Враг имератора (ЛП), стр. 36
Аксель лениво ухмыльнулся, показывая собственноручно заострённые клыки. — Я съел, а Элла — нет. Следующую неделю он отказывался меня кормить… Не то чтобы я мог есть, учти, — из-за боли в кишечнике. Он сказал, что я тупее кукушки-бегунка, которая спаривается с лютым скорпионом. И был прав.
— Папа был чокнутым, — с нежностью сказала Элла.
— А я бы не стала есть, — сказала я. — Даже в первый раз. Даже если бы мама велела.
Аксель кивнул. — По словам папы, это вполне логично. Парни притворяются, будто всё иначе, но втайне всем нам нравится, когда нами командуют. Девушки гораздо сложнее.
Хочет ли Тарантул, чтобы я им командовала? Желудок скрутило, и по какой-то причине эта странная мысль никак не выходила из головы. Или это я хочу, чтобы он командовал мной? Не думай об этом, Зора.
Здесь стало жарко?
Мысли уплыли.
Он хорошо смотрелся бы на коленях.
Умоляя меня о пощаде.
Голый.
Элла громко вздохнула, погружённая в ностальгию, Аксель точил заточку, а я боролась с непристойными мыслями. Грудь опалило жаром, щёки запылали.
Сможет ли он заставить меня умолять? Я хочу оказаться под ним или сверху?
В надежде сменить тему я спросила Эллу, каково находиться в истребителе и катапультироваться из кабины. По её словам, это ужасно: сила тяжести вдавливает тебя в кресло, а затем, когда кувыркаешься в воздухе, возникает жуткое ощущение падения.
Звучало божественно.
Надеюсь, однажды я полечу.
— Давай-ка, — сказала я, садясь и пытаясь проветрить голову. — Поменяемся местами. Теперь я заплету тебе волосы. — Элла с готовностью легла, устроив голову у меня на коленях. Я разделила её волнистые волосы на пряди и туго заплела. — Чем ты развлекаешься?
— Люблю делать наброски, — ответила она. — Когда часами рисуешь в тишине, обретаешь равновесие. А ты?
— Катаюсь на сноуборде — как можно быстрее вниз по горному склону.
Элла поморщилась. — Ненавижу высоту. Я стала переносить её лучше, но каждый подъём на вертолёте всё равно ужасен.
— Нет. — Я покачала головой. — Это упоительно. Кувыркаешься в воздухе… и свободна.
Она посмотрела с сомнением.
Аксель приподнял бровь. — Слышала о сёрфинге по барханам? Тебе наверняка понравится, хотя кататься так же хорошо, как я, ты, разумеется, не сможешь.
Мы с Эллой закатили глаза.
— Ещё я люблю с кем-нибудь перепихнуться, — продолжил Аксель. — Тут есть солдат по имени Кейн. В постели — полнейшее разочарование. Держись от него подальше.
Я ахнула. — Это тот идиот, которого я спасла от скорпиона… Ты с ним спал?
— Всё было плохо. — Аксель поморщился. — Даже не могу передать, насколько. Что бы ты сейчас ни представляла… всё было ещё хуже.
— Фу, — сказала Элла.
Я покачала головой. — Не хочу знать.
— А вот медик Сара — совсем другое дело. — Аксель поцеловал сложенные пальцы. — Но ещё я обожаю сочинять музыку. Спасибо, что спросила о моих увлечениях, Зора. Я очень это ценю.
— Не за что, — с таким же сарказмом ответила я, отчаянно стараясь не представлять голого Кейна.
С холодным взглядом и озорной улыбкой Аксель вытащил из-под кровати маленький деревянный инструмент и дёрнул струну. — Это скрипка. Не благодарите.
За что благодарить?
Он спрыгнул с кровати, в прыжке развёл ноги ножницами и опустился перед нами на колени. — Вы готовы?
— Я готов! — ухнул Сквайр, подлетел и уселся на голову Акселя.
— Эм… нет? — ответила я.
Элла покачала головой. — Прошу, только не опять.
— Поздно! — крикнул Аксель. — Привет, Скорпионья Нора! Спасибо, что пришли сегодня! — Он закивал головой, а Сквайр изо всех сил держался за его волосы. Оскалив клыки, Аксель запел низким театральным голосом:
«Две земли у Антихтона —
Вестмир и Азот:
В одной — пески и Коммуны,
В другой — замок и ров».
— А теперь припев! — Аксель отложил скрипку, поднялся и закачался, запрокинув голову.
«Средневековый модерн, как же всех ты нас терзаешь.
Битых, бьющихся в бою, до земли нас сокрушаешь.
Край бедняков против края короны.
Средневековый модерн, как падём — ты наблюдаешь:
Из вертолёта прямиком на землю нас бросаешь».
Аксель схватил скрипку, провёл по струнам и, опустив голову, с надрывом запел ещё более глубоким баритоном:
«Рыцари магию гасят, спасая,
А маги короны нас бурей разят.
Тёмные дни породили мерзавца —
Паука-негодяя с железной волей.
О Тарантул, ты мучаешь сладко меня.
Сексуально жесток — мной играешь ты снова.
Усмешка твоя всех сокровищ ценнее,
А тело твердо, как огурчик солёный».
— Теперь вы пойте припев, — протянул Аксель, указал на нас и принялся ждать.
Элла с мольбой посмотрела на меня, и я пожала плечами. — Я не помню, — прошептала ей. — Не знала, что потом будет контрольная.
Аксель разочарованно покачал головой; его весёлый задор резко контрастировал с суровым взглядом. Он запел низким голосом:
«Средневековый модерн, как же всех ты нас терзаешь.
Битых, бьющихся в бою, до земли нас сокрушаешь.
Край бедняков против края короны.
Средневековый модерн, ты рыдать нас заставляешь:
В драконьем огне, искалечены, ползаем мы».
Аксель отвесил глубокий поклон и ухмыльнулся. — Не благодарите.
— Никто и не благодарил, — заметила я.
Его глаза сверкнули. — Именно. Вы обе совершенно не цените того обаяния, которым я скрашиваю жизнь на этой убогой базе.
Не удостоив брата вниманием, Элла встала и потянула меня за собой. — Пойдём ужинать. — Мы попытались поскорее уйти. К несчастью, Аксель со Сквайром на голове последовал за нами по пятам, что-то напевая.
У обеденного стола в нашем крыле уже стояли привычные стулья. Сегодня нас ждало целое пиршество: мясо лютого скорпиона, фасоль, хлеб и овощи.
Я набрала огромные порции всего, кроме скорпиона. Мне всегда было не по себе есть животных, которых убила не я: в этом ощущалось что-то глубоко неправильное.
Как обычно, близнецы сели на два стула напротив меня и без колебаний набросились на еду. К счастью, Аксель забыл скрипку на полу. Я откинулась на спинку стула и пыталась медленно дышать ртом, а Сквайр теперь балансировал у меня на голове и пел.
Дверь с грохотом распахнулась.
В комнату вошёл Тарантул; тюремные цепи поблёскивали.
— Где ты пропадал весь день? — спросила я, стараясь держаться непринуждённо, словно он не целовал меня прямо перед тем, как я попыталась его убить.
— Привет, паучья шлюха! — прощебетал Сквайр (полезно).
Тарантул закатил глаза. — Приветствую, крохотная птица.
Кудри были зачёсаны назад, и лишь одна прядь упала на лоб. Молния комбинезона всё ещё была расстёгнута неприлично низко. Он бесшумно обошёл стол.
— Где ты был? — повторила я.
Он приподнял бровь, с резким скрипом отодвинул единственный свободный стул и грациозно сел рядом. Спина прямая, плечи расправлены, голова гордо поднята — даже сидел он напыщенно.
— Отвечай. — Я ударила кулаком по столешнице; тарелки и стаканы задребезжали.
Он смерил меня ненавидящим взглядом. — Я ничего тебе не должен, Равенал.
— Я думала, ты мой напарник. Разве мы не должны работать вместе?
— Ты не раскрыла мой парашют.
— А чего ты ждал? Что я тебя спасу? Ты убил Аврору.
Он напрягся.
— Ты хладнокровно её убил, — продолжила я. — Думал, после этого ты мне понравишься? Ты разрушил мою жизнь и отнял её…
— Молчать, Равенал! — Он ударил кулаком по столу.
Близнецы вздрогнули, вилка со звоном упала на пол. — Не разговаривай с ней так, — первой взяла себя в руки Элла. Аксель оскалил клыки.
— Спасибо, Элла, — спокойно сказала я. — Но, пожалуйста, не вмешивайся. Он мой напарник, мне с ним и разбираться.