Нас предупреждали, стр. 1

Челси Ичасо

Нас предупреждали

Серия «Neoclassic: Расследование»

Chelsey Ichaso

WE WERE WARNED

Перевод с английского Л. Винокуровой

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Triada US Literary Agency (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

Пролог

У самой границы развалин фигура опустилась на колени, склонившись над телом. Где-то неподалеку уличный фонарь, потрескивая, потух, подчинившись велению ночи. На небе сгущались серые тучи. Океанские волны с шумом разбивались о берег, ветер трепал черный капюшон на голове фигуры и заставлял дребезжать сетчатый железные забор.

Фигура обернулась, вглядываясь в туман у себя за спиной. Каменная стена огораживала переднюю часть того, что когда-то было «Фэйрпорт Виллидж», отделяя особняк на вершине утеса от раскинувшегося внизу пляжа. Один камень, вытянутый кусок гранита, выделялся среди других – гладкий и плоский, как столешница, он поблескивал в лунном свете вкраплениями слюды и нависал над пляжем подобно плите. Его называли «Скамья основателей». Давно, в 1800-х годах, первых местных жителей поразила страшная чума, и, говорят, больные в отчаянии приходили сюда и высекали свои молитвы на священном камне.

Только молитвы те остались без ответа, словно у этой земли были другие мысли на этот счет. Фигура практически слышала ее призыв пролить еще больше крови – он отдавался в ушах зловещей барабанной дробью. Фигура снова посмотрела на безжизненное тело.

Девочка, неподвижно распростертая на гравии, – этот ребенок, – далеко не первая, кто умер на этой земле.

И последней стать ей тоже не суждено.

Итак, засунув записку в карман толстовки девочки, фигура еще раз окинула взглядом руины и растворилась в ночи.

4 октября

Дорогой дневник,

Сегодня я снова видела ее. В туалете для девочек. Я только помыла руки, и тут раздался какой-то шум – что-то со свистом рассекло воздух. Резко развернувшись, я успела заметить край ее длинного черного шарфа – он промелькнул у задней стены и тут же скрылся в туалетной кабинке.

Дверь кабинки лязгнула, и сердце у меня остановилось. Мгновение я наблюдала за этой дверью, не в силах сдвинуться с места; вода с моих мокрых рук капала на пол. Я боялась вздохнуть. Мне хотелось без оглядки рвануть к выходу, но какая-то безрассудная часть меня стремилась встретиться с ней лицом к лицу. Узнать наверняка. Ноги дрожали, но я заставила себя быстро сделать два шага и распахнуть дверь.

Разумеется, ее там уже не было. Она исчезла как призрак, каковым и является.

Но я знаю, что видела.

Она меня преследует.

Глава 1

В тот момент, когда в поле зрения появляется ржавый забор, небо нас подводит – на полумесяц наползают тучи, скрывая его от глаз. Я щелчком включаю фонарик, хотя «Фэйрпорт Виллидж» не то место, которое обязательно нужно видеть, чтобы понять, что оно жуткое.

Ты это чувствуешь.

И дело не только в том, что мягкий песочек, устилающий пляж, на утесе превращается в поросший травой щебень. Это витает в воздухе. Нечто более темное, чем самая темная ночь, просачивается тебе под кожу всякий раз, когда ты приближаешься к развалинам. Нечто, заставляющее волоски у тебя на руках вставать дыбом, шепчет тонким дребезжащим голоском: «Уходи».

Меня так и подмывает подчиниться этому голосу. Поймав взгляд широко распахнутых карих глаз Генри де Росси, я чувствую, что он испытывает те же ощущения.

Но я войду туда, даже если это станет последним, что я сделаю. И, будем честны, если легенда не врет, вероятность такого исхода весьма велика.

Все остальные уже внутри, а значит, мы теряем ценные кадры.

– Иди уже, или я сама тебя убью, – говорю я, потому что никогда не была сильна в подбадривании других, а деньги получить хочется.

Генри поправляет очки. Ветер ерошит его темно-каштановые волосы, когда он поднимает видеокамеру к лицу и нажимает на кнопку включения. Потом машет мне рукой, чтобы я следовала за ним, и мы приближаемся к ржавому сетчатому забору: сломанные крепления усилены стальными цепями, обернутыми вокруг столбов. Поблекшая табличка с надписью «Проход воспрещен» висит здесь с тех времен, когда я еще не родилась. Закидываю на плечо его сумку с оборудованием, не обращая внимания на эти слова, как и на огромную перекошенную табличку с надписью «Проклято», поблескивающую белым в серебрящемся лунном свете. Я раздвигаю две сетчатых секции забора. Генри делает глубокий вдох, устремив взгляд в образовавшуюся лазейку, а я пытаюсь не порезаться об острые края ржавого металла.

Наконец он выдыхает – его вздох заглушается свистом ветра и грохотом прибоя, – и ныряет в открывшийся проход. Край его толстовки цепляется за острый конец стальной проволоки, но я высвобождаю его, и Генри оказывается по ту сторону забора.

Выключив камеру, он опускает ее и встречается со мной глазами через сетку. Я передаю ему сумку с оборудованием.

– Что ж, удачи вам, сэр, – говорю я, отдавая честь. – Я только что вспомнила, что у меня есть одно срочное дело. – И разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

– Да брось, Иден! – вспыхивает Генри. – Не думал, что ты боишься какого-то глупого проклятия.

– Я и не боюсь, – говорю я тоном упрямой трехлетки. – Вот столбняк меня реально беспокоит. – Я жестом указываю на забор. – А еще перспектива наступить на гнилую половую доску и провалиться в подпол.

В приглушенном лунном свете я вижу, как он закатывает глаза. Потом тянет за створку забора, расширяя проход.

– Ты хочешь заработать или нет?

Раздраженно выдохнув, я ныряю в образовавшийся проем.

– Двести баксов – это типа много, но только пока ты не раскроишь себе череп. – Я подхватываю его сумку с оборудованием и взваливаю ее себе на плечо. Мы с Генри не совсем друзья, но в прошлом году вместе ходили на факультатив по кинопроизводству, а теперь он в продвинутом киноклассе. Чтобы собрать портфолио для поступления в какой-то модный киноколледж, он решил снять документальную короткометражку о легенде «Фэйрпорт Виллидж», и съемка ночной выездной тусовки старшеклассников – ее главная составляющая. Я решила бросить уроки кино, но Генри, похоже, понравилась моя краткая зарисовка на тему: «Учителя школы Фэйрпорт, которые скрывают, что они инопланетяне». Так понравилась, что он предложил мне сегодня вечером побыть его ассистенткой. За деньги.

Либо все остальные просто слишком испугались проклятия, чтобы взяться за эту работу.

Из расположенного неподалеку домика доносятся едва слышные голоса, и Генри, не теряя ни секунды, устремляется туда – камера включена, ее подсветка выхватывает из темноты тропинку, вымощенную битым булыжником.

– Какой домик нам нужен? – спрашиваю я, с трудом поспевая за его длинными шагами; сумка с оборудованием бьет меня по боку.

– Может, ты мне скажешь? – не снижая темпа, говорит он.

– А, точно. – Я лезу в карман и достаю маленькую карту местности, которую Генри просил меня изучить перед съемками. Шесть домиков на этом оживленном курорте на вершине холма в его лучшие годы были окрашены в пастельные тона – нежно-розовый, зеленый и голубой – и в мягком солнечном свете напоминали ракушки. Владельцы курорта – семья Блэкмор – дали каждому из них очаровательное название, вроде «Коттеджа на солнечной стороне» и «Деревенского бриллианта». К сожалению, после закрытия курорта соленая вода и ветер сделали свое дело. Новая краска начала окисляться и облезать. Стены прогнили и вспучились. Ураган повредил крыши и некогда безупречную вывеску «Фэйрпорт Виллидж». Мародеры, которые то ли не знали о проклятии, то ли чихать на него хотели, разбили окна и вынесли из домиков все ценное.