Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 73

— Жизель.

Ей нравилось, как он произносит ее имя — словно солнечный свет после мороза, упоительно драгоценно. А еще ей нравилось, как он замер, и то пьянящее чувство контроля, когда она расстегивала пуговицы. Было что-то невероятно властное в том, чтобы держать его вот так.

Я хочу тебя, пыталась она сказать ему руками, губами и ртом. Безумие жгло ее кровь, губы ласкали плотную длину его плоти, а его стоны подгоняли ее. Она ощущала, и физически, и ментально, как он покоряется ее натиску.

— Жизель, дай мне… Ты. Пожалуйста, — молил он, запустив пальцы в ее волосы.

— Еще нет. — Она не могла остановиться, прослеживая каждую золотую жилку, узнавая, как он содрогается, когда она захватывает губами его узел. Ей было этого мало, она хотела всего, что он мог дать. Где-то на краю сознания она понимала, что ей не найти желаемого в этом, но пока его тело подчинялось ее ритму, она могла притворяться, будто это одно и то же.

Она отстранилась.

— Нет, стой, — велела она, когда он попытался последовал за ней.

Он откинулся на стол, тяжело дыша, рыжие кудри взмокли от пота, зрачки по-кошачьи расширились, а член пульсировал красно-золотым. Он выглядел почти безумным.

— Жизель, — произнес он, словно это было единственное слово, которое он помнил.

Найдя то, что искала, она вернулась с флаконом масла в одной руке. Его глаза расширились, а затем с дрожью закрылись, когда она провела умасленной ладонью по его яйцам. Она снова взяла его в рот, пока пальцы другой руки опускались ниже. Рок издал задыхающийся звук, когда она проникла в него, и изогнулся навстречу этому вторжению.

— Я не могу… Я сейчас…

— Давай же, — произнесла она, неумолимо двигая пальцами.

Вибрация уз раскалилась добела, наслаждение оглушало. Она пила его до дна, впитывала его. Жизель казалось, будто она вся горит, пот покрывал ее спину.

Когда она подняла глаза, Рок смотрел на нее с трепетом человека, созерцающего божество. Толчок эмоции, которую она не смогла распознать, прошел сквозь нее, достаточно сильный, чтобы заставить сердце забиться чаще. А еще — голод, так и не утоленный его разрядкой.

— Можно мне? — спросил он, и не успела она даже кивнуть, как он уже подхватил ее и усадил на стол. Он опустился перед ней на колени, и ее ноги свесились по обе стороны от него.

Она издала испуганный писк и услышала его тихий смешок у самого сокровенного своего места.

— Думаю, я это заслужил, — промурлыкал он и припал к ней языком.

Ее руки судорожно искали, за что зацепиться, но не находили — дерево было слишком гладко отполировано. Он уверенно держал Жизель за бедра, раскинув ее ноги бесстыдно широко, и ласкал ее. Она стонала, содрогаясь от каждого движения его языка.

Она не принимала осознанного решения запустить пальцы в его волосы, прижимая его к себе, но сейчас Жизель была не в состоянии вообще что-либо решать, нечувствительная ни к чему, кроме нарастающего блаженства. Он целовал ее жадно, словно желал испить без остатка, наслаждаясь каждым беспомощным звуком, вырывавшимся у нее из груди. Теперь настала ее очередь бессвязно лепетать, когда его руки ласкали ее кожу, а язык проникал внутрь. Его губы были неумолимы, находили и запечатлевали каждую ее клеточку. Он играл на ее теле, словно виртуоз на любимом инструменте, ведя ее к упоительному, неизбежному крещендо.

Она кончила с криком, и его губы смягчились, но не остановились, продолжая кружить по слишком чувствительной плоти, пока волна наслаждения не достигла пика во второй, а затем и в третий раз — когда более мелкие волны перекрыли первую.

Она оттолкнула его, тяжело дыша.

— Хватит, хватит…

Я не могу тобой насытиться.

Она не знала, была ли это ее мысль или его — слишком размякла от удовольствия, чтобы вообще что-либо осознавать.

Он отнес ее наверх, в спальню — что она отстраненно отметила как впечатляющий физический подвиг, учитывая свое состояние абсолютного желе, — обвил ее своим телом и запечатлел поцелуй на ее плече. Теплое, мягкое чувство, исходившее от него, заставило Жизель повернуться к нему лицом. Его зрачки все еще были слишком широкими, чтобы их можно было принять за человеческие.

— Я обожаю тебя, — прошептал он.

Она нахмурилась.

— Рок…

— Не волнуйся, я больше ничего не скажу. Я просто хотел, чтобы ты знала хотя бы это. — Он прижался к ней.

И Жизель прильнула к нему, одновременно ликующая и тревожная. Ей хотелось довериться чувству, которому она прямо сейчас не позволяла пролиться словами. Она не знала, сможет ли. Дело было даже не в доверии к нему. Дело в том, что в глубине души она не доверяла вообще никому, опасаясь разочарования. Она бы не вынесла, если бы он сказал, что любит ее, а потом это тоже оказалось бы пустым звуком. Лучше быть сдержанной, осторожной и не рисковать слишком многим в слепом порыве веры. Рок переживал, что она возненавидит его, когда их связь исчезнет. А что, если произойдет обратное?

Дыхание Рока выровнялось, но она не могла расслабиться. Тревожный, незнакомый образ Рока в хрустальном шаре продолжал всплывать перед глазами — того Рока, каким он был до того, как потерял свое имя.

Люди, которые любили меня, потом чувствовали себя совсем иначе.

39

АМАРАНТ, ЛЮБОВЬ, ИСТЕКАЮЩАЯ КРОВЬЮ11



На рассвете они стояли в саду, наконец-то готовые. Руки ныли, а на локте наливался свежий синяк. Перетаскивание громоздкой мебели вниз по лестнице — явно не то занятие, которое хотелось бы повторить в ближайшем будущем, пусть даже и при помощи мужчины с силой фейри. По крайней мере, ореховый письменный стол теперь занимал место двухместного диванчика, который теперь блокировал, точнее запирал калитку сада. Жизель хотела как можно на дольше отсрочить любые незваные визиты.

Новое положение стола выглядело неизбежно комичным, словно амарант решил заняться учебой. Его свисающие соцветия обрамляли Зингибера, развалившегося в самом центре столешницы. Кот пытался принимать солнечные ванны в бледных лучах рассвета, абсолютно равнодушный к кипевшей вокруг работе. Время от времени он приоткрывал один глаз и интересовался, не пора ли поесть рыбу, а получив ответ, что еще нет, снова закрывал его и продолжал дремать.

Рок изменил круг — на этот раз выложенный из собранных камней — так, что они встали друг напротив друга. Вокруг Зингибера добавились защитные руны, предназначенные для отвода излишков энергии. Жизель не могла не сравнить происходящее с первой попыткой провести ритуал много недель назад. Тогда она вслепую смотрела на значения заклинаний. Теперь же читала их словно страницы книги, хотя тонкости рунических дополнений Рока все еще оставались недоступными. Жизель понимала, что тот искусно задействовал различные резонансы, используя их связь, а не сражаясь с ней, но не могла точно определить, как именно. Нужно будет спросить его об этом позже.

А он вовсе не ужасный чародей, а искусный мастер, иронично подумала она. Даже когда его магия угасла до жалких крупиц, он находил способы добиваться внушительных результатов. Каким же он станет в расцвете своей силы?

Будет ли он чувствовать к ней то же самое?

А она к нему?

Жизель отбросила эти сомнения, когда они встретились взглядами. Рок изогнул бровь, и к ней устремился вопросительный импульс. Ее роль снова заключалась в том, чтобы питать его магией, а он направлял ее в заклинание. Жизель кивнула, и процесс начался.

На этот раз магия текла куда проще. Зелено-золотая сила вибрировала внутри, лишенная той острой, хаотичной неправильности, которую она ощущала всю жизнь. Теперь, когда Жизель узнала, какова ее магия без помех со стороны чар Рока, разница казалась неопоримой.

Рок выстраивал заклинание неспешно, позволив каждой руне поочередно наполниться силой и проверяя структуру на наличие изъянов. Но конструкция держалась прочно и надежно, а магия расширялась с каждой секундой. Внутри нарастала тихая радость — общее восхищение хрупкой красотой чар и успешными изменениями, которые они внесли.