Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 72

— Жизель? — Глаза Рока светились в полумраке.

— Знаешь, это моя любимая роза, — сказала она ему, проигнорировав и сочувствие, и вопрос в его взгляде. Она потрогала свежеобрезанные стебли. — Должно быть, она цвела, пока меня не было. Смотри — видно, что кто-то ее обрезал.

— Сожалею, что ты это пропустила.

Она качнула головой.

— Нет. То есть… я не пропустила. Я вовсе не думала о ней до этой самой минуты, пока она снова не оказалась у меня под самым носом. — Жизель не скучала по розе. И по родителям она не скучала, как и по всему золоту Ишшии. Это был ее сад, но он больше не казался домом.

Она увлекла Рока прочь от шпалеры, к башне. Он злился за нее, и она чувствовала это, пусть он и пытался скрыть свои эмоции.

Сама же она не злилась. Жизель была, пожалуй, рада слышать, что золото в безопасности, и рада, что мать по-своему оценила то, что сделала Жизель. В основном же она чувствовала себя выбитой из колеи.

В ее башне что-то изменилось, но потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно, пока они не подошли к самому подножию: над дверью висел траурный флаг. Ее руки и ноги мгновенно налились свинцом. Значит, то была дань памяти усопшей.

Рок, стоявший позади, обнял ее за талию, и Жизель не стала отвергать утешение — лишь уткнулась лицом в его плечо.

— Они думают, что я мертва, — произнесла она. От этого все не стало менее сюрреалистичным.

По узам пробежала дрожь.

— Ты не мертва, — твердо сказал он. — И скоро ты сможешь им это сказать. — Он помедлил. — Хочешь сказать им сегодня вечером?

Она качнула головой.

— Нет. Не раньше, чем все закончится.

Не хочу восставать из мертвых неудачницей.

Последнюю мысль она не произнесла вслух, но Рок все равно откликнулся на нее — должно быть, она подумала об этом слишком ярко.

— Ты не неудачница. — Его голос звенел убежденностью. — И если твоя семья спросит, ты сможешь честно сказать им, что успешно притащила своего ужасного чародея-фейри обратно в Смертный мир и заставила выполнять твои приказы.

Она не удержалась от смешка при этом описании.

— Ужасного, как же. Их, без сомнения, приведет в ужас состояние твоего шейного платка.

— А что не так с моим… — Он наполовину отстранился, чтобы проверить, прежде чем понял, что она шутит. — Мой шейный платок в полном порядке, — величественно заявил он.

Пройдя вперед, Жизель отперла дверь своим собственным латунным ключом, движимая странным порывом загородить ему обзор, побежать вперед и спрятать все компрометирующие вещи. И что бы это было? Ты была старой девой, чьими главными хобби являлись садоводство и изучение сказок о фейри. Не то чтобы у нее на виду лежала порнография, все подобное было надежно спрятано. Небесная Леди, а что, если служанки прибрались в ее вещах и нашли ту весьма познавательную серию брошюр, спрятанную внутри книг по этикету?

Надеюсь, в таком случае они пустили их в дело.

Но когда дверь распахнулась, ее гостиная выглядела нетронутой — словно она вышла отсюда всего пару минут назад. Не считая пыли, разумеется, заметила она, проведя пальцем по каминной полке.

— Почему они решили, что ты мертва? Неужели думали, что я убью тебя? — спросил Рок, входя в комнату вслед за ней.

— Так проще, полагаю.

— Проще для кого? — Ярость, вибрировавшая в нем, выплеснулась в его голос.

Она была занята тем, что проверяла: книги по этикету не сдвинули с их темного уголка на книжной полке. И почему она не сожгла их перед уходом? Ей действительно следовало сообразить, что ее комнаты, скорее всего, уберут, если она не вернется. Но Бьёрн-то должен знать, что она жива, верно? Ей хотелось так думать.

Компрометирующие ее книги оставались на месте, но кто-то все же рылся на ее полке. Не хватало старой энциклопедии фольклора и еще как минимум двух томов, если бегло оглядеть ряды. Другие стояли не по порядку. Это не имело никакого смысла, если только… ее сердце забилось чаще… кто-то не искал зацепки, куда она делась? Но ведь она написала им в записке, куда отправляется.

— Не думаю, что они действительно считают меня мертвой, — медленно проговорила она, — иначе мои вещи уже разобрали бы и перераспределили. В любом случае, этот траурный флаг означает, что здесь нас никто не потревожит.

Рок с интересом оглядывался по сторонам, хотя его шерсть все еще стояла дыбом. На нижнем ярусе ее башни располагалась гостиная, где она могла принимать гостей, если бы они у нее вообще бывали. Она поймала себя на том, что смотрит на комнату его глазами. В самой сути башни ощущалось щемящее одиночество — отпечаток одной-единственной личности, копившийся годами. Только одной. Одно кресло было идеально смято под форму тела хозяйки, тогда как второе стояло нетронутым.

— Что наверху? — спросил он.

— Рабочий кабинет, а над ним — моя спальня. Ты можешь проверить свои расчеты здесь?

Он кивнул и снова выпустил Зингибера. Кот мгновенно вскочил на журнальный столик, крайне недовольный тем, как с ним обошлись. Он не почтовый кулек, чтобы его так швыряли, сообщил он им. К тому же ему обещали рыбу.

С усталым вздохом Рок достал из сумки банку с копченой форелью. Зингибер принял эту дань как должное, после чего свернулся калачиком посреди потертого кресла и заснул с оскорбленным достоинством.

— Может ли мой рабочий стол быть тем самым местом? — предположила Жизель. — Тот, что сделан из старого ореха? Он наверху в моем кабинете.

Они поднялись наверх. Рок коснулся стола с задумчивым видом, золотые вкрапления в древесине совпадали по цвету с его левой радужкой.

— Думаю, если мы передвинем его туда, где стояло старое дерево, это лучше всего удовлетворит условию места. — Он провел пальцами по поверхности. Было непередаваемо странно видеть его в этом пространстве — как он трогает ее вещи, любуется рядами стеклянных баночек с травами, читает названия отложенных книг.

Жизель разглядывала стол — предмет мебели весьма существенных габаритов.

— Это будет трудно объяснить, если нас заметят. Возможно, нам лучше дождаться полной темноты на случай новых незваных вечерних гостей.

Он кивнул. Внутренне он весь дрожал от какого-то напряженного чувства, которое было на поверхности, но так и не выразилось в словах.

— Я надеюсь… — внезапно вырвалось у него, и он осекся. Она знала, что этот выбор слов был неспроста.

Она подошла ближе.

— На что ты надеешься?

Его глаза казались бездонными омутами.

— Это нечестно с моей стороны.

— Ты слишком деликатен. Скажи мне.

Он глубоко вздохнул.

— Я надеюсь, что, что бы ни случилось после завтрашнего дня, если все сработает, ты все еще захочешь… видеть меня. Даже если ты планируешь снова занять свое законное место здесь, в Ишшии, и больше никогда не вспоминать о стране Фейри. Я надеюсь, что ты не станешь ненавидеть меня, когда магия перестанет привлекать нас друг к другу. Я надеюсь, что мы все еще останемся… хотя бы друзьями.

— И это все, на что ты надеешься?

Он издал короткий смешок.

— Едва ли, но это все, о чем я смею просить вслух прямо сейчас. А на что надеешься ты, принцесса, помимо свободы?

— Не знаю. Но я надеюсь на гораздо большее, — призналась она.

Он улыбнулся, и глаза его заблестели.

— Ты всегда была куда смелее меня. Я пошел бы за тобой куда угодно, знаешь ли, если бы ты только попросила. Я хочу сделать тебя счастливой больше всего на свете.

Она приложила палец к его губам.

— Не надо.

Он умолк, но не смог скрыть эмоций в глазах. Она поцеловала его — отчаянно, вложив в этот поцелуй все то, о чем боялась сказать вслух.

— Нам нужно сделать что-то еще до рассвета, кроме как передвинуть стол? — спросила она, отстраняясь.

Ему потребовалось несколько раз моргнуть, прежде чем он снова обрел способность воспринимать речь, и это было приятно.

— Нет, — сдавленно прохрипел он.

— Хорошо. — Она опустилась на колени, и он резко втянул воздух.