Враг имератора (ЛП), стр. 22

Я умылась — и вода вдруг фонтаном брызнула из раковины, окатив нас обоих. О нет. Я дёрнула кран, притворяясь, будто он сломался, а светящиеся пальцы спрятала за спину. В глубине черепа пульсировала боль.

Случайная грозовая магия?

Разве такое вообще бывает?

— Бездарная простолюдинка. — Измученный Тарантул закатил глаза и вытерся полотенцем, вроде бы не заметив моей оплошности.

— Напыщенный царственный ублюдок. Спустись с небес, — прошипела я: после бессонной ночи нервы были на пределе.

Он бросил полотенце на пол и приблизился. Его шершавый большой палец стёр каплю воды, оставив на моей щеке горячий след. Мы оба потрясённо замерли. Его ладонь обжигала кожу.

Опасность близка.

Румянец медленно поднялся над ошейником, прошёл по шее и разлился по щекам, скрывшись под маской. Он задышал быстрее.

— Откуда у тебя этот серебряный шрам? — тихо спросил он. Ноздри раздулись, когда он опасно приблизился. — От него разит… магией.

— Не твоё дело. — Я отшатнулась от порочного прикосновения. — Сам бы себя понюхал. — Я выразительно посмотрела на металлическое пламя, струившееся с его плеч.

Он взъерошил растрёпанные кудри и мотнул головой, будто пробуждаясь от наваждения. — Это было… непристойно. — Его голос сорвался. У него рука дрожит? — Прошу прощения за хамское поведение…

— Не прощаю. — Я протиснулась мимо него к спальне…

Он рванул меня назад. Намотал косу на кулак и резко запрокинул мою голову; его лицо зависло в считаных дюймах от моего. И снова он двигался с невозможной скоростью.

— Что… ты делаешь?

— Ничего, — хрипло произнёс он, не сводя глаз с моего рта. Его взгляд затуманился и потерял фокус, а кончики ушей ярко порозовели.

— Отпусти меня, — потребовала я, с трудом сосредоточиваясь из-за его запаха, отравлявшего воздух: тёмная вишня и магия. Аромат был мужественным, насыщенным и насквозь пропитанным тираническими намерениями.

Тарантул прикусил слишком полную нижнюю губу, покачал головой и медленно размотал мою косу со своего запястья. Тяжело дыша, он выпустил волосы и резко отшатнулся, ударившись плечом о стену.

— Никогда больше ко мне не прикасайся, — прошептала я, пятясь с поднятым регулятором; по рукам бежали мурашки. — Пожалуйста.

— Тогда не искушай меня своим огнём, — пробормотал он себе под нос.

— Что ты сейчас сказал?

— Ничего, Равенал. Совершенно ничего. — Он выплюнул мою фамилию так, словно для него она что-то значила.

Через несколько минут я спешила через ангар со Сквайром на плече. Проходя мимо лютых коней, я слышала их ржание. Краем глаза заметила знакомое лицо.

Я застыла на месте.

Резко обернувшись, я ткнула пальцем в газету у солдата. — Это что?

Он с низким поклоном протянул её мне. На первой полосе «Демократических ведомостей» красовался жирный заголовок: «РОЖДЕНИЕ НОВОЙ НАДЕЖДЫ: МЕДВЕДИЦА СЕВЕРА ПЛЕНИЛА КОРОЛЕВСКОГО МАГА».

Ниже всю страницу занимал искусный портрет.

Женщина, опустившись на одно колено, держала Королевского мага за светлые кудри. Из его живота торчал костяной кинжал. У неё была длинная каштановая коса, на бронзовом лице резко выделялись шрамы, а на плече сидела сова-эльф.

Неужели на полу и вправду было столько крови? Тот день — день, когда я пленила Тарантула, — до сих пор стоял перед глазами, словно вчерашний.

Маршал сделала всё официальным. Газету читал каждый солдат в ангаре. Теперь весь Вестмир знал нашу грязную историю.

Оцепенев от потрясения, я едва заметила, как тот самый ублюдок вырвал газету у меня из рук; цепи пленника звякнули.

Я невидящим взглядом смотрела в дальний конец ангара.

Тарантул навис надо мной в белой балаклаве. — Ты… — Он шумно вдохнул, и изо рта вырвалось серебряное облачко. — Ты, — поправился он уже современным слогом и с тихой угрозой, — позировала художнику вместе с моим бесчувственным телом?

— С бесчувственным телом уродливой шлюхи, — ухнул Сквайр (помогло).

Магический ветер хлестнул мне в лицо, обжигая глаза. Солдаты в алом попятились, переводя взгляды между нами, как будто перед ними были дикие звери.

— Лучше бы я тебя сразу убила, — искренне сказала я. Ради Авроры.

— Как ты смеешь, Равенал. — Тарантул шагнул ближе, поднимая скованные руки.

— Нет — это ты как смеешь.

Сквайр качнул головой. — Как мы смеем?

Тарантул схватил меня за косу и с силой швырнул на пол. Сквайр, хлопая крыльями, отлетел, а я вцепилась в противника, нанося удары. Стеклянный кувшин с водой на соседней скамье разлетелся вдребезги, и Тарантул перекатился, накрывая меня собой и защищая от осколков, разлетевшихся по полу. Чёрт, моя магия.

Отбиваясь ногами, я вырвалась из его захвата и спрятала руки. Выбежала из ангара в пустыню. Холодный регулятор был заткнут за тесную ткань спортивного лифчика и прижимался к груди.

Над головой, паря в небе, каркнул Сквайр.

Я бежала по дюнам, взметая песок, и во всё горло кричала от отчаяния. Срединные земли были дрянью, а Задание — невыполнимым. Моё везение иссякло. Пот стекал по шее, пока я то бежала, то едва не падала лицом вперёд, карабкаясь по дурацкому песку и мечтая, чтобы он превратился в заснеженную гору. Мне нужны были сноуборд и несколько часов одиночества в лесу.

Нет, тебе по-прежнему везёт. Ты с ним справишься…

БУМ! Тарантул врезался в меня сзади, сбивая вниз по дюне. Мы покатились, его грубые руки обхватили моё горло. Но он не сжимал его, а просто… держал?

Я ударила его коленом по яйцам. Он крякнул и выругался. Пока мы кувыркались дальше, я молотила кулаками по его почкам. Он стиснул мои запястья так, что наверняка останутся синяки. Я резко боднула его головой, но он едва успел увернуться. Наконец мы остановились.

Я выгнулась, пытаясь его сбросить.

Он железной хваткой прижал мои руки над головой; пальцы дрожали от ярости.

Он распластался на мне. Наши груди, бёдра и ноги тесно соприкасались. Где заканчивается он и начинаюсь я? От него исходил яростный жар, палящий сильнее солнца. Между нами гулко отдавался частый стук, и мне понадобилась секунда, чтобы понять источник: наши сердца бешено колотились в унисон.

Его лицо зависло над моим, глаза сузились. — Садистская девка, — выплюнул он, разглядывая меня так, будто планировал казнь, и не отпускал, прижимая к горячему песку.

— Паук, — холодно ответила я, слишком отчётливо чувствуя, как между его ног наливается твёрдость и давит мне между бёдер.

Будь он проклят.

Резко усмехнувшись, он ещё сильнее прижал мои запястья к песку и дразняще качнул бёдрами. Томительная пытка. У обоих вырвались сдавленные гортанные стоны. Дрожь пробежала до кончиков пальцев ног.

В местах соприкосновения наших ног вспыхнуло добела раскалённое удовольствие и растеклось по телу. Обтянутые тканью губы зависли над моими, мятное дыхание щекотало кожу. Его зрачки расширились.

— Что ты… делаешь?

— Что же ты такое? — хрипло спросил он. К земле меня прижимало его жилистое, напряжённое тело, полное опасной силы. Казалось, он пытался забраться мне под кожу. Я должна причинять ему боль. Я высоко выгнула спину. Мне отчаянно не хватало трения.

— Что всё это значит? — Я запрокинула голову.

— Ты несёшь погибель. — Его грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к моей. — Ты — высшее из искушений. Ни одна женщина не испытывала мужчину подобным образом. Твой буйный нрав… — Он отвернул голову и уткнулся лицом мне в шею, шумно втягивая воздух. — Это порочно. — Сдавленно зарычав, он с силой прижался к моей пылающей промежности и потёрся о неё сквозь ткань. — Я тебя ненавижу.

Между ног свело от удовольствия, и я согласно кивнула. Ненависть взаимна. Он гортанно выругался себе под нос.

Из горла едва не вырвался всхлип. Я подавилась им и с трудом сглотнула ком тошнотворной ненависти к себе.