Враг имератора (ЛП), стр. 81

ХЛОП — фьють — ХЛОП — фьють.

Воздух наполнял странный мерный ритм. Сознание медленно возвращалось мучительными толчками; головная боль смешивалась с изнуряющей одурью.

Я с усилием разлепила липкие веки. Промокшая до костей, я вся дрожала. Деревянные пол, стены и потолок двигались. Рыбацкие сети качались над головой, а всё вокруг кренилось из стороны в сторону. Спину укрывало нечто тяжёлое и тёплое.

Снаружи ревели волны, а светящиеся пальцы гудели, отзываясь на магию.

Я на корабле.

— Мама… Сквайр… Элла… Аксель? — хрипло позвала я. Язык был словно наждачная бумага, горло саднило, меня мучительно колотило. Кожу покрывали неглубокие раны, но физическая боль меркла перед осознанием оглушительной тишины. Никто не ответил.

Окружавшая меня пустота казалась бескрайней; тревога тяжёлым грузом осела в животе. Невообразимая паника нарастала.

Ты совсем одна, Зора.

Пустота выжгла меня изнутри.

Больше никого не осталось.

Я задрожала сильнее, кожу покрыл липкий пот.

— Сквайр, — жалобно позвала я. — Милый мой.

На сердце стало ещё тяжелее.

Всё поле зрения заняла крохотная голова; растрёпанные перья торчали во все стороны. — Зора любить меня? — сонно ухнул Сквайр, выпуская из клюва серебристый дымок. Склонив головку набок, он смотрел на меня огромными жёлтыми глазами с неизменно встревоженным выражением.

Я попыталась поднять руки, но тело сковала такая слабость, что пошевелиться было невозможно. По лицу потекли слёзы. — Конечно, милый. Ты всё ещё со мной, — всхлипнула я, когда он потёрся щекой о мою.

— Зора — моя семья, — торжественно пропел он.

— А Сквайр — мой. — Я потёрлась лицом о его мордочку, наслаждаясь знакомым запахом магии и перьев, пока он прижимался ко мне. Мы всё ещё были вместе.

Присмотревшись, я поняла, что лежу на спине: меня окружает что-то тёплое, а Сквайр устроился у меня на ключице. Паника схлынула с головокружительной быстротой. Поразительно, насколько всё меняет присутствие друга. Я расслабилась в дивном тепле, устало вздохнула, запрокинула голову и посмотрела вверх.

Надо мной блеснули перламутровые глаза. Я завопила. Сквайр из солидарности завизжал тоже (очень помог).

Тарантул смотрел на меня сверху вниз, недовольно поджав губы. Холодные глаза над забрызганной кровью маской пристально изучали моё лицо.

Ох.

Нет.

Я лежала поперёк его груди, а он баюкал меня, по-хозяйски положив обе ладони мне на низ живота. Длинные ноги охватывали меня; рядом с его бёдрами мои казались крохотными, а исходившее от него тепло — бесконечным. Он бережно убрал с моего виска мокрые пряди, поправил косу, а потом прижал запястье ко лбу.

— Равенал, у тебя жар, — резко сказал он. От злости голос понизился на октаву, однако держал он меня нежно.

— Зора — больная женщина, — скорбно пропел Сквайр.

— Да. — Подо мной напряглось тело Тарантула. — Она заболела, потому что по глупости несколько часов скакала сквозь бурю. А потом вместо того, чтобы отступить в безопасное место, полезла драться с пиратами. Теперь её организм не справляется с терморегуляцией. Она без всякой нужды подвергла себя опасности… снова.

— Зора — мой друг, — каркнул Сквайр, защищая меня.

— Зора опасна сама для себя, — возразил Тарантул. — Ни одной женщине ещё не грозили столь пагубные последствия собственных безрассудных решений.

— Я любит семечки, — ухнул Сквайр, явно ошеломлённый накалом беседы (его можно понять). Он спрыгнул вниз и свернулся клубочком у меня на коленях.

— Она, — слабо произнесла я, — в полном порядке и не любит, когда её обсуждают, не… — Приступ кашля оборвал меня.

— О да, ты, несомненно, в полном порядке. И в очередной раз убедительно доказала, что я ошибался, — язвительно произнёс Тарантул, хотя правой рукой ласково гладил меня по голове, а левой растирал бедро. — Наглая, ненормальная женщина.

Язвительный ублюдок возомнил себя великим остряком.

Я скорчила рожу.

— Невыносимая, невоспитанная распутница, — проворчал он.

— Всегда рада послужить общему делу… — Меня снова скрутил мучительный кашель.

Тарантул выругался ещё громче.

Я упивалась своей маленькой победой: мне удалось его разозлить.

Он потянулся к стоявшему рядом глиняному кувшину. Давно разорванные цепи загремели, волочась по дереву; кандалы на его запястьях поблёскивали, будто украшения.

Он порвал их, словно те были сделаны из ниток.

— Глотай, — потребовал он, бережно поднося чашку к моим губам и вливая воду в рот. — Осторожнее, маленькими глотками, — предупредил Тарантул, когда я принялась жадно пить и подавилась.

Когда спазмы в лёгких унялись, я безвольно откинулась на него, чувствуя, как по телу разливается тепло, природу которого я отказывалась признавать.

— Ещё глоток… прошу. — Он влил мне в рот ещё немного воды.

Я проглотила.

— Да, вот так, — тихо произнёс он. В голосе слышались чувства, которые я не могла распознать. — Ты прекрасно справляешься.

Правда?

— Ты сведёшь меня в могилу, — почти мечтательно сказал он, отставляя чашку.

Я кивнула. — Верно.

— Мечтай, — пробормотал он и снова принялся нежно гладить меня по лбу, удерживая в объятиях. — Какие высокие цели для крестьянки.

— А вот и он — королевский ублюдок.

Он лениво ухмыльнулся и подмигнул мне так, словно мы веселились. А мы веселились? Я уже не понимала.

РЁВ. Разнёсся драконий клич, и хлопанье крыльев участилось. Корабль под нами резко накренился и заходил ходуном.

Чума тянет корабль.

От воспоминания о золотой чешуе и свирепых клыках у меня по спине пробежал холодок. Тарантул крепче прижал меня к себе и принялся растирать мои руки. Казалось, он на удивление доволен уже тем, что просто держит меня, источая жар, словно печь.

Сквайр тихонько ворковал у меня на коленях и покачивался вместе с кораблём, наслаждаясь морским приключением.

Тарантул шевельнулся, продолжая баюкать меня, — живой, опасный до дрожи. Я попыталась глубже погрузиться в сознание охотницы, остаться холодной и отстранённой, но рядом с ним это было невозможно. Стоило маме ко мне прикоснуться, как вся внутренняя защита рушилась, но больше никому прежде не удавалось обезоружить меня одним своим присутствием. До него.

Волны разбивались о борт корабля. Наверху люди что-то кричали о мачте и правом борте. Пираты?

Суровая действительность пробилась сквозь тёплый лихорадочный туман. — Где моя мама?

— Нас везут к ней, — ответил Тарантул.

— Пираты везут нас к Александру? — переспросила я. — Чтобы совершить обмен?

Его ладонь замерла у меня на лбу, но большой палец продолжал двигаться взад-вперёд, поглаживая кожу и восхитительно сводя меня с ума. Тарантул шумно выдохнул.

— Да, — сказал он.

Я ждала.

Продолжения не последовало.

Я раздражённо фыркнула.

— То есть… полагаю, что да, — тихо добавил он, всё так же едва заметно двигая большим пальцем и путая мои мысли. — Я был слишком занят тем, что меня било током.

— А-а, — отозвалась я. — Похоже на божественное вмешательство.

— Да… Это судьба, сикзал.

Другой рукой он обхватил меня поперёк груди и теснее прижал спиной к своему бьющемуся сердцу. В тишине мы дышали в унисон, а невысказанные слова кричали между нами. В воздухе всё ещё витал запах обожжённой кожи, и колючие лозы обвили моё сердце.

— Прости за ошейник, — тихо произнесла я, решив испробовать новый способ разговорить его. — Если бы я не выронила регулятор, им бы никогда не удалось тебя схватить…

— Молчи, Равенал, — оборвал он. — Ты не всё знаешь.

Я напряглась и попыталась сесть, вырваться из объятий, но сил не хватило. В насыщенном аромате тёмной вишни появились нотки… убийственных наклонностей? Я вдохнула глубже. Когда он успел перестать пахнуть опасностью и начать пахнуть безопасностью? Опасность возрастала с каждой секундой, моя защита слабела.