Как найти безымянного фейри (ЛП), стр. 19

— Чопорный? — промурлыкал он. — Я актер получше, чем думал.

Волна интереса пронеслась сквозь нее. Нет. Она не станет превращать это в такой сон. Даже если подобная лесть дурманит куда сильнее слов. Это все равно ложь.

В реальном мире ты ему не нужна. Ты нужна ему настолько мало, что он даже не потрудился узнать, как ты поживаешь, за все эти десятилетия.

И он не нужен тебе! — с запозданием добавила она, а затем, с куда большей правдивостью: Каким бы красивым он ни был и как бы отчаянно ты ни жаждала прикосновений, продолжать эту фантазию нездорово для ума.

И все же идея о том, что он хочет ее — пусть даже самым низменным образом, — была соблазнительной. Край бального зала трансформировался в многообещающе уединенный альков, скрытый от глаз длинными драпировками ткани. О подсознание, имя тебе — верх изящества.

— Это неразумно. Тебе следует сказать мне остановиться, — произнес он низким голосом, хотя его большой палец медленно вычерчивал круги на ее нижней губе.

Несмотря на эхо собственных мыслей — ведь здесь все это ты; именно так работают сны! — она не шелохнулась, когда он наклонился ближе. Запах его магии затрепетал в воздухе вокруг них: старые книги, мешающиеся с медью.

Жизель рывком проснулась в роскошной гостевой спальне, полная разочарованного желания и стремительно нарастающего сожаления. Она долго выдохнула. Разумеется, даже во снах ее Проклятие способен приносить только неприятности.

11

ПРОБА СИЛ



Жизель твердо решила полностью выбросить сон из головы к тому моменту, как в комнате стало достаточно светло, чтобы оправдать подъем с кровати. Едва она опустила ноги на ковер, шторы раздвинулись, впуская золотые лучи рассвета.

— Спасибо, — сказала принцесса потолку, не уверенная, к какому именно месту дома обращаться.

Нельзя нести ответственность за то, что творится во снах, рассуждала она во время утреннего умывания, тщательно следя за тем, чтобы не касаться голыми руками инкрустированных золотом кранов. Кто вообще тратит золото на такие вещи! — думала она с возрастающим раздражением на Проклятие, который, по-видимому, и был виновен в этом абсурде. Хотя он также, судя по всему, отвечал и за наличие горячей проточной воды — роскошь, которую она особенно оценила после нескольких дней, проведенных в лесу.

И все же раздражение помогло успокоить нервы. Вар Гартман писал, что сновидения — это лишь способ разума справляться со стрессами бодрствующего мира. Его диссертация сводилась к тому, что реальные сюжеты во снах ни в коем случае не следует трактовать буквально: например, сны о падении отражают не страх высоты, а символизируют неудачу.

Следуя этой логике, сон о том, как Проклятие собирается ее поцеловать, явился лишь метафорой удивления — подсознание все еще пыталось смириться с тем, насколько настоящий чародей отличается от ее ожиданий.

С другой стороны, она была изголодавшейся по вниманию старой девой, а Проклятие — привлекательным мужчиной, на котором она была зациклена всю жизнь. Не так уж трудно понять, почему подсознание с радостью пошло по этому пути. Унизительно, но ничего сложного. Честно говоря, было бы куда страннее, если бы этот человек ей не приснился.

Принцесса скривилась, но в любом случае это не имело значения. Она не одержимый гормонами подросток, чтобы позволять каким-то снам туманить себе разум.

За ее спиной скрипнула дверь. Жизель резко обернулась, но это оказался лишь кот Зингибер. Должно быть, дом впустил его.

Я голоден, — прокомментировал кот, подбегая к ней. — Покорми меня.

— Ты не можешь попросить у дома?

Дом меня не слушает, — Зингибер запрыгнул на полку рядом с ней. — Живущий здесь Фейри сказал ему этого не делать.

— Зачем ему это?

Ему не нравилось, что повсюду появляются полусъеденные рыбьи головы. Не понимаю почему. Я бы все равно их со временем доел. Они пахли восхитительно! Он очень несносный.

Жизель улыбнулась и провела рукой по спине Зингибера.

— Понятно. Что ж, тогда я тебя покормлю. Только дай мне сначала одеться.

Но я умираю с го-о-олоду, — затянул кот, кружась у нее между ног.

— Одну минутку. — Принцесса надела дневное платье и фартук, подходящие для поисков в пыльной библиотеке, быстро заплела волосы в косу и заколола ее. — Веди.

Однако стоило им выйти из комнаты, как Жизель столкнулась с Проклятием, который как раз поворачивал в этот коридор. Оба резко отпрянули.

— Мои извинения, принцесса, — сухо произнес он. Затем с обвинением уставился на потолок: — Дом перестроил коридор довольно неожиданно. Доброе, э-э, утро.

— Доброе утро, мое Проклятие, — ответила она, чтобы напомнить им обоим, кем он является, поскольку даже мимолетный контакт отозвался во всем ее теле, словно глоток горячего, сладкого ликера, а ноты его магии окутали весь коридор.

Уши фейри дернулись, но он не стал протестовать против такого обращения.

Звучал ли ее голос нормально? Было ли ее лицо естественным? Принцесса много тренировалась скрывать свои чувства и надеялась, что это сработает и сейчас, хотя от воспоминания о сне губы горели. — Я как раз вела Зингибера вниз, чтобы его покормить. — Ее собственный желудок в этот момент решил предательски заурчать. — Ну и себя, пожалуй, тоже.

— Я кормил этого кота полчаса назад.

Жизель метнула на Зингибера возмущенный взгляд.

— Ты сказал, что умираешь с голоду!

Так и есть, — безмятежно отозвался кот. — Ты сказала, что покормишь меня.

— Но он тебя только что покормил!

Не понимаю, как это относится к делу.

— Зингибер, у тебя совсем нет совести. Что ж, позвольте мне проводить вас вниз, принцесса. — Фейри предложил ей руку, излучая напряжение. Проклятие из реального мира определенно не испытывал такого восторга от ее общества, как его двойник из сна.

— Я бы предпочла не прикасаться, — сказала она. — Магия…

Но он уже кивнул, и его плечи расслабленно опустились.

— Разумеется, это весьма благоразумно. Сюда.

Фейри повел их вниз — не в столовую для завтрака и не в парадный обеденный зал, где они были вчера вечером, а обратно на кухню. Прежде чем Жизель успела спросить, куда они идут, он резко остановился: вся его шерсть встала дыбом, а из горла вырвался самый настоящий рык.

Принцесса выгнула шею из-за его спины, чтобы посмотреть на причину такой реакции, и обнаружила большую пепельно-серую наседку, чинно восседавшую перед плитой. Птица вопросительно наклонила голову и закудахтала.

— Вон! — прорычал Проклятие.

Курица закудахтала снова, но когда он шагнул к ней, излучая угрозу, поднялась на ноги, хотя скорее из снисхождения, чем от страха.

Он распахнул дверь в сад.

— Пошла вон!

Выражая кудахтаньем крайнее недовольство, курица выплыла на улицу, хотя далеко не ушла и почти сразу начала принимать пылевую ванну на дорожке. Фейри смерил ее гневным взглядом и захлопнул дверь.

— Как курица попала на кухню? — удивилась Жизель.

— Это была эрдхенне, — мрачно ответил Проклятие. — Не то чтобы вредитель, но она все равно не должна была пройти сквозь защиту. Я думал, что перенастроил чары с учетом твоего присутствия вчера, но сегодня утром они все еще шипят.

— Шипят?

— Высокотехничный магический термин. Надеюсь, дело лишь в паре мелких правок, — легкомысленно произнес он, хотя принцесса видела, что он глубоко обеспокоен. Он встряхнулся: — Ты любишь яйца? — спросил он, шагая к двери кладовой.

— Да, — ответила она, все больше сбитая с толку, пока он доставал свежий хлеб и толстый батон колбасы.

— Кровяную колбасу? Грибы?

— Да, но… ты что, готовишь?

Фейри удивленно поднял взгляд.

— Это проблема?

— Нет, просто я думала, что вчерашний ужин приготовил дом. — Еда ведь действительно волшебным образом появилась из подъемника для блюд, да и он сам говорил, что слуг нет.