Враг имератора (ЛП), стр. 31

— СЕЙЧАС, — беззвучно приказал он.

Сквайр пронзительно завизжал от ужаса, оттолкнулся от моего плеча, поймал поток воздуха и как ни в чём не бывало улетел.

Пока мы вращались всё быстрее, нос Тарантула под маской прижался к моему. Его ноги переплелись с моими, он обвил меня руками, зрачки расширились.

Мы неслись вниз.

Вырвавшись из его хватки, я свободной рукой вцепилась в растрёпанные кудри и изо всех сил запрокинула ему голову. — Сгинь, враг! — прокричала я ему в ухо, стараясь не замечать, что его волосы оказались неправдоподобно мягкими — словно шёлк между пальцами.

Он шумно вдохнул и задрожал всем телом, когда я запрокинула его голову ещё сильнее.

Песок был уже близко, а я безумно расхохоталась. Адреналин сделал меня невесомой. Неуязвимой. Я могу всё на свете.

Глаза Тарантула широко распахнулись.

Он вырвался из моей хватки, скованной наручником рукой стиснул мне челюсть и впился в губы, заглушив смех. Губы у него обжигали нечеловеческим жаром.

Я дёрнула его за шёлковые волосы; лихорадочный жар разлился от раскрытых губ по шее и ниже. Его язык сражался с моим, проникал всё глубже. Подчинял. Грубые пальцы с благоговением обхватили моё лицо. Восторг опалил все чувства, пока он целовал меня так, словно мы оба вот-вот умрём.

— Я тебя презираю, — выдохнула я ему в приоткрытый рот.

Он отстранился и отпустил меня.

Я закружилась в свободном падении, жадно хватая воздух. Эндорфины ударили в голову, но в сердце не осталось сомнений, а в конечностях — слабости.

Дорогой старый бог, прошу, дай мне сил. Мои намерения были чисты. Будь проклято это Задание. С меня хватит.

— Ты погубишь нас обоих? — беззвучно спросил он, падая рядом в футе от меня и глядя так, словно увидел впервые.

— Нет. Только тебя.

Я дёрнула кольцо, и в самый последний миг лямки болезненно впились в тело, рывком потащив меня вверх.

БАХ.

Тарантул врезался в песок, так и не раскрыв парашют.

Я часто и неглубоко задышала; рот пылал. Через несколько секунд я тоже рухнула на бархан, но удар получился немного слабее. Позади ворохом перепутанных строп опал парашют, а тёплый песок обжигал ноющую, до предела чувствительную плоть.

Прижав ладонь ко рту, я без сил откинулась на песок. Покалывание на губах не проходило, и я попыталась слизнуть его. На вкус оно напоминало тёмную вишню и… подчинение; соблазнительное зло. Лицо вспыхнуло. Ужас бытия опалил кожу жарче яркого солнца.

Ещё никогда мужчина не казался мне таким заманчивым на вкус.

По позвоночнику поползли тревожные мурашки, по раскалённой коже разбежались острые волны возбуждения. Целовать его было всё равно что целовать запущенную ракету. Взорвались мы оба: я — метафорически, он — буквально, потому что теперь был мёртв.

Я была свободна.

Убийство ещё никогда не приносило такого удовольствия.

Лозы, сжимавшие сердце, ослабли, шипы втянулись. Впервые за несколько недель я могла дышать без желания разрыдаться. Давление в груди исчезло. Задание было окончено.

— Как… ты… посмела, — прогремел с соседнего бархана глубокий голос Тарантула. Он отряхнул песок и изящно поднялся на ноги почти невредимый — если не считать окровавленных ссадин, — словно только что вовсе не рухнул с облаков.

Ох.

Нет.

Он приблизился и встал надо мной, растрёпанный, заслонив солнце своей тенью. Театр абсурда. Это было невозможно постичь. Как такое возможно? Королевские маги оказались куда могущественнее, чем я могла вообразить. Нужно было обезглавить его, пока у меня был шанс. Возможно, это бы сработало. Наверное.

Но вместо этого я снова потерпела неудачу.

Мы всё ещё были связаны друг с другом.

— Ты должен быть мёртв, — прошептала я, с ужасом слизывая его вкус с отчаянно пересохших губ.

Тарантул опустился рядом на корточки. — Ты за это заплатишь, Равенал. — Он протянул руку, схватил меня за конец косы и медленно намотал её на кулак, пока кожу головы не обожгло болью.

Резко дёрнув, он запрокинул мне голову.

Мы снова оказались лицом к маске. Его губы были так близко, что я почти чувствовала на вкус его хриплое дыхание. От кожи исходил жар. Удовольствие смешалось с болью.

— Ты для меня сущая чума, Равенал, — с тихой угрозой прошептал он. — То, что ты со мной творишь, непристойно.

Я подалась ближе; его глаза расширились, дыхание сбилось.

— Когда я с тобой закончу, — пообещала я, отчаянно стараясь не вдыхать его порочный запах, — тебе будет гораздо хуже.

Тарантул хрипло выдохнул. Его взгляд опустился к моему рту, вернулся к глазам, а потом задержался на шрамах. Грудь тяжело вздымалась. На челюсти дёрнулся мускул. Зубы сжались. Серебро превратилось в чистую черноту и заклубилось над его головой. Мужчина и магия кипели общей яростью.

Его губы оказались опасно близко, и я чувствовала вкус его ненависти. Они едва коснулись моих, и по нервным окончаниям прокатился взрыв ощущений. Опаляющий жар.

Я замерла, распахнув глаза; перед ними заплясали звёзды.

— Тебе не заставить меня чувствовать себя хуже, чем сейчас, Равенал, — хрипло произнёс он, едва касаясь моего приоткрытого рта самым лёгким, мучительно-соблазнительным прикосновением.

Он отстранился, выпустил мою косу и освободил меня. Почти не приложил силы, но я безвольной куклой рухнула на спину. С раскинутыми руками и ногами лежала на песке, голова кружилась, а он возвышался надо мной.

— Зачем ты… меня поцеловал? — прошептала я.

— О чём ты лепечешь, Равенал? — Он медленно склонил голову набок, прищурившись с ледяной угрозой. — Я никогда… тебя не касался. — Он запустил руки в волосы, резко взъерошил их и зашагал прочь, бормоча что-то на своём странном языке, полном согласных.

Что, во имя всех проклятий, сейчас произошло?

— РЫЦАРЬ-МАГ, ТЫ НЕ ВЫПОЛНИЛА… — закричала Маршал, шагая ко мне через барханы. За ней идеальным строем маршировали двенадцать Теневых Клинков. Небо за её спиной почернело — на горизонте собиралась песчаная буря.

Сквайр приземлился мне на лоб. — Я провалил? — Он озабоченно клюнул меня в нос.

— Похоже на то.

Он возмущённо вскрикнул.

Я перевернулась на колени, швырнула песок и заорала во всё горло, пока во рту не появился вкус крови.

Нахлынули воспоминания и принялись меня терзать.

9

Прежде: царство террора (и ошибок)

ЗОРА РАВЕНАЛ, ДВАДЦАТЬ ДВА ГОДА

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА НАЗАД

Аврора тихонько кашлянула и прижалась ко мне теснее, пока мы шли через центр города домой. Я положила подбородок ей на макушку, наслаждаясь её теплом и особенным запахом — смеха и счастья.

Кончики её светлых волос сияли ярко-розовым в тон краске, которой была прочерчена правая бровь. Из-за Грозовых войн импортные товары стали редкостью, поэтому Аврора несколько месяцев копила на бутылочку краски из старой партии, а я всё утро кропотливо наносила её на волосы. Кончики пальцев окрасились в ярко-розовый, но результат того стоил.

Она была прекрасна.

Над нами громко хлопал по кирпичной стене холст. Фасад общественного центра закрывал портрет высотой в пятьдесят футов. БЕРЕГИТЕСЬ: ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР САДИСТ И ТАРАНТУЛ НЕСУТ ГРОЗОВЫЕ ВОЙНЫ НА СЕВЕР.

Под предупреждением находилась тщательно прорисованная картина — самый свежий портрет Императора. Художник с поразительной точностью запечатлел его порочный облик. С подростковых лет лицо почти не изменилось.

С угловатого лица с впалыми щеками на меня смотрели безжизненные бледные глаза, обведённые тёмными кругами. Ненавистные тёмно-бордовые губы, чернильные волосы и поразительно тёмные брови довершали образ.