Нас предупреждали, стр. 5

Я перевожу взгляд на Генри: он сидит на корточках на щебенке и просматривает содержимое своей сумки.

– Все в целости и сохранности? – спрашиваю я, прикрыв один глаз и болезненно морщась.

– Да вроде. – Он аккуратно кладет запасной объектив обратно в футляр и застегивает молнию на сумке. Потом встает и закидывает сумку на плечо вместо того, чтобы передать ее мне.

– Я уволена, да? – говорю я, мысленно готовясь к худшему.

– Что? – Он искоса смотрит на меня, нетерпеливо притопывая ногой. – У нас еще куча работы. Если эти придурки закончили тебя изводить, – он стреляет глазами на эту четверку, – мы, пожалуй, пойдем.

Меня распирает от восторга.

– Куча работы. Конечно.

Он делает пару шагов и резко останавливается.

– Прости, я отвлекся на сумку. Ты-то сама в порядке?

Моя шея багровеет от стыда. Предполагалось, что я буду ему помогать, но пока что только мешаю. Из-за меня ему пришлось бросить документалку и идти спасать мою честь, как какому-нибудь рыцарю Круглого стола.

Я расправляю плечи.

– Цела и невредима, готова вершить магию кино. – Протянув руку, я кивком указываю на сумку с оборудованием.

Он осторожно перевешивает ее мне на плечо, потом с камерой на взводе идет через двор. Прежде чем пуститься следом за ним, я поддаюсь соблазну и оглядываюсь на четверку моих злопыхателей: очень уж хочется увидеть их реакцию на то, как кто-то по-настоящему меня защищает. Трое из них сбились в кучку, хохочут и возятся со своей дурацкой мантией.

А четвертый стоит в стороне. Калеб снова накрыл голову капюшоном, но взгляд его сфокусирован все на том же объекте – на мне.

Споткнувшись о трещину в цементе и едва не упав, я поворачиваюсь лицом вперед и устремляюсь вслед за Генри.

Когда он отважно сворачивает на тропинку, ведущую налево, сердце мое ухает вниз.

– Сейчас мы приближаемся к печально известному «Деревенскому бриллианту», – говорит Генри, снова понижая голос, когда перед нами возникает выцветший фиолетовый силуэт дома, известного в городе как «Адский мотель». Назвали его так не только потому, что на старой вывеске Hello отсутствует буква o [2]. Здесь кое-что произошло.

– Через десять лет после убийства Николаса Блэкмора, – продолжает Генри, – ученики выпускного класса школы «Фэйрпорт Хай» решили проверить на практике печально известные слова миссис Блэкмор, устроив ночную тусовку на запретной территории. Ничем хорошим это не закончилось. По крайней мере, для Фары Палмер.

Я убираю карту обратно и смотрю, как Генри, не прерывая своего рассказа, заходит внутрь через дыру, образовавшуюся на месте двери. Я следую за ним. Гнилые ступеньки скрипят под ногами, и я очень надеюсь, что мне удастся не сломать лодыжку.

Фонарик Генри подобно светлячку мечется по темному помещению. Встав на цыпочки, я неуверенно перешагиваю через растрескавшийся порог и вдыхаю запах плесени. Ускорив шаг, прохожу через гостиную, мимо плетеного диванчика, и замечаю закрытые ставни. Рывком открываю одну из них. Меня окутывает облаком пыли, которая покрывает мою одежду, забивается в рот и в горло. Закашлявшись, открываю вторую ставню, впуская через разбитые окна лунный свет.

– Спасибо, – говорит Генри, опускаясь на колени в углу комнаты.

– Не за что. Разве нас не кухня интересует в первую очередь? – едва промолвив эти слова, я уже хочу забрать их обратно. У меня нет никакого желания идти туда.

Именно на кухне десять лет назад погибла Фара Палмер. Ее убили, раскроив череп об угол гранитной столешницы. Ее тело осталось лежать в луже крови, которая растеклась по плитке, оставив пятна на швах между ними.

– Погоди секунду, – отвечает Генри, подарив мне одно драгоценное мгновение.

Все ученики, присутствовавшие на той тусовке, были опрошены. Все как один уверяли, что Фара была всеобщей любимицей. Что ни один из них не мог сотворить такое зверство.

Но несколько студентов обмолвились, что незадолго до того, как было найдено ее тело, девушка заметно нервничала: она заявляла, будто видела какого-то человека в черном плаще, бродящего по развалинам бывшего курорта.

Властям так и не удалось найти убийцу Фары – они лишь предположили, что девушка могла неудачно столкнуться с бомжом. Они предоставили жителям Фэйрпорта самим додумать историю ее убийства, сплести из разрозненных нитей шелковое полотно легенды, которую теперь знают все. Первая жертва проклятия старой миссис Блэкмор. Доказательство того, что, ступив на территорию «Виллидж», ты можешь уже никогда оттуда не выйти. С тех самых пор местные жители говорят, что, если переступишь границу развалин и увидишь женщину в черной накидке, значит, пришел твой смертный час.

Эта легенда лежит в основе документального фильма Генри. Вот почему мне кажется странным, что он отставил камеру в сторону и начал обшаривать помещение карманным фонариком. Похоже, он методично прочесывает каждый сантиметр гостиной – от заросших паутиной углов до обшарпанных стен.

– Что именно мы ищем? – спрашиваю я, тоже водя фонариком вокруг.

– Улики, – отвечает он.

– А, типа, следы убийцы?

Пожав плечами, он снова берет в руки камеру.

– Идем на кухню, – беспечным тоном говорит он. У меня при одной мысли о том, что мы приближаемся к месту преступления, скручивает живот. Я заставляю себя не смотреть на плитку, когда он добавляет: – Для этого нам понадобится освещение.

Опустившись на колени, я роюсь в его сумке, достаю детали светодиодного фонаря и соединяю их друг с другом. В темноте да еще и дрожащими пальцами это не так-то просто сделать.

Когда фонарь собран, я ставлю его на пол и смотрю, как мягкий свет заливает плитки, темно-коричневые пятна на них и на цементных швах – они покрывают всю поверхность пола, кроме большого участка в форме человеческого тела.

Генри нажимает кнопку записи:

– Сейчас мы стоим на кухне «Деревенского бриллианта», где десять лет назад нашли тело Фары Палмер. Вы отчетливо видите пятна крови, вытекшей из раны у нее на голове. Хотя через неделю после того, как было совершено преступление, двух студентов вызывали на допрос, никому так и не было предъявлено обвинение в убийстве. – Он снова обводит камерой кухню и гостиную. – Но было ли это частью проклятия? Действительно ли слова, сказанные миссис Блэкмор в последний день ее жизни, сбылись? И была ли та женщина в темной накидке, которую якобы видела Фара Палмер, самой миссис Блэкмор, восставшей из мертвых? – Камера снова поворачивается и останавливается на обширном пятне. – Мы здесь для того, чтобы это выяснить.

Он выключает камеру и бегло осматривает комнату.

– Собери тут все. Я пойду, сделаю несколько снимков обрыва, может, еще с кем-нибудь поговорю.

Он выходит через открытый дверной проем, и я немедленно начинаю разбирать светильник. Я ни за что не останусь в доме, где было совершено убийство, в полном одиночестве.

Закончив, я устремляюсь наружу. Возле дома никого не видно. Луна снова скрылась за облаками, и мне приходится воспользоваться фонариком. Приметив тропинку, по которой мы сюда пришли, я иду по ней, раздвигая ветви больших декоративных стрелиций, пока не выхожу обратно во внутренний двор. Ожидаю услышать все тот же пьяный смех, но до меня доносится лишь грохот набегающих на берег волн и вой ветра. Где все?

Я устремляюсь дальше, по дорожке, змеящейся между домиками, окна которых выходят на море. Когда из-за домов появляется кирпичная стена, я осматриваю ее в поисках Генри. Он сказал, что будет снимать обрыв, поэтому я иду вдоль длинного ряда булыжников. В том месте, где стоит, нависая над океаном, особняк семьи Блэкмор, туман сгущается. Холод проникает под мою толстовку, и я почти ничего не вижу во мгле.

– Генри! – зову я.

Ответа нет. Наверное, он закончил снимать и теперь берет очередное интервью. А может, нырнул в соседний домик без меня.

Вот только это не имеет смысла. Последнее убийство произошло не в доме.