Враг имератора (ЛП), стр. 72

Я ахнула.

— Я буду наблюдать, — сказал Бесплодный. — Потерпишь неудачу — моё благословение будет отозвано. Преуспеешь — получишь его навеки.

Я справлюсь, — яростно подумала я, уверенная, что способна быть хорошим человеком.

Бесплодный покачал головой. — Твои нынешние желания не имеют значения. Эти воспоминания исчезнут. Я сужу не разум, а душу.

* * *

Глаза распахнулись. Я парила под водой. Рядом неподвижно висел мужчина; из раскрытого сердца торчала рукоять моего кинжала. В живых остался лишь один из нас.

Везение? Нечто гораздо худшее.

Оттолкнувшись ногами, я вынырнула и судорожно втянула воздух. Перевалилась через бортик и торопливо поползла прочь, ударяясь коленями и лодыжками. Ладонь с мерзким хлюпаньем угодила в медвежье сердце. Стоя на четвереньках, я оглядела пустую купальню.

Бассейны пузырились.

Мальчик исчез.

Кровь была повсюду, полосами покрывала плитку. Я схватилась за горло; пальцы страшно дрожали. Один выпуклый шрам пересекал гладкую, целую кожу.

Это было наяву.

Согнувшись, я извергла воду и желчь. Провела ладонями по лицу, задержав пальцы на самом длинном шраме.

В луже кровавой воды отражалось его металлическое сияние.

Толстый и выпуклый.

Магический.

Сказка оказалась правдой; я была одним из легендарных Хранителей леса. — Ты должна сражаться за тех, кто не способен помочь себе сам, — хрипло повторила я, снова надрывно откашливая воду. — Проще простого. Ясное указание. — Я вдавила ладони в глаза, словно могла силой загнать слёзы обратно.

Можно подумать, у меня сейчас других забот мало.

В красном бассейне плавало тело с длинными тёмными волосами. Онемев, я смотрела на него сверху. Задержав дыхание, я, пошатываясь, поднялась; колени дрожали.

Я благословенна или проклята?

Пошатываясь, я медленно повернулась вокруг себя, ожидая, что хоть что-нибудь обретёт смысл. Но смысла не было. Впервые в жизни я не была уверена ни в чём на свете. Что-нибудь вообще реально? Медвежье сердце смотрело на меня, а я отказывалась думать о том, кем был мужчина в бассейне. Ведь это был тот же зверь. И о том, что это означало для Антихтона.

Сказочные существа не могут быть настоящими? Разумеется, не могут.

Правильно.

Правильно?

Я подняла взгляд на дыру в стене дальней комнаты. Как в забытьи, пробралась обратно. Тарантул лежал у деревянной стены с закрытыми глазами. Напротив него без сознания лежали близнецы. Надо им помочь. Надо… Надо… Я по-прежнему не могла думать.

Прижав ладонь к колотившейся груди, я царапала себя, отчаянно пытаясь вдохнуть. Казалось, я всё ещё под водой. Что-нибудь вообще реально? В мире не осталось ни порядка, ни смысла. У меня случился метафизический срыв.

Слишком многое случилось слишком быстро.

Захлюпали шаги. Я с рычанием оскалилась, резко обернулась и подняла светящуюся руку.

— Вот. — В дверях стояла прежняя женщина и дрожащими пальцами держала флакон с жидкостью. — Я н-нашла противоядие в его кабинете. Как вы велели.

Она побледнела, увидев исчезнувший кусок стены. Затем — мужчину в воде и исполинское сердце лютого медведя.

— Я… я… я… — Она попятилась от меня.

— Стой. — Голос прозвучал низко и жёстко. Она замерла. — Дай противоядие им. Сейчас же. Сначала Элле. — Я кивнула через плечо на Эллу.

— Да, Рыцарь. — Не то кланяясь, не то приседая в реверансе, она засеменила через комнату, прижала флакон к губам Эллы, затем Акселя. Потянулись долгие секунды. Наконец близнецы судорожно вдохнули и, заходясь кашлем, выплюнули зелёную жидкость. Аксель тут же схватил Эллу, проверяя, не ранена ли она.

Женщина нерешительно направилась к Тарантулу, то глядя на меня, то снова на него, словно ждала, что я велю ей остановиться. Скажу, что его спасать не нужно. Слова обжигали кончик языка, но произнести их я не сумела. Всё только ради Задания. Вот и всё.

По-прежнему глядя на меня, она вылила содержимое флакона ему в рот и отступила.

— Ты хорошо справилась, — сказала я всё тем же непривычным уху басом. — Содружество благодарит тебя за службу.

Дрожа, она поклонилась. — С-спасибо, Медведица Севера.

Из горла Тарантула вырвался резкий хрип.

С трудом вдохнул.

Девушка убежала, скрывшись за остатками двери.

Глаза Тарантула распахнулись. — Как… ты… смеешь… подвергать… себя… опасности?

— Как обычно, — пробормотала я, слишком потрясённая, чтобы придумать что-нибудь остроумное.

Бесплодный коснулся моего лба.

Я умерла в десять лет, а потом ещё раз — только что.

Расцвела одинокая роза. Она пылала.

Всё это время я находилась в смертельной опасности. Всякий раз, когда я едва не совершала хладнокровное убийство, лес наблюдал за мной, готовый отнять второй шанс на жизнь. Столько раз я подходила вплотную к краю, но вопреки всему выжила. Такая удачливая, удачливая, удачливая, удачливая. Дрожа и почти ничего не видя, я пошатнулась к Элле.

— Где Арктур? — потребовал Тарантул.

— Мёртв.

— Откуда ты знаешь, что убила… — Его голос оборвался: он повернулся туда, куда я указывала, — сквозь зияющую дыру на месте стены.

В дымящемся бассейне громко лопнул пузырь, и я вздрогнула, подавив крик. Нервы были измотаны. Меня трясло. Голова не соображала.

— Это его… вырванное сердце? — медленно спросил Тарантул. — Равенал, ты сама сразила зверя?

Я пожала плечами.

Тарантул прижал руку к груди, пальцы сжались. — Не может быть. — Он пожирал меня глазами, пылавшими дикой одержимостью.

Я открыла рот, снова его закрыла, но не издала ни звука. Антихтон был вовсе не тем, чем казался. Возможно, и я тоже.

24

В стиле палача

Мы шли втроём, и я опиралась на близнецов. Тарантул впервые не произнёс ни слова. Он оправился быстрее всех и шагал впереди по улицам Бабилона, сияя магией. Мог бы хотя бы поблагодарить меня за спасение.

Я была разбита.

После смерти ноги плохо слушались.

Когда мы наконец добрались до конюшен при гостинице, близнецы разошлись седлать своих коней. Тарантул привязал моего лютого коня к своему; я собиралась возразить, но забыла, как говорить. Он крепко схватил меня за плечо.

— Что? — беззвучно спросила я.

Он яростно нахмурился, покачал головой, повернулся к коню, развязал поклажу и достал одну из фляг. Выдернул пробку, развернулся — вода окатила моё лицо. Видимо, сегодня я ещё недостаточно тонула. Ругаясь и отплёвываясь, я вытерла глаза и лицо.

— Я проверяю теорию, — спокойно сказал он, наблюдая за мной со скрещёнными руками.

— Сейчас я тебе покажу…

Он вылил остатки воды мне на голову. — Чувствуешь какие-либо изменения?

— Нет. — Я спрятала руки за спину, надеясь, что они не светятся. Он не должен узнать.

— Серьёзно, как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Так, будто хочу задушить тебя голыми руками…

Тарантул поднял меня и усадил в своё седло. Прежде чем я успела пошевелиться, сел сзади и напряг бёдра, запирая меня между ними. Они излучали печной жар и не имели никакого права быть настолько… ошеломляющими. Смерть повредила мне мозги.

Сквайр уселся на седле и затянул бессвязную песню мимо нот, а Аксель тихо подхватил припев.

— Ты в порядке? — вяло спросила Элла: её тело ещё не оправилось от яда. — Я люблю тебя, Зора.

— И я тебя очень люблю, — искренне ответила я.

Элла всхлипнула, и мы потянулись друг к другу между лютыми конями. Наши пальцы соприкоснулись; мы улыбнулись, разделив миг покоя среди ужасов.

— Достаточно. — Тарантул (один из ужасов) притянул меня назад в седле, прижав к себе. — Нам пора.