Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 71

— Знаешь, я шла до Дома Небесной Мальвы целых два дня, хотя боярышник, через который я прошла, находился всего в часе ходьбы от дворца.

— Фейри не наносят свои земли на карту Смертного мира, словно обычный лист бумаги, — свысока заметил Рок. — География значит куда меньше, чем чуткий резонанс. Я вырастил это дерево из семени, взятого от того, что растет у смертных. Разумеется, я посадил его в удобном месте. — Он приложил ладонь к стволу и начал шептать заклинание портала.

По своей сути оно походило на то, которым пользовалась она сама, разве что с добавлением того, что она про себя окрестила «фейрийскими изысками». Портал между мирами был не просто дверью, а призывом подобного к подобному — теперь она это понимала. Рок взывал к месту, которое резонировало с этим сильнее всего. Вдобавок резонанс зависел и от того, кто совершал призыв. Ее собственные противоречивые чувства во время поисков своего заклятого врага, скорее всего, и повлияли на точку выхода первого портала: достаточно близко, чтобы найти его, и достаточно далеко, чтобы потребовалось несколько дней пути. Весьма удручающее осознание, если подумать задним числом.

Портал вспыхнул и задрожал, а вместе с ним ожили воспоминания о том, как она впервые переступила порог между мирами. Впечатление было такое, будто это случилось только вчера — и одновременно тысячу лет назад. Она действительно возвращается. Что ждет ее на той стороне? Сердце заколотилось, и Жизель внезапно почувствовала себя невероятно эгоистичной из-за того, что почти не думала о бедах Ишшии. Прекратила ли разрушаться золото, превращаясь в дерево? Она рассчитывала, что ее уход все исправит, но даже не допускала мысли о том, в каком состоянии может находиться Ишшия сейчас, если этого не произошло. Ее семья…

Она шагнула через портал вслед за Роком, и между одним вдохом и следующим снова оказалась в своем частном саду во дворце Ишшии. Контраст с диким лесом страны Фейри был разительным, хотя здесь тоже буйствовала зелень. На мгновение ухоженные клумбы показались какими-то неправильными — слишком уж аккуратные и обыденные без бабочек размером с обеденную тарелку или диковинных цветов, искрящихся волшебными огоньками.

Спустя пару мгновений морок рассеялся, и все снова стало знакомым. Сестры-Листочницы — ну или кто-то еще — заботились о растениях. Маленький комок вины, который она, сама того не ведая, несла в душе, рассосался, хотя где-то на периферии сознания мелькнула мысль: Даже моему саду я оказалась не нужна.

В стране Фейри еще царил день, но здесь солнце уже зашло. Сердце упало: теперь, зная о магии фейри достаточно, она понимала, как важно время суток, а ритуал, который они использовали прежде, был дневным заклинанием.

Портал возник рядом с двухместной скамьей, спинка которой упиралась аккурат в то место, где когда-то рос старый орех. Скамью поставили так, чтобы с нее было удобно любоваться небольшим прудом с рыбками. Пространство за ней утопало в цветах. Взгляд Жизель упал на пышные алые соцветия амаранта. Надеюсь, это не дурной знак, подумала она и тут же замерла. Она не позволяла себе даже думать об этом [англ. love-lies-bleeding, буквально: любовь истекает кровью; намек на дурное предзнаменование]. И уж подавно не собиралась делать этого сейчас, на пороге развязки.¹⁰

— Жизель? — окликнул ее Рок с ноткой тревоги в голосе. — Что-то не так?

Было дико видеть его в таком знакомом месте, словно в одном из своих снов. Его хвост нерешительно помахивал.

Жизель встрепенулась.

— Ничего. Просто… немного непривычно переноситься из одного места в другое так резко.

Рок нахмурился, разглядывая клумбу.

— А где пень?

— Его выкорчевали, а то, что ни на что больше не годилось, сожгли. Это помешает?

— Это может изменить точку, которую первоначальная сделка считает деревом в сердце дворца. Мне нужно перепроверить расчеты. Время у нас есть — в любом случае придется ждать рассвета, — произнес он, подтвердив ее собственные опасения.

Зингибер выбрал именно этот момент, чтобы высунуть голову из сумки и потребовать свободы.

— Только не вздумай удрать, — предостерегла его Жизель, расстегивая клапан.

Не заблужусь. Это мои старые охотничьи угодья, — пренебрежительно отозвался Зингибер. Он вылез и первым делом приступил к тщательной обонятельной инспекции скамьи, бубня себе под нос о выскочках-котятах, метящих его территорию.

Издалека донесся колокольный звон, возвещающий о закате дня Савел.

Рок вскинул голову при этом звуке.

— Стоит опасаться, что нам помешают?

Жизель качнула головой.

— Вряд ли. Сестры-Листочницы хоть и ухаживают за садом, но в такой час они сюда не придут.

Однако не успела она договорить, как калитка со скрипом подалась назад.

Они обменялись испуганными взглядами. Точнее, взгляд Жизель был паническим, а Рока — скорей вопросительным. Что им делать?

— Прячемся, — шепнула она, увлекая его за собой. Она была еще не готова к очной встрече. Человек способен справиться лишь с определенным количеством кризисов за раз.

Рок подхватил возмущенного Зингибер и затолкал обратно в сумку. Кот бурчал, что подобное обращение подрывает его репутацию, но затих и убрал голову под клапан, когда вокруг них закружилась магия Рока. Отводящий взгляды гламур не скроет их, если они станут привлекать к себе внимание, шепнул он ей, но в остальном заставит людей попросту не замечать их присутствия. Они укрылись в тенях за шпалерой с эфанской розой.

Жизель узнала голоса еще до того, как появились король и королева. Она замерла — наполовину завороженная, наполовину объятая ужасом. Подслушивающие никогда не слышат о себе ничего хорошего.

Они были одни, отец нес фонарь для королевы. Что они здесь делали? Мать шла впереди и остановилась у пруда с рыбками. Отец поставил фонарь и обнял жену за плечи. Это был глубоко личный момент, и Жизель чувствовала неловкость от того, что стала его свидетелем. Ладонь Рока нащупала ее руку и сжала.

— Ты заметила, что Марина кормила уток освященными вафлями? — произнесла мать после паузы, словно продолжая давний разговор. Будто это было совершенно обычное место для их прогулок.

Отец ответил.

— Я решил, что для спокойствия бедняжки Альвины лучше сделать вид, будто я ничего не заметил. Она и так была вне себя от того, что малышка перетаскала все камушки из альпинария.

Королева тихонько хмыкнула.

— Да. Она так похожа на Бьёрна в этом возрасте. Столько же проказ, сколько и самого ребенка.

Отец усмехнулся.

— Не помню, чтобы ты позволяла Бьёрну хотя бы половину того, что прощаешь этой малышке.

— Привилегия быть бабушкой, — величественно отозвалась королева.

— Она напоминает мне вовсе не Бьёрна, — произнес король после паузы. Его тон был осторожным: он прекрасно понимал, что затронул опасную тему.

Жизель могла разглядеть лишь край лица матери в свете фонаря. Та казалась скорее задумчивой, чем сердитой.

— Да, она напоминает мне совсем не Бьёрна, — согласилась королева спустя некоторое время, и плечи короля расслабились. Она высвободила руку из-под локтя мужа и достала из складок юбки кошелек; Жизель затаила дыхание, когда в свете фонаря блеснуло золото.

— Они все золотые? — тихо спросил король.

— Я сама осмотрела сокровищницу вчера. Чистое золото, каждая монета. Все, кроме того последнего тюка.

— И оно того стоило?

Королева резко взглянула на короля.

— Должно было стоить, разве нет?

Отец тяжело и долго вздохнул.

— Полагаю, что так.

Королева протянула руку, бесстрастно разглядывая монеты на ладони, а затем высыпала их все разом. Жизель вздрогнула, когда они со всплеском ушли под воду. В этом жесте было что-то тревожно-ритуальное, словно монеты предназначались в жертву.

Королева повернулась, и король взял ее под руку. Они покинули сад, переведя разговор на другие темы.

Жизель оставалась прикованной к месту, пока за ними не закрылась калитка.