Враг имератора (ЛП), стр. 37

Тарантул шумно выдохнул. — Ты. Не. Властна. Над. Мной. — Он чеканил каждое слово, а акцент искажал твёрдые согласные.

Я потянулась к лежавшему на столе регулятору, но его рука метнулась так быстро, что глаз не успел уследить. Прежде чем я успела схватить устройство, он наставил металлическую вилку мне на горло. Тупые зубцы застыли у самой кожи.

— Попробуй, — тихо бросил он. — Мы оба можем играть в убийство, если ты того желаешь. — Холодная улыбка обещала, что он с радостью вонзит в меня вилку и нанесёт тяжкие увечья.

Я с тоской посмотрела на регулятор.

Он прижал зубцы вилки к моей шее — не настолько сильно, чтобы проколоть кожу, но достаточно, чтобы я оцепенела от страха. Первобытная паника. Я медленно потянулась к своей вилке и вдавила её в верхнюю часть его бедра, прикрытого тканью. Он хрипло выдохнул; его вилка проскребла по моей коже вниз.

Близнецы переводили взгляд с меня на него; на их лицах застыло одинаковое беспокойство.

— Не волнуйтесь. — Я прочистила горло. — Я сама с ним разберусь.

Он надавил вилкой сильнее; меня кольнула боль, а старый след укуса на горле защипало.

— Еду надо есть, а не друг друга, — лениво протянул Аксель. — Хотя я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Зора… — Он подмигнул и драматичным шёпотом добавил: — Из-за его… огурчика.

— Солёного! — ухнул Сквайр, вспомнив строчку песни (крайне бесполезно).

Румянец пополз по шее Тарантула до самых ушей, и мы одновременно убрали вилки.

— Я ни за что не стала бы есть такого, как он, — сказала я Акселю, не понимая, почему голос стал таким хриплым.

Тарантул прикусил полную багровую нижнюю губу. — За себя говори, — пробормотал он.

— Что? — Я уже ничего не понимала. Сердце колотилось в горле, бёдра крепко сжались.

— Я бы тебя… вылизал.

Я дёрнулась, и стул заскрипел.

Взгляд Тарантула из-под полуопущенных век изменился: лёд расплавился, а от него исходило жестокое удовлетворение. — Тебе следует очень меня бояться, Равенал. То, насколько сильно я этого желаю… недопустимо.

Я аккуратно положила вилку рядом с тарелкой и жадно осушила стакан воды. Прохладная жидкость смягчила саднящее горло.

Аксель прищурился. — Что он сейчас сказал? — тихо спросил он Эллу.

— Он хочет её съесть, — прошептала та в ответ.

Колени болезненно ударились о стол.

Близнецы одновременно повернули головы и стали изучать нас, словно научные образцы. Я пила всё быстрее, пытаясь потушить нескончаемый пожар. Вода пролилась на подбородок и стекла по горлу. Я торопливо вытерла её. Лицо горело от смущения, я чувствовала себя дурой. Собравшись, стала ждать язвительного замечания о своей невоспитанности.

Тарантул застыл, тяжело дыша, словно моя хворь была заразной.

Элла прикрыла рот, пытаясь скрыть смех.

— О, ты сладко мучаешь меня, — с издёвкой пропел Аксель; глаза его оставались холодными.

— Как восхитительно, — протянул Тарантул, отвечая Акселю тем же презрением, хотя взгляд то и дело возвращался ко мне. — У нас есть шут. Или ты ещё и королевский подтиральщик? Я люблю свежие полотенца и руку помощи при… иных затруднениях.

— Нет. — Аксель оскалил клыки. — Я не прислуживаю мужчинам. Я творю искусство, потому что это моя страсть. — Он запел: — Сексуально жесток — мной играешь ты снова, а тело твердо, как огурчик…

Мы с Эллой одновременно замотали головами.

Аксель, который, судя по всему, хотел умереть, улыбнулся. — Солёный.

Лицо Тарантула пошло пятнами; алая краска залила щёки и поползла под маску, пока он в ужасе смотрел на Акселя.

— Шут, ты жить желаешь? — медленно спросил Тарантул с тихой угрозой. — Ни один бард ещё никогда…

— Подожди, ты знаком с самыми настоящими бардами? — спросила я.

— Ой, как страшно. — Аксель закатил глаза, а Элла никак не могла отдышаться.

Тарантул нахмурился, глядя на меня. — Разве у тебя нет личных бардов? На Вестмире это не принято?

Мы втроём разинули рты. Даже Элла перестала смеяться.

Сквайр прощебетал: — У Зоры есть Сквайр!

Я подняла руку и погладила его по голове. — Совершенно верно, милый.

Глаза Тарантула сузились. Он всё ещё был ярко-красным и старался ни на кого из нас не смотреть. — Это всего лишь личный шут, — пробормотал он. — Ничего особенного.

— Ты самый оторванный от реальности человек из всех, кого я встречала, — сказала я.

Уголки его губ опустились в недовольной гримасе. — Разумеется, нельзя сравнивать богачей с чернью. Беднякам не пристало тянуться к знати — моя ошибка. Я запамятовал.

— И всё же, — прорычала я, — сейчас ты во власти безродной крестьянки.

— Ах, вот тут ты и ошибаешься. — Его клыки были пугающе острыми. Наверняка ужасная игра света. — Это ты в моей власти, Равенал. И я как раз занимаюсь твоим обучением.

— Такие, как ты, ничему меня не научат. — Я взяла регулятор; пальцы свело. — Здесь командую я, ублюдок.

— Возможно, ты командовала своими жалкими прежними любовниками, но не мной, отродье. — Наклонившись ближе и вторгаясь в моё личное пространство, он заговорил на октаву ниже: — Когда ты… кончишь, то будешь подо мной.

Я подавилась воздухом; разъярённому мозгу потребовалась секунда, чтобы понять смысл. Постой, он ведь не говорит о…

Элла громко ахнула. Значит, я не ослышалась.

— Подождите, что он сказал? — спросил Аксель. — Будь всё проклято, я прослушал.

— Добавка и напитки, — громко объявил вошедший солдат, разрядив нараставшее напряжение. Он заменил пустую миску фасоли полной. Бобовые были основой рациона в Срединных землях, и я успела их полюбить.

Мы с близнецами с жадностью набросились на еду. После тренировок с Маршалом я умирала от голода, а в последние дни мой желудок словно превратился в бездонную яму. Я никак не могла наесться.

— Принесу третью перемену, — сказал мне солдат.

— Спасибо. — Я улыбнулась ему с набитым ртом.

Солдат вздрогнул; поднос затрясся в его руках, когда Тарантул мрачно на него посмотрел.

Передо мной и близнецами поспешно поставили три деревянные кружки. Они были запечатаны, а крошечные деревянные соломинки каким-то образом встроили прямо в стенки сосудов. Наверное, жидкость залили через узкое отверстие для соломинки. Близнецы тут же принялись высасывать содержимое, облегчённо вздыхая и громко глотая.

— Что это? — спросила я у солдата.

— Особая лечебная жидкость для магов. После Железного ритуала прошло достаточно времени, и теперь ваше тело способно её усвоить, — ответил он. — Она помогает укрепить магию и разработана специально для…

— Уйди, — сказал Тарантул. Солдат поклонился и поспешил прочь.

— Это было грубо, — заметила я.

— Паучий мужчина очень грубый, — согласился Сквайр, лёжа животом вверх на моей макушке. Мы оба делали вид, что одно из его перьев не свисает у меня на лоб.

Я с недоверием уставилась на странную кружку. — Она… вкусная?

Аксель махнул мне рукой, призывая пить; пока он глотал, глаза сияли, а щёки наливались здоровым румянцем. Набравшись духу, я сделала крошечный глоток и ахнула. Вкус был восхитительным — сладкая вишня. Но стоило глотнуть глубже, как жидкость сделалась кислой. Рот наполнило ужасное послевкусие смерти. Я подавилась и прикрыла рот тыльной стороной ладони. Протухло. Что бы мне ни дали, оно испортилось.

— Что за проклятая дрянь? Какая гадость.

Все уставились на меня. Даже Сквайр свесился с моей макушки надо лбом; жёлтые глаза сияли.

— Что? — спросила я.

Аксель отставил свой напиток, забрал мой и сделал большой глоток.

— По-моему, очень вкусно, — растерянно сказал он и слизнул бордовую жидкость с губ.

— Сладкая вишня? — спросила я.

— Да. — Элла поставила пустую кружку. — Тебе не нравится? — Сок окрасил её зубы, и она слизнула его.