Значит, вы запретили вмешиваться после того, как позволили вмешаться.

— Именно. Привыкайте: следствие не награда за хорошее поведение.

— Моё мнение всё ещё нужно?

— Иногда.

— Тогда патруль увидел работу на причале или груз с него. Их удерживали в помещении, возможно на судне. Шубина кормили, дали чистить оружие или сделали это при нём. Потом стёрли время и оставили на юге, чтобы нашли. Почему его не убили — главный вопрос.

— Ваш ответ?

— Хотели, чтобы мы искали следы магии и пропавших людей, а не груз. Или он должен был принести что-то внутрь базы.

Ярославцев посмотрел на него внимательнее.

— При нём ничего лишнего.

— На нём?

— Бельская проверяет.

Следствие к вечеру получило ещё одну подробность. Рыбак Коробицын, споривший в трактире о соляном сборе, вспомнил судно, стоявшее у старого причала в ночь второго октября. Он не видел названия и флага. Корпус был низким, труба почти не дымила. Судно ушло перед рассветом к востоку, но к открытому морю не повернуло.

— Куда тогда? — спросил Ростовцев над картой.

— В мелкие протоки, — сказал Гребнев. — Или к частному переходу, если такой существует.

— Большое судно там не пройдёт.

Андрей посмотрел на глубины.

— Какое водоизмещение у того, что оставило полосу на сваях?

Крестов назвал приблизительно: от ста пятидесяти до двухсот тонн.

— Коробицын сказал «судно», потому что видел трубу. Это могла быть баржа с малой машиной. Осадка меньше.

— И что она везла? — спросил Ярославцев.

— Четыре рамы по два-три тонны — уже десять. Плюс то, ради чего рамы ставили. Людей можно держать в закрытом помещении. Для баржи достаточно.

На карте отметили бухты, где баржа могла переждать. Их оказалось девять. Три осмотрели поисковые катера, две перекрывал лёд у берега, четыре оставались.

Гребнев приказал отправить наблюдение, не высаживая людей.

— Если на берегу снова Белая борозда? — спросил Ростовцев.

— Докладывать и ждать проводника.

— А если увидят патруль?

— Тогда спасать.

— Даже без проводника?

Командир посмотрел на молодого мичмана.

— Именно это отличает приказ от учебной задачи. В нём иногда есть два взаимоисключающих требования. Офицер отвечает за выбор.

Ростовцев кивнул. Андрей увидел, что тот вспомнил разговор у врат.

Ярославцев провёл карандашом от старого причала к месту находки Шубина.

— Если его высадили с баржи, зачем не ближе к базе?

— Чтобы прошёл через городовой пост и обычный караул, — сказал Андрей. — Чем больше людей видят, что он пришёл снаружи, тем увереннее мы считаем внешнюю версию.

— А он мог попасть на базу иначе?

— Не знаю. Но если бы хотел что-то пронести, удобнее оставить человека у стены, где его найдёт свой патруль. Значит, либо на нём нет того, что нам нужно искать, либо его задача уже выполнена.

— Какая?

— Заставить нас открыть склады, вывести людей на поиск, изменить караулы. Посмотрите, что на базе делали иначе после исчезновения.

Гребнев приказал принести журнал тревоги. За пять суток часть караулов удвоили, один склад опустили до минимального поста, северную акустическую линию переключили на поиск береговых сигналов. Канонерка «Зоркий» ушла с внутреннего рейда.

— Если кто-то хотел получить окно, он его получил, — сказал Андрей.

— На каком объекте? — спросил Гребнев.

— Это знаете вы. Я не знаю, что обычно охраняется канонеркой и акустическим постом.

Командир закрыл журнал.

— Внутренняя гавань и подход к Архангельским вратам.

Тревогу не объявили повторно. Вместо этого Гребнев тихо сменил часовых, вернул «Зоркий» ближе к проходу и приказал проверить пломбы на всех складах. К полуночи обнаружили одну заменённую печать на хранилище списанных магических пластин. Ничего ценного по описи не исчезло.