"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 408
– Никого не видела, барышня, ей-богу – занятая ж цельный день была… Али пропало чего?
– Ничего не попало. Наоборот… – Лара сверх меры была раздосадована таким ответом. И, слава богу, догадалась спросить другое: – А кроме домашних бывал кто у нас сегодня? Может, Стаська из «Ласточки» прибегала?
Горничная пуще прежнего нахмурилась, отвела взгляд и как-то странно дернула плечом. Ответила, однако:
– Не было Стаськи. Да и других не было, – бросила на Лару осторожный взгляд и попыталась уйти по делам.
Но Лара уйти не позволила. Перегородила дорогу и строго, так, что мама-Юля осталась бы довольна, потребовала ответа:
– А кто был?
Горничная тяжко вздохнула, поджала губы. Заглянула Ларе в глаза и, уже чуть не плача, призналась:
– Да в доме-то никого не было, ей-богу! Во дворе я ее увидала… у самого забора кладбищенского…
Женщина начала мелко креститься.
– Кого увидала? – насторожилась Лара.
– А бог ее знает… В платье черном стоит – и на дом барский смотрит. И волосы белые, вроде ваших, наверх зачесаны…
– Должно быть, вы Анну Григорьевну видели? – ни жива, ни мертва, уточнила Лара. По крайней мере, более ни у кого из обитательниц усадьбы, светлых волос не было. Кроме самой Лары.
Однако горничная, утирая слезы, отрицательно мотала головой:
– Да нет же! А то я Анну Григорьевну не узнала б… – Она жалостливо поглядела на Лару. – Дурное это место, как есть дурное! Не зря Акулина наказывала не ходить сюды – а я за жалованьем хорошим погналась, дура старая…
– Слушали б вы Акулину меньше, – Лара, дабы не испугать глупую бабу еще сильнее, старалась говорить спокойно да беззаботно. – Акулина сама здесь в прачках трудилась – и ничего, жива-здорова.
– Так то Акулина… – продолжала горничная креститься да причитать. – Не то что мы, сирые, убогие…
Лара только хмыкнула на фразу о сирых да убогих, но спорить не стала. Снова сжала ключ в кармане платья и решилась выбраться во двор.
Кладбищенская стена в глубине заросшего парка и правда нагоняла тоску даже в солнечный летний день. Однако это была просто стена и просто кладбище – Лара и по самому кладбищу прогуливалась ни раз и сроду не видела призраков.
Ей хватало призраков из собственных ее снов, чтобы бояться еще и кладбищенских. Гораздо вероятнее, что там, у стены, глупая горничная увидала живого человека из плоти и крови. Светловолосую женщину, которая пробралась в усадьбу бог знает зачем. Может быть, как раз для того, чтобы оставить в Лариной комнате ключ. А живые люди всегда оставляют после себя следы – примятую траву и обломанные ветки хотя бы…
Потому, не долго думая, Лара подобрала подол юбки и направилась вглубь колючих парковых зарослей.
Без малого двадцать лет простоял этот парк заброшенным. Работники, толком не управившись еще с флигелем и пристройками, об уходе за парком и не задумывались. Трудно уж было разобрать, где здесь аллеи и тропинки – бурьян и алые южные маки доходили Ларе до пояса. Многолетние слои опавших листьев и вязкого перегноя неприятно холодили голые Ларины щиколотки, а репейник настырно цеплялся за юбку. Будто кто-то невидимый старался удержать, не пустить Лару вглубь.
Но Лара решительно забиралась все дальше и дальше. Покуда не добралась до вожделенной стены. Только здесь одумалась. Жадно оглянулась по сторонам. Тишь здесь стояла такая, что Лара слышала только свое дыхание и учащенное биение сердца.
А кусты, что огораживали высокую каменную стену от графского парка, вблизи оказались шиповником. Давно высохшим мертвым шиповником, нынче более напоминавшим колючую проволоку, через которую пробраться, не разодрав плечи до крови, невозможно.
«Должно быть, именно здесь, на этом самом месте, стояла та женщина…» – некстати подумала Лара.
Горничная определенно указала ей сюда, хотя ни примятой травы, ни утоптанных листьев под ногами Лара не обнаружила. Она почувствовала, как по спине поднимается холодок.
В самом ли деле женщина из плоти и крови здесь стояла? Или все же нечто потустороннее. Призрак той, чья душа заблудилась по пути в Ирий. Как там говорил Джейкоб? Чью душу кто-то не желает отпустить…
Ларе почудилось, будто перегной, в котором утопали ее щиколотки, сделался ледяным. Таким же ледяным, как сквозняки, взявшиеся непонятно откуда. Они свободно касались Лариной юбки, оставляли колючие мурашки на открытой коже рук и перебирали завитки у висков. Будто кто-то невидимый гладил по голове холодной невесомою рукой.
Лара не выдержала, жадно обернулась на дом, всем сердцем надеясь, что как только увидит что-то привычное – наваждение отступит.
Ей и правда стало как будто спокойнее, когда взору открылись знакомые каменные стены и красные башенки. И каменный Ворон на четырехскатной крыше, горделивый, всё видящий, всё понимающий.
А потом Лара тихонько ахнула и отступила назад – упав прямо в колючие объятья шиповника. Там, в верхнем окне круглой башни, стояла женщина и смотрела на Лару.
Именно, в башне – Лара убедилась в этом еще раз и судорожно сглотнула.
Не Дана, нет. Отсюда плохо было видно, но женщина определенно была светловолосой.
Наверное, Анна Григорьевна. Бог ее знает, как она забралась в башню, но… больше ведь некому.
«Говорят, у Мары тоже были светлые волосы, – больной занозой засела в голове ненужная мысль. – Но Мара умерла. Ее заживо сожгли в доме на окраине леса… До того, как она явилась на похороны хозяина этой усадьбы и положила ему в гроб мой медальон…»
– Мне это кажется, мне это только кажется… – вслух, как молитву, шептала Лара и еще добрые четверть часа не могла отвести взгляда от оконного стекла на верхушке башни.
До тех самых пор, покуда силуэт женщины со светлыми волосами просто не растворился в воздухе.
Уже начинало темнеть, когда Лара с грехом пополам, расцарапав руки и растрепав прическу, все же выбралась из зарослей шиповника.
И, хоть и обмирала ее душа, покуда Лара глядела на низенькую дверь у основания башни, она все-таки приблизилась. Суетливо огляделась по сторонам. Нет, двор был совершенно пуст, уже и рабочие во флигеле затихли.
Лара вынула из кармана заветный ключ и приставила к замочной скважине.
Вошел он как по маслу. Не потребовалось ровным счетом никаких усилий, чтобы он провернулся вокруг своей оси. Башня будто ждала Лару эти неполные двадцать лет. Оставалось лишь потянуть дверь, за которой прячется столько тайн… но Лара медлила.
«Вернусь сюда после ужина, – решила она. – Ежели мне ничего не помешает».
Лара повернула ключ снова, заперев дверь. Зябко передернула плечами и бегом поторопилась к основному входу. Возможно, она даже надеялась в глубине души, что ей хотя бы что-нибудь помешает.
* * *
Отговорку, чтобы не идти в башню тем же вечером, Лара действительно для себя нашла.
«Еще успеется, – думала она, не без опаски заглядывая в черные окна башни, – не последний же день я в усадьбе! Дождусь, покуда приедет Дмитрий Михайлович и уговорю его составить мне компанию. Или уговорю на то Джейкоба, когда помиримся».
К слову о Джейкобе – он действительно не явился позировать для Лары на следующее утро. Сдержал слово. Но к вечеру следующего дня оттаял: за ужином в Ордынцевской усадьбе собралась их обычная компания.
Даночка за тем ужином снова была бледна и печальна. Скучно ковырялась в восхитительном карпе в сметанном соусе, а на расспросы папеньки морщила носик и отвечала, что все хорошо. Впрочем, Лара не сумела припомнить ни единого раза, когда подруга была бы весела. В лучшие свои дни в усадьбе Дана лишь одаривала собеседников сдержанной улыбкой.
Лара же всем сердцем радовалась тому, что Джейкоб, несмотря на давешнюю их ссору, все же заехал в гости – и даже разговаривал с Ларой в обычном тоне. Пару раз сумел и пошутить.
«Неужто и впрямь он не равнодушен ко мне? Предпочел меня, простую девчонку, этой восхитительной Даночке?» – Лара то и дело искоса поглядывала на Джейкоба, покуда с аппетитом доедала карпа.