Враг имератора (ЛП), стр. 73

Элла нахмурилась. — Не разговаривай с ней таким тоном.

Я открыла рот, чтобы согласиться.

— Остановите их! — крикнул кто-то, и затрубил рог.

— Вперёд! — Тарантул хлестнул поводьями.

Близнецы пришпорили коней, и наши скакуны рванули вперёд, с грохотом промчались по улице, вылетели за ворота и ворвались в тропический лес. Тёплый ветер хлестал распущенные мокрые волосы, отбрасывая их прямо ему в лицо.

Тарантул отвёл пряди в сторону. Грубые подушечки пальцев прошлись по моему горлу, и меня охватила дрожь.

— Откуда у тебя этот шрам?

— Он у меня всегда был. Ты просто не замечал.

— Нет. — Пальцы сжались на моём горле, а от его дыхания кожа покрылась мурашками. — Невозможно. Я замечаю в тебе всё. Всегда.

— Этого не заметил, — прошептала я, промёрзшая до костей.

Мне удалось второй раз избежать смерти.

Словно почувствовав мою печаль, Тарантул медленно отнял руку. Впервые в жизни не стал допытываться. Мы ехали молча. Тянулись долгие часы. Его бёдра мощно двигались позади моих, умело повторяя ритм коня. Твёрдая грудь жарко прижималась к моей спине. Мы двигались как одно целое.

В отличие от прошлой совместной поездки никто не истекал кровью. Зато я промокла насквозь, а одежда у нас обоих просвечивала. В лучшем случае мы выглядели непристойно, в худшем — откровенно вульгарно.

Мысли свернули на порочную тропу. Всё из-за травмы. Других причин нет. Совсем.

Когда плотоядные кони ускорили свой жестокий бег по открытой пустыне, Тарантул так тесно прижался ко мне, что наш пот смешался, а я перестала понимать, где заканчивается его зло и начинаюсь я. Больше ничего не имело смысла. Антихтон был ложью. Существовали лишь анархия, магия и Туман. Мы и правда жили в мрачные современно-средневековые времена.

— Что такое? — холодно спросил Тарантул — ядовитое паукообразное в мужском теле. Вокруг песок сливался в размытые полосы. — Почему ты вдруг напряглась?

Он голодно смотрел на меня сверху; маска ослепительно сияла на солнце. Серебряный шрам мерцал отражённым светом на моём лице. «Ты должна сражаться за тех, кто не способен помочь себе сам».

— Мне страшно, — прошептала я, украдкой глядя на него из-под ресниц.

Тарантул напрягся и заходил желваками. — Тебе… следует бояться.

Он прижимал меня теснее, чем собственная тень; каждая клеточка моего тела мучительно ощущала его. Мне нужно убраться подальше от этого мужчины. Он хлестнул поводьями и обхватил меня руками, прижимая к широкой груди, словно заключённую в клетку.

В конце концов я потеряла сознание.

* * *

Аксель негромко пел глубоким баритоном. Он оказался исключительно одарённым певцом, а его мрачная песня погружала всё вокруг в сонное марево.

К щеке прижималось что-то восхитительно твёрдое и тёплое. Моргнув, я не сразу поняла, где нахожусь. Я уткнулась лицом в чью-то подмышку. Напрягшийся бицепс удерживал меня в седле. Я резко выпрямилась, вытерла слюну с подбородка и нервно подняла взгляд.

Тарантул смотрел сверху. Проницательные глаза из-под полуопущенных век изучали моё лицо.

Я отвела взгляд.

На горизонте светился туманный рассвет. Сквайр ухал, сидя на голове коня и подняв клюв, пока пустыня неслась вокруг. Сухой воздух царапал нос, бесконечный чужой мир песка тянулся во все стороны. Рядом ехали близнецы, позади наших коней клубился пыльный след. Элла тёрла усталые глаза и, ссутулившись, ехала в полусне, а Аксель тревожно за ней наблюдал.

Судя по тому, насколько прояснились мысли, способность рассуждать здраво ко мне вернулась. Нос наполнил запах тёмной вишни, к пояснице прижималась твёрдость. Я рванулась вперёд и чуть не выпала из седла. Он вернул меня на место.

Тарантул сердито заворчал; рокот отдался у него в груди.

Сквайр повернул голову и посмотрел на меня вечно удивлёнными широко раскрытыми глазами. — Доброе утро, Зора! — радостно ухнул он.

— Доброе утро, дорогой. — Я послала ему воздушный поцелуй и попыталась отодвинуться вперёд.

— Привет, шлюхастый паук. — Сквайр застенчиво спрятал клюв (не помогло).

Тарантул помахал. — Здравствуй, птичка.

Сквайр чирикнул и отвернулся, словно смутился.

Тарантул усмехнулся и подался бёдрами вперёд, по-прежнему обхватывая меня ногами. По шее неприятно стекали капли пота. Он следил за их движением. Высунул кончик языка и смочил нижнюю губу.

Я открыла рот, чтобы его отчитать, но увидела слева глубокий каньон. Мы приближались к Скорпионьей Норе. Что за великий план у Маршала?

Время тянулось мучительно медленно.

Наконец кони с грохотом остановились перед ангаром базы. Мы устало спешились — потрёпанные до единого.

Едва наши ноги коснулись песка, с десяток Теневых Клинков навели оружие на Тарантула.

Аксель спрятал Эллу за спиной и увёл подальше. Я шаг за шагом двинулась к ним.

— Что всё это значит? — потребовал Тарантул.

Кусачий ветер хлестнул волосами по моему лицу и пронёсся сквозь строй Багровой армии.

Райс метнулся к Тарантулу сзади. Щёлк. Высоко на шее сомкнулся новый тонкий шоковый ошейник.

Тарантул застыл, сжав челюсти. Металл сиял на солнце, бриллиантов на нём было ещё больше, чем на прежнем. Одним плавным движением Райс вставил ключ в замок и снял старый ошейник. На меня он не посмотрел.

Тарантул стоял неестественно неподвижно.

Маршал выступила вперёд; плащ развевался. — Ваше соглашение основывалось на том, что вы всегда будете… обезврежены. Шоковый ошейник — часть условий. Это всего лишь технический вопрос… ради безопасности Рыцаря Зоры. — Она вложила мне в ладонь новый регулятор. Затем повернулась к Тарантулу. — Рыцарь Зора проводит вас в личные покои. После этого я опрошу каждого по отдельности.

Элла что-то беззвучно сказала через плечо — кажется, обещала зайти проверить меня, — но Аксель заслонил её телом, полностью скрывая от меня, и повёл к их комнате. Теневые Клинки низко поклонились и образовали вокруг уходящей Маршала безупречный строй.

И вот мы с Тарантулом остались единственными Магами в ангаре. Вокруг суетились солдаты в алом, но все держались подальше.

Тишина сгущалась.

Тарантул ничего не сказал, но губы изогнулись, а глаза обещали расплату. Слова ему не требовались. Порыв ветра прошептал у моей яремной вены.

— Даже не смей ничего предпринимать, — предупредил он.

Я прибавила напряжение и побежала.

* * *

Мы с Тарантулом снова оказались в четырёх стенах, на кроватях, стоявших слишком близко. Кончик языка покалывало электричеством, пока он дёргался на матрасе, а я наблюдала.

Наступила ночь, но лунный свет не смягчал напряжения в залитой тенями комнате. Сквайр храпел в моей постели, уютно устроившись под одеялом и положив голову на подушку.

Я выполню Задание.

Моя рука не дрожала, когда я время от времени поворачивала регулятор.

Правило выживания: никогда не заключай мир со злом — только войну. Не впускай тьму.

Ярко вспыхивали искры. По-прежнему полуобнажённый Тарантул стонал от боли, стучал кулаками в стену; звенели цепи. Изголовье ритмично раскачивалось. Серебряные сапоги дёргались, свисая с короткой кровати.

— Мерзкая женщина, — выплюнул он.

Кроткие не выживали. Не в нынешние времена — и особенно пока он отравлял мир своим присутствием. Садисты не заслуживали милосердия. Я стояла возле его кровати, широко расставив ноги для равновесия, всё ещё в грязной одежде.

Мне нужны были ответы, и они были у него.

— Почему ты называешь меня вассалом? — снова спросила я. — Когда Император нападёт на Вестмир? Зачем вы хотите всех нас поработить?

Его губы сжались, глаза обещали боль.

— Зачем ты убил Аврору?

Неоново-голубые огни плясали в воздухе. Даже под пыткой он умудрялся выглядеть лощёным и элегантным: рубашка распахнута, живот судорожно сжимается. Жизнь несправедлива.