"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 407

Да и что уж скрывать: говорить с Анною Григорьевной было куда приятней, чем с холодной, вечно осторожничающей и расчетливой Даночкой. Хотя нынче Лара надеялась попросить совета, касающегося именно Даны.

– У меня есть подруга… – Лара решила не называть имен. Впрочем, Анна Григорьевна наверняка и так все поймет. Но Лара была в ней уверена, потому смело продолжила: – она вот-вот выходит замуж. Точнее, думает, что выходит. Мне стало известно, что у ее жениха исключительно корыстный интерес, и свадьбы не будет. Право, я не знаю, стоит ли мне вмешаться и предупредить ее?

Лара в это время стояла на низенькой банкетке в корсете, панталонах и укутанная в великолепный, приятно холодящий кожу шелк цвета состаренного золота. Анна Григорьевна, чрезвычайно увлеченная занятием, уже подогнала новое бальное платье по узкой Лариной талии, и теперь собирала струящуюся кисею в красивые складки у пояса. Прежде чем ответить на вопрос Лары, она удивленно приподняла брови и вынула из сомкнутых губ портновские булавки.

– Разве ж ответ не очевиден? – спросила она. Потом мягко улыбнулась Ларе и веско добавила: – если, конечно, эта барышня и впрямь вам подруга, Ларочка.

– В том-то и дело, что я не знаю толком – подруга она мне или нет… – едва не простонала Лара. – Понятия не имею, что у нее на уме! Не уверена даже, кто жертва в этой истории – она, или этот ее жених.

– Полагаете, что ваша подруга сама не честна с будущим мужем? – Анна Григорьевна все-таки отвлеклась от кисеи, заинтересованная разговором.

Хотелось бы Ларе ответить иначе… но раз уж она пришла за советом, следует говорить правду.

– Я знаю это наверняка, – ответила Лара прямо. – Она влюблена в другого, а жениха, увы, считает лишь удачной партией. Она совсем ничего о нем не знает – и не хочет даже знать. Может, и слава богу, что сей брак не удастся.

– Вам жаль этого молодого человека?

– Пожалуй, что да… – согласилась Лара. – Она не ценит его, совершенно не ценит. Они были бы несчастливы вместе. Без сомнений.

Анна Григорьевна промолчала. Снова вернулась к шитью, но Лара, тайком бросив на ее лицо взгляд, увидела, что та вовсе не осуждает ее за такие мысли. Анна Григорьевна улыбалась – пожалуй, даже лукаво улыбалась. А еще через минуту решилась спросить:

– Он, вероятно, хорош собою, этот жених вашей подруги?

Лара почувствовала, что щеки ее наливаются румянцем: кажется, Анна Григорьевна совсем не то подумала. Но ответить опять же решила честно.

– По-своему да… вероятно, он очень даже привлекателен внешне.

– И правду о себе он рассказал именно вам, не кому-то другому?

Лара снова согласилась, хотя ей совершенно точно не нравилась, к чему клонит Анна Григорьевна. Неужто хочет сказать, что Джейкоб влюблен в нее, в Лару? И, более того, она сама испытывает к нему отнюдь не дружеские чувства, раз считает его привлекательным? Но это не так!

Анна же Григорьевна, покончив с прихваченной «на живую» кисеей поверх основной юбки, кажется, осталась довольна работой и выпрямилась во весь рост. Сперва оценила Ларин вид сама, а после взяла ее за руки и подвела к большому зеркалу.

Платье было не просто красивым – шикарным. Поясок подчеркивал узкую талию, а складками собранная кисея добавляла объема в области лифа и бедер, делая из Лары настоящую светскую штучку. Хоть сейчас на обложку «Paris modes»! Не говоря уж о столь удачном цвете, который превращал Ларины волосы в чистое расплавленное золото.

Права была несносная Щукина… платье, пошитое рукою самого Чарльза Уорта, не шло ни в какое сравнение с творчеством Матрены Силантьевны, лучшей портних Тихоморска.

Да-да, это самое платье некогда принадлежало Щукиной. Однако чем-то не пришлось привередливой актрисе по душе, и та из милости отдала его своей компаньонке. Анна же Григорьевна, так ни разу и не надев великолепный наряд (ибо не нашлось подходящего случая), лишь рада была перешить его для Лары.

По крайней мере, так она говорила, и Лара не могла не верить, глядя, как лучатся радостью и гордостью глаза Анны Григорьевны, когда та смотрела на Лару в зеркало, встав у нее за спиной.

– Вы необыкновенно красивая барышня, Ларочка, – она аккуратно и ласково, едва касаясь, пригладила Ларины волосы. А потом подцепила цепочку с медальоном и подтянула ее так, чтобы украшение во всей своей красе лежало на Лариной груди, а не стыдливо пряталось за лифом. – Вам нужно всегда помнить, Ларочка, о том, как вы красивы. А у красивых женщин не бывает подруг, увы. Лишь завистницы и, может быть, временные союзницы. Уж поверьте мне, милая: я столько работала в театре с такими красотками, что глаз не отвести. И как никто другой знаю, что в любви красивые женщины редко бывают счастливы. Потому как красота – это оружие, и та, что неумело ею пользуется, ранит и других, и саму себя. Однако вы, Ларочка, не только красивы – вы умны. У вас все будет иначе, не так как у тех театральных профурсеток. Главное, распорядитесь своею красотой с умом.

А после она наклонилась к самому уху Лары, так чтобы слышала лишь она:

– Я знаю, что Джейкоб вам нравится, Ларочка – не упустите же его! Лишь с вами он будет счастлив. Не с Даной.

Отчего-то Лара не нашла слов, чтобы ей возразить. Да и увлекло ее в этот миг другое:

– Я не замечала прежде, как мы похожи, Анна Григорьевна… – задумчиво произнесла Лара, глядя на отражение их лиц – щека к щеке. И, не отдавая себе отчета, спросила: – скажите, у вас есть дети?

Спросила – и лишь после подумала, что это бестактно, ведь замужем Анна Григорьевна никогда не была. Та, однако, не обиделась. Улыбка ее чуть дрогнула – но после, кажется, стала еще милее.

– Когда-то давно у меня была дочь. Я звала ее Лизонькой, а ее отец – Бэтси.

– Бэтси?..

– Да. Та же Лиза, но на английский манер, – подтвердила Анна Григорьевна и почему-то поторопилась отойти от зеркала.

А Лара, жадно проследив за ней взглядом, чувствовала, как бешено колотится в груди ее сердце. Причины она и сама не могла понять. Ну Бэтси – и Бэтси. Да, этим странным, вычурным именем Лара назвала свою собаку – ну и что?

Однако следующий свой вопрос, о том, где нынче дочка Анны Григорьевны, Лара задать так и не посмела…

* * *

Она еще размышляла об именах и превратностях судьбы, пытаясь найти логичный ответ (действительно логичный, а не такой, который понравился бы ей), когда вернулась к себе и поняла, что сюрпризы на сегодня не закончены.

В Лариной комнате, на прикроватной тумбочке – прямо поверх позаимствованной из библиотеки книги «Сказки, собранные братьями Гриммами», лежал большой медный ключ.

Глава 18. Тайны Ордынцевской усадьбы

Ключ был самый обыкновенный – ключ как ключ. Разве что, судя по размеру, запирали им не межкомнатную дверь, а входную.

Лара даже догадывалась, какую именно дверь запирал сей ключ.

Чтобы быть уверенной, она, сжимая его в руке, как величайшую ценность, обошла собственную комнату в поисках кладовки или еще чего, что можно было бы запереть – а то, быть может, ключ принесли ей исключительно из бытовых целей? Нет, никаких кладовок в комнате не имелось, а то, что ключ не подходит к комодам и шкафам, видно было невооруженным взглядом.

К комнатной двери он тоже предсказуемо не подошел.

Почему ключ принесли именно Ларе? Не Александру Наумовичу, хозяину, и даже не Даночке, молодой хозяйке. Да и кто вообще его принес?

Дверь своей комнаты Лара не привыкла запирать – потому сделать это мог кто угодно.

Лара подумала сперва, что это был Джейкоб – ведь он пытался найти ключ от башни, сам об этом и сказал Ларе! И он прекрасно осведомлен о ее интересе к башне. Версия была ладной, и Лара уж смирилась с ней… Однако, разыскав горничную, Лара выяснила, что господин Харди вовсе не посещал сегодня усадьбу – его ждали только к ужину.

– Кто нынче заходил ко мне? Хотя бы мужчина или женщина – вы должны были видеть?! – допытывалась она у горничной, суетливой и вечно хмурой женщины нанятой, разумеется, из Болота.