Тень (СИ), стр. 39

Что ж, теперь я. Не жду команды от Рори, провожу ладонями по юбке и решительно шагаю к воде.

Когда я в последний раз ела?

Надо будет спросить Рори, чем питаются души, потому что мне определённо чего-то не хватает.

На меня давит тяжесть чужого взгляда. Пытаюсь заглянуть под капюшон Наблюдателю, но под ним вижу лишь темноту. Всё это время он стоял у реки и едва заметным движением капюшона показывал Рори, что пора приглашать следующего.

Я касаюсь коленями холодного камня. Свет фонарей меркнет, а воздух вокруг начинает потрескивать и покалывать лицо и шею, я приоткрываю рот и вижу пар. Чувствую каждый крошечный волосок, который приподнимается на моей коже. Мне кажется, что лицо зудит от чужого пристального внимания, но все, включая Наблюдателя, сейчас за моей спиной. Я передёргиваю плечами, избавляясь от навязчивой паранойи.

Просто достань этот грешный камень!

Я наклоняюсь к воде, но стоит прикоснуться к ней пальцем, как я его отдёргиваю.

Да она же ледяная!

Я смотрю назад и недоумеваю.

Как вы это сделали? Чтоб вас всех!

Рори указывает на воду, поторапливая меня. Я вздыхаю.

Ладно. Они смогли, чем я хуже?

Надо как можно скорее с этим покончить. Я опускаю руку в воду. Она тут же теряет чувствительность.

Как мне что-то здесь может понравиться?

Я не чувствую абсолютно ничего, кроме огня, разгорающегося под онемевшей кожей. Каким-то чудом нащупываю камень, пытаюсь его достать, но он ощущается как кусок чистого льда и выскальзывает из моих пальцев.

— Вселенский хаос! Ты сможешь! — сама себя успокаиваю я и, пока рука ещё сохраняет возможность двигаться, хватаю первый попавшийся камень. Выдёргиваю конечность из воды с такой силой, что несколько брызг долетает до Наблюдателя. Я не вижу выражение его лица, но вряд ли там радость.

Вся правая рука до локтя горит, пальцы скрючились и не слушаются.

Соберись!

Второй рукой по одному разгибаю словно чужие сморщенные пальцы. Зубы стучат. Холод расползается теперь и по левой руке. В ладони лежит золотисто-коричневый камень, замечаю на нём крошечные буквы. Я щурюсь, чтобы разобрать, и чуть не выкидываю камень обратно в реку, ослеплённая ярко-оранговой вспышкой. Сияние перед моим лицом отличается от того, что я видела у парней, но цвет постепенно теряет насыщенность. В дымке уже можно различить лицо мужчины. Его глаза закрыты, а длинные волосы немного спутались во сне, но, похоже, мне будет, что рассказать Соль. Необычная внешность, но он и правда красавчик.

Камень из моей ладони исчезает гораздо быстрее, чем мне хочется. Тут же мою ещё не успевшую согреться руку холодит прикосновение металла: несколько позолоченных линий, как змейки, обвивают моё запястье, переплетаясь. В центре браслета сквозь металл проступает золотисто-коричневый камень, он гораздо меньше, чем был, когда я достала его из реки, но это точно он. Оказавшись снаружи, камень ещё раз вспыхивает и исчезает вместе с браслетом. Я разочарованно ощупываю кожу.

— Что скажешь? — доносится голос Рори. Я уже хочу ответить, и выплеснуть поток ругательств на тему ледяной воды, которую, обладая магией, они могли и подогреть, как вдруг разносится громогласное:

— Закон не нарушен.

Это «закон не нарушен» проносится над поверхностью воды, ударяется от стены и возвращается со всех сторон утихающим: «закон не нарушен», «закон не нарушен».

Глава 11. Тень

Вур, материк Мата

Хель сидит на столе передо мной. Её чешуя похожа на мозаику, тело неподвижно, лишь вертикальные зрачки на жёлтых глазах следят за моими движениями. Из-за нависающей над глазами кожей, напоминающей изогнутые брови, они могут показаться злыми, но если отбросить всё лишнее и присмотреться внимательнее, то можно увидеть в них гораздо больше интеллекта, чем у многих людей.

— Давай, — говорю ей я и протягиваю руку с открытым запястьем.

Она раскрывает пасть с острыми неровными зубами и очертаниями черепа на глотке.

Даже у природы есть ирония.

Клыки Хель вонзаются в мою кожу. Яд проникает в кровь, и меня прошибает пот. За ним озноб — не такой сильный, как раньше, — но я прикрываю глаза и сжимаю кулаки, чтобы ни одна душа даже случайно не могла увидеть моих дрожащих пальцев.

— Учитель, можно?

Я узнаю взволнованный голос Адрена и убираю руки под стол. За циклы, прошедшие с тех пор, как он вступил в братство, следы пластических операций на его лице практически стёрлись, мимика вернулась вместе с морщинами, и сейчас я читаю в складках на его лбу тревогу. Я сажаю Хель на плечо.

— Входи. — Когда он проходит внутрь, я добавляю: — Я тебя слушаю, брат Адрен.

— Учитель, в нашей части станэй ещё не было заболевших, но только что я помог брату Науру отправиться к Владыке. — Он отводит глаза.

Наур уже двадцать первый. Эти идиоты, Убо и Траус, до сих пор не нашли решения. Опять всё придётся делать самому.

— У брата Джери нет симптомов?

— Джери? Нет-нет, у него нет. Да и он почти не спит в последнее время: то у выхода сидит, то на охоте.

Защитные маски не подвели, и теперь каждую тень я отправляю людей на охоту. Добычи меньше, чем обычно, — из-за дождя опасно отходить далеко от лагеря — но достаточно, чтобы прокормить выживших.

Без потасовок всё равно не обошлось. Двое не могли поделить кусок мяса, но стоило мне подойти и аккуратно спустить на землю Хель, как они обрели способность мыслить здраво.

— Ему даже Мауэнииа предлагал местное снотворное.

Я напрягаюсь.

— Что за снотворное?

— Да сбор травяной. Но Джери попробовал, потом минут десять плевался. Сказал, что лучше сдохнет от недосыпа, чем будет портить еду этой кислятиной.

Хорошо.

— Заметил ли ты что-то странное перед тем, как у брата Наура возникли первые симптомы?

Адрен задумывается, а потом его глаза распахиваются шире.

— Да, было что-то. Какой-то звук. Еле различимый, но отвратительный. Как… как будто воздух звенит, и хочется закрыть уши.

— Воздух звенит? Ты можешь выражаться точнее?

— Сложно описать… Впервые с таким сталкиваюсь. — Он морщит лоб и ищет подсказку где-то на стене.

Если бы она там была, я бы уже давно её нашёл.

— Похоже на высокочастотный шум… Однажды у меня наок повредился, звук был похожий. — Он потирает ухо.

— Шум значит. Что-то ещё?

— Нет, больше ничего, — быстро отвечает он.

— Свободен. Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии.

Он повторяет мои слова и уходит, а я надеваю перчатки и отправляюсь проведать Убо и Трауса, обдумывая ситуацию. Основной очаг расположен в левом тоннеле, но что бы это ни было, оно распространяется. Несколько человек обратили внимание на странный звук перед возникновением первых симптомов. Заражённые раздирают кожу до внутренних органов, словно их мучает невыносимый зуд, от которого они полностью теряют контроль.

Укус мелкого грызуна?

Вряд ли, у Дина, который умер первым, пострадала кожа на животе. Если бы кусал грызун, он бы начал с рук или ног. Да и Джери бы наверняка его заметил.

Первый эпизод практически совпал с изменением погоды.

Кому-то из обитателей Мата стало некомфортно на поверхности с приходом дождей?

И этот кто-то настолько маленький или умеющий становиться незаметным, что дежурные пропустили его появление.

Насекомое?

Я вспоминаю известных мне насекомых Мата, но я слишком полагался на Трауса. Мои знания в области энтомологии поверхностны. Я знаю лишь про фиеши́сов, местных червей, которые могут откладывать личинки в теле человека, вызывая гниение плоти. Но мы точно имеем дело не с ними.

Я прохожу мимо полости, где расположился Резо со своим отрядом. Резо держит в зубах трубку, а его люди в густом облаке дыма разделывают добычу.

И он туда же.

Обилие свободного времени приводит к лишним зависимостям.