Служба продолжается (СИ), стр. 113

В штаб поступил звук боя раньше, чем первое связное описание. Андрей стоял возле карты, опираясь на спинку стула, и пытался разделить два глухих удара орудий от едва слышного нижнего гула. Бельская велела сидеть. Он сел, не споря, и записал время первого залпа рядом с записью, что гражданский маршрут уже был закрыт. Позднее люди могут назвать первые выстрелы ошибкой или победой; сейчас важно было знать, что именно защищали артиллеристы.

Следующее донесение заставило Игнатьева изменить пристрелку. Существо с изломанной спиной не шло за прочими к крепости. Оно ползло к открытой раме у слива, будто искало металл. По безоружной рукояти у него прошёл свет, и снова поднявшиеся конечности задвигались быстрее. Гуров велел вывести первый магический пост из прямой линии между рамой и морем; поддерживать его на месте ради красивой неподвижной границы означало поставить людей на путь, которым чудовище уже воспользовалось.

На резервной позиции Карпов увидел лишь половину этой перемены. Он разместил бойцов не по длинному парапету в одну шеренгу, а парами у каменных зубцов с промежутками для отхода. Кулешов, старый порез на предплечье которого затянулся, отвечал за левую пару; Дробышев с больной рукой в бой не допускался и передавал боеприпасы у сухой стенки. Матрос 2-й статьи Ефим Беликов, вчера таскавший кирпичи под школьные лавки, получил задачу принимать сигналы Игнатьева и следить, чтобы в его секторе не появилось своих между двумя залпами.

Первое существо достигло камня у зубцов, когда артиллерия вновь ударила по дальней воде. Карпов открыл огонь по выступу возле передней ноги. Два выстрела откололи пластинку, третий заставил тело изменить ход. Моряки рядом не начали беспорядочно палить в прозрачную спину: повторили его точку прицела. Существо повернулось, открыло серый бок, и только тогда в него попали ещё с трёх сторон. Оно упало между зубцами, не перекрыв проход своим телом.

Рыжов опустил винтовку и услышал от Карпова короткое: «Проверить тыл». Там уже двигался другой силуэт — меньший, на широких плоских лапах, почти невидимый в мутной воде. Море как будто выпустило два разных вида на одну узкую полосу. Карпов отдал команду отойти на один зубец назад. На месте прежнего камня плоское существо развернулось и выплюнуло серебристую нить. Нить обвила опустевшую стойку. Через миг железо покрылось хрупкой серой коркой.

— По человеку так попадёт — вытаскивать крюком, — сказал боцман, приказывая держать дистанцию.

Гуров наблюдал из-за стационарной опоры. Его люди не превращали боевую магию в череду ослепительных чудес: один удерживал допустимую дистанцию, другой отмечал направление нити по изменению узора на стекле, третий готовил короткую изоляцию при приближении существа. Маги были частью расчёта с теми же сменами, усталостью и пределом. Когда второй пост на секунду ослабел, Гуров отдал команду заменить оператора, а не «поддать силы» уже бледнеющему человеку.

Оболенский получил от Гурова данные и передал Карпову новый рубеж. Рыжов, ожидавший обычного начальственного раздражения из-за отступления, услышал внятную причину: если впустить существо на оголённую линию, стационарная опора отделит его от жилого склона; у первого парапета такого различения не было. Отход на несколько шагов освобождал артиллерии чистый угол. Тот, кто этого не знал, мог принять движение моряков за бегство. На деле оно было частью согласованной схемы.

В лазарете Андрей услышал сообщение о двух разных формах существ и подумал о вчерашних «чёрных семенах» в воде. Семена могли быть отдельной жизнью или всего лишь мусором на поверхности прохода. Он записал слово «неизвестно» рядом с предполагаемой связью, чтобы не заставить Гурова искать несуществующее третье существо вместо реальных двух. В прошлой жизни ему не раз приходилось смотреть, как первая неверная классификация проживает всю операцию дольше очевидных исправлений. Сегодня одну бумажную ошибку он мог остановить до появления приказа.

С орудийного холма Игнатьев видел две линии: тёмную, где вода была обычной, и светлую, там где она не отбрасывала волны. Между ними на мгновение возникла щель, сквозь которую показались покрытые чёрным налётом пластины другой береговой породы. Лейтенант не называл это «другим миром» вслух. Для пристрелки важнее было, что первая серия снарядов ложилась по тёмной линии; дальше часть осколков исчезала, не дав всплеска.

Пожилой орудийный мастер Тимофей Зябликов доложил, что при нынешнем угле второго орудия снаряд может попасть в церковный флюгер за плечом солдат. Флюгер сам по себе не был важен. За ним начиналась школьная дорога, по которой недавно прошли больные. Игнатьев приказал уменьшить угол и дождаться сигнала с рейда. От высокого чина ему никто не предлагал освобождения от геометрии.

Два плоских существа обошли дальнюю осыпь и полезли к подножию батареи по полосе, которую на карте считали просто мокрым камнем. Игнатьев не стал разворачивать тяжёлое орудие по цели в десятке шагов. Старший наводчик вызвал резервных стрелков, а сам расчёт начал готовить следующую серию по глубокой воде. Зябликов, потерявший когда-то слух на одно ухо, видел по движению губ команду подать заряд раньше, чем молодой матрос её расслышал, и удержал того за рукав: затвор ещё был горяч.

Первое плоское существо ударило серебряной нитью в ящик с пустыми гильзами. Металл зазвенел, будто его одновременно согнули и распрямили. Второе направилось к связному Беликову, стоявшему между огневой позицией и парапетом Карпова. Тот успел поднять сигнальный фонарь на крючке: нить ударила в стекло, оно рассыпалось. Беликов бросил крючок под ноги существу и окликнул Кулешова, которому нужно было знать о проходе в тыл. В голосе не было героики, только точный страх: «За вашим левым!».

Кулешов успел дать сигнал Оболенскому и отвести свою пару к третьему зубцу. Два стрелка прикрыли Беликова. Первый залп в броню плоского существа почти не подействовал. Гуров, видевший узор на пластине, приказал оператору на короткий срок повысить плотность возле его лап. Металл крючка под существом зафиксировался на месте, тело повернулось боком и открыло мягкую нижнюю часть. По ней ударили винтовки Кулешова. Нить оборвалась до того, как успела коснуться человека.

Беликов держал фонарь, пока не увидел, что в его руках осталась одна ручка. Ладонь порезало, стекло сыпалось из рукава. Он хотел вернуться за запасным фонарём, но Зябликов указал на живую связь: рыжий матрос передавал известие сигнальными флажками чуть выше. Здесь лишнее тело у орудия никому не поможет. Беликов отошёл по команде к перевязочному пункту, а по пути ещё раз произнёс Кулешову, сколько существ видел. Мальчишеское желание быть полезным выдержало встречу с раной только потому, что ему дали конкретное дело.

Игнатьев дождался двух подтверждений пустого сектора и открыл огонь по более глубокой полосе. Всплески от первого снаряда шли вверх, от второго разошлись в обе стороны почти горизонтально. Пришлось пристрелять не дальность как на обычном рейде, а точку, где светлая поверхность примет удар с этой стороны. Это потребовало времени и нескольких снарядов. Офицер отметил расход вслух, не спуская глаз с нового силуэта: под водой двигалась широкая дуга, непохожая на первых шестерых.

— Зарядить, ждать, — сказал он.

Зябликов повторил команде. Молодой матрос уже снова тянулся к затвору без спешки. Их орудие переживало этот бой не как придаток мага и не как бесполезная старая техника. Оно было одним из средств, пригодным ровно в тот момент, когда наблюдатель способен назвать путь снаряда и границу, за которой нет своих.

В штабе Андрей услышал о широкой дуге уже после того, как Игнатьев решил не стрелять по её движению вслепую. Для разветвлённых лап у береговой стенки артиллерии требовалось открытое тело, для большого силуэта под водой — ещё и проверка, что между орудием и целью нет обычного рыбачьего борта. От рейда пришло подтверждение: все видимые лодки вернулись за маяк. Гребнев согласовал с Сомовым огонь дальше укреплённой линии. Каждый голос поступал по своей связи, пока одна промежуточная линия не зашипела.