Враг имератора (ЛП), стр. 23

Твоё Задание.

Я лежала под врагом.

Убей его.

— Будь проклят твой род. — Я вскинула бёдра, изо всех сил выгнулась, извернулась и сбросила его с себя. — Слезь с меня.

— Для проклятий слишком поздно. — Он откатился, лёг на спину и раскинулся на песке. Прижал светящуюся ладонь к тяжело вздымавшейся груди, потом резко напрягся и сел; глаза стали колючими. — Какая буйная женщина.

Я поспешно отползла и вскочила на ноги.

Он грациозно поднялся с безупречной осанкой, словно его обучали даже из драки выбираться с подобающим изяществом. Расправил плечи, и серебристое марево вокруг него замерцало чёрным. Над головой собрались тёмные тучи, заслонив солнце. Откуда они взялись?

— Напарница. — Он поправил балаклаву на лице, словно корону. — Раз у тебя уже есть портрет, прославляющий твой успех, ты покажешь мне свои впечатляющие способности Рыцаря… Твоя тренировка начинается… СЕЙЧАС.

Взорвалось серебро, ветер набросился на меня со всех сторон. От него исходила неприкрытая, ничем не сдерживаемая хищность.

Я бессмысленно крутилась на месте, ожидая, что он начнёт меня душить, но этого не случилось. Вместо этого порыв ударил в живот. Другой — в спину. Потом по ногам. Песчинки сдирали кожу, на свежих ранках выступала кровь.

Он избивал меня магией, и впервые в этом чувствовалось что-то… личное. Жестокое. Он орудовал грозовой магией, словно топором, подрубая меня.

Я выхватила регулятор из лифчика.

— Трусиха! — насмешливо крикнул он. — Примени свою силу, Рыцарь-маг.

Убрав регулятор, я подняла руки, складывая их в Щит, и приготовилась терпеть издевательства. Представь, что ты такая же, как близнецы. Ладони засветились; я старалась не вздрагивать. Он прищурился и свирепо посмотрел на меня сквозь кружащий серебристый ветер.

Высоко подняв руку, он направил новую волну магии прямо мне в лицо.

Я вскинула Щит.

Бах! Меня отбросило на песок.

Со стоном я поднялась на ноги, но новый порыв снова подхватил и подбросил меня в воздух.

Я тяжело рухнула, давясь песком.

— Сделай что-нибудь! — взревел он, шагая ко мне; бледные глаза сияли, а над головой клубилось металлическое пламя. Ветер усилился и молотил меня со всех сторон, а я стиснула зубы и терпела побои.

Я подалась вперёд и, оказавшись в ловушке торнадо, отказывалась опускать Щит.

Порывы крепчали, ноги оторвались от земли.

Я упала на колени, кашляя; песок скрипел в лёгких. Наконец ветер стих, но я по-прежнему задыхалась и судорожно хватала ртом воздух. Вокруг рассеивались крошечные пыльные вихри.

Загремели цепи. Яркий свет пустыни обжигал глаза, когда ко мне приблизились серебряные сапоги.

— Ты жалкая, Равенал. — Тарантул присел рядом, заслоняя солнце. — Разочарование невообразимых масштабов. А ведь ты могла стать великой. Вместо этого ты стала… этим. — Он был жестоким, мстительным богом. Но моим богом он не был.

Я плюнула на его дорогой сапог.

Он выгнул бровь. — Сделай это ещё раз… Рискни.

Я послушалась.

Его взгляд ожесточился. — Слижи.

— Я всё ещё помню… — Я зашлась кашлем, не обращая внимания на порочное требование. — …тот день на мосту. — Я колотила себя по грудине, пытаясь вдохнуть. — Ты был… жалким, хнычущим ничтожеством.

Он выпрямился во весь рост и посмотрел на меня сверху вниз. Резкие плоскости лица не выражали ровным счётом ничего. Не человек. Глыба мрамора с кобальтовыми прожилками под личиной мужчины.

— Поэтому не смей называть меня жалкой, — хрипло прошептала я, поднимаясь. Стёрла с лица пот и песок и, пошатываясь, пошла прочь.

— Ты ничего не знаешь, Зора Равенал.

— Знаю, что ты сидишь на цепи и поводке, как жалкая собака.

Тарантул замер. — Ты просишь меня укусить? Для того ли ты всё время на меня плюёшь? — Он схватил меня за руку и провёл большим пальцем по окровавленной ссадине.

— Да спустись уже с небес! — Я оттолкнула его и обвела пальцами шрамы от зубов на горле.

Он снова потянулся ко мне пылающей от магии рукой. Я невольно отпрянула, готовясь к очередному жестокому нападению. Он выругался и бросил на меня убийственный взгляд. Затем резко отвернулся и зашагал прочь.

Я затопала в другую сторону. Бредя по пустыне, смахивала с лица слёзы отчаяния. Я скучаю по тебе, мама. Время тянулось, пока я представляла, как обрету власть над своей силой и накажу Тарантула.

Щурясь в белом мареве, я прикрыла глаза от ослепившего отражённого света. Угол крыши ангара покрывали странные иссиня-чёрные панели, почти скрытые от глаз вереницей огромных горгулий.

Споткнувшись, я наткнулась на что-то твёрдое. Под ногами оказался округлый кусок металла, выступавший из фундамента базы. Ветер завыл, песок взметнулся и засыпал его. Где-то вдали громко заржал лютый конь.

Глубоко встревоженная, я бегом преодолела остаток пути до ангара; казалось, меня застали за чем-то запретным. Я остановилась, лишь когда со всех сторон меня окутала прохлада помещения.

Я едва заметила поджидавших Теневых Клинков, которые тут же сопроводили меня под базу на дневную тренировку с Маршалом. Целый час она наблюдала, как я безуспешно пытаюсь сдвинуть чашку воды, а потом швырнула её в меня. Стекло разбилось об пол.

— Сделай что-нибудь, — приказала она. — Сосредоточься.

Стиснув зубы от пульсирующей головной боли, я направила всю волю на воду. Мне нужно было стать сильнее Тарантула. Одна капля поднялась с пола. Пронизанная серебром, она зависла в воздухе между нами.

Я радостно вскрикнула.

Капля шлёпнулась на пол.

— Ты издеваешься? — Маршал посмотрела на меня уничтожающе. — Одна капля, а ты улыбаешься как безумная. Идёт война. Я больше года не могла навестить жену…

— Просто привези её сюда, — заметила я, слишком уставшая, чтобы подбирать слова.

— Гражданским запрещено находиться на этой базе. Таков закон.

— Сделай исключение…

Она швырнула в меня ещё один стакан воды. — У нас пятый уровень угрозы. Вот и тренируйся соответственно.

Я едва успела пригнуться.

Мы продолжали много часов, но ничего не менялось. Сколько бы она мне ни угрожала, сколько бы ни издевалась, магия оставалась вне досягаемости. Я так устала, что едва могла держать глаза открытыми.

Когда занятие наконец закончилось, я отправилась плакать в душе, не снимая одежды.

За ужином Элла гладила меня по спине, пока я дремала за столом, а Аксель без умолку рассказывал о своём дне. Тарантул поел в спальне.

После ужина Тарантул вывел меня в пустыню и снова стал избивать своим мерзким ветром. Дрожа от изнеможения, я создала Щит и притворилась разочарованной, когда ничего не произошло.

Ещё через несколько часов мучений он разочарованно ушёл.

Словно призрак, я побрела по тихой военной базе. Ночные тени протянулись по пустому ангару. За ракетами неприметно виднелась дверь, которой я прежде не замечала. Я не могла вынести напряжения в нашей спальне и не стала сопротивляться необъяснимому инстинкту, влекущему к двери. Где угодно лучше, чем с ним. Я повернула ручку, но дверь оказалась заперта.

Вынув недавно заточенную зубную щётку, я вставила её в замок и стала покачивать, прижав ухо к механизму. Щёлк. Дверь открылась. За ней меня встретил длинный пустой коридор. На белых стенах висели ряды парадных портретов, освещённых тусклыми лампами.

Я крадучись двинулась вперёд.

«Первый Прославленный Маршал», — гласила золотая табличка рядом с портретом. На картине был изображён пожилой мужчина в старомодной одежде. У него были суровые черты и ярко-голубые глаза. На следующем портрете значилось: «Второй Прославленный Маршал». На меня сверху вниз смотрела женщина с широкими, волевыми чертами и более светлыми голубыми глазами.