Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 231

— Так замок с утра вскрыть не смогли, — с пониманием встретив мои извинения по поводу испорченного сна, пояснил старик. — Ладно механизм сломали, так еще и дверной косяк к раме каким-то образом приварили…

Оу…

— …сразу выбить не удалось, — продолжил он, — провозились аж до прихода самого́ светлейшего князя Воронцова, тот дверь лично открыл и там же остался, чтобы протоколы подождать да подписать.

— Так как это связано с нынешним оживлением? — глянул я вновь на людское половодье, которое с каждой минутой только усиливалось.

Вон на парковке уже делят место два кортежа, апеллируя к более древнему происхождению приехавших позже — аж сюда крики долетают. Само собой, это охрана ругается, а их господа улыбаются друг другу и шутят в отдалении.

— Раньше, за плату малую, можно было результаты сразу от членов комиссии узнать, — пояснил Роман Вениаминович. — А раз есть результат, то и прибывать было незачем… — добавил он с ощутимой сонливостью.

На том и завершили беседу после обоюдных благодарностей по поводу нашего с ним существования на свете.

Ситуация прояснилась. То есть кое-кто не смог детям оценку поправить, оттого нервничает и ходит кругами вокруг фонтана. А кое-кому издревле докладывали все оценки еще в ночь до объявления результатов, и те тоже нервничают ввиду общей неопределенности.

Дети непростых родителей все равно поступят — не своим умом, так благодаря привилегиям своей семьи или личному прошению на высокое имя. Только раньше все это делалось кулуарно, до публичного оглашения отметок, руками прикормленных преподавателей или поверенных, которые изымут заявление на поступление и предъявят гербовые бумаги. Сейчас же придется побегать лично, судьбу потомка устраивая, да и низкие оценки — какая-никакая, но тень на честь рода. С другой стороны, еще может оказаться так, что сыновья и дочери пройдут по результатам экзаменов без посторонней помощи. Оттого и напряжение.

А виноват во всем этом я.

«Хорошо», — впервые почувствовал я от этого удовольствие.

Вернее, не только я — тут еще личное присутствие Воронцова сказывается. При нем пытаться хитрить или выслуживаться перед кем-то — значит жить не хотеть.

Посмотрел на часы — половина двенадцатого, результаты представят ровно в полдень. Время занимать место там, куда эти результаты, собственно говоря, вынесут на огромных листах, прикрепленных к металлическим рамам, — прямо на площадь. Будущая их расстановка уже была обозначена на асфальте линией стальных анкеров, о которые все регулярно спотыкались. Не внутри же здания вывешивать результаты — точно кого-нибудь задавят на входе.

— Что тут стоишь? — объявился хмурый Артем, плечом аккуратно сместив рядом стоящих ребят.

— Место удачное.

— А там — неудачное? — указал он на бортик фонтана.

— Категорически, — емко и со значением ответствовал ему, выражая убеждение, что никуда уходить не собираюсь. — Где твоя… проблема?

Никого в синем рядом не было.

Артем возмущенно запыхтел, но ответил со спокойной солидностью:

— Она хотя бы не рвет мои документы.

— Она мне мозг рвет, — поморщился я.

— Ну, слушай, она переживала, — с жаром заступился Артем. — Признаюсь, я вчера ей наговорил про тебя разного. Она не хотела покупать квартиру! Говорит, дорого! Вот я и сказал ей, что ты бываешь страшно зол, когда кто-то отказывается от твоих подарков. И мне, в общем, влетит.

— Влетит, — поддакнул я, хмуро на него покосившись. — Значит, я опять чудовище, да? А ты герой в светлом.

— Да какой тебе от этого урон?.. — примирительно повел он руками.

Тем более не соврал он ни полслова — и деньги там были мои (частично — но ведь он не уточнял), и я не люблю равнодушного отношения к своим подаркам.

— Ну а тебе какая польза? — не повелся я, продолжая поглядывать без воодушевления. — На мечту ты ей средства дал, долга чести нет. И не отводи мне тут глаза, Артем Евгеньевич!

— Тут отвратительно кормят! — не выдержал он давления взглядом и произнес со всей возмущенной искренностью. — Дорого, порции маленькие, двойную не кладут! Я им говорю — дайте мне четыре борща, так они вынесли и косятся всем персоналом, как я ем! Это возмутительно!

— Артем… — произнес я тем же тоном, которым говорят обычно мое имя.

— В общем, Вера отлично готовит, — сдался он сразу. — И тарелки у нее большие!

Ты смотри, работает.

— Ох, не заглядывался бы ты на размер тарелок… — поцокал я и произнес наставительно: — Не это главное в человеке!

Артем состроил ироничную мину.

— Главное в человеке — не злить меня! — продолжил я. — И у нее это не получается.

— Да ну тебя… Я тут, может, душу изливаю… — махнул он рукой.

— Ладно, — настала моя очередь мириться, — ты хоть подумал, что будет с ней дальше?

— А что будет? Все хорошо будет, — сказал он со знакомыми уверенностью и энтузиазмом.

Такими, после которых в его дворце появлялся новый котенок.

— Во-первых, она узнает, кто ты такой.

— Не узнает. У университета закрытые базы. Когда я подтвержу свою фамилию, то просто попрошу закрыть эту информацию от остальных. Максим, это главный университет страны, тут ничего нельзя выяснить со стороны, полная анонимность для тех, кто ее желает. А через пять лет посмотрим.

— Хорошо, — прикрыл я глаза. — Во-вторых, кто-то признает тебя и решит через Веру навредить.

— Я их уничтожу, — буднично произнес он.

— А Веру это вернет? — приподнял я бровь. — Сделает ее вновь здоровой, невредимой?

Артем насупился, подыскивая решение.

— Статус ей нужен, — не стал я его мучить. — Положение в обществе, которое ее защищало бы.

Друг чуть наклонил голову, оценивая услышанное, но все же без охоты кивнул, соглашаясь.

— Она хоть кто-то? — намекнул я на род.

— Она как ты… — задумчиво пробормотал он.

— Тогда вообще не вижу для нее проблем…

— То есть не как ты, — спохватился Артем. — Ранг у нее есть, но самый минимум. Рода нет, родителей нет, живет у дедушки с бабушкой.

— Что-то подозрительная какая-то особа. Давай лучше тебе повара наймем, и ты снова вернешься к помощи бездомным котятам?

— Да при чем тут котята! — возмутился он. — Слушай, ну какая тут подозрительность! Мы же ее знать не знали еще вчера утром!

— У меня тут огромный список людей, которые тоже узнают обо мне в первый раз, — со скепсисом отнесся я к доводу. — Поверь, это будет очень случайно и неожиданно.

— Это не то! — уперся Артем. — Что там со статусом?.. Слушай, я взрослый…

— Ничего не говори! — остановил я его на полфразы. — Вечно какая-то ересь получается, когда ты это произносишь. В общем, надо делать из твоей Веры телезвезду.

— Чего?.. — протянул он с сомнением.

— Это — статус, известность и защита — все в одном. Для тебя тоже огромный плюс — не девочка-студентка из комиссии, а звезда экрана. Никакого урона репутации.

— Ты не обо мне заботься. Я о себе сам…

— Тогда про Веру, — охотно вернулся я к теме обсуждения. — Предлагаю поставить ее вести прогноз погоды. Считай, после каждого выпуска новостей на экране: максимальная аудитория, примелькается мигом.

— И ей прямо вот так уступят место?

— Это мой канал, — терпеливо пояснил я. — Нынешнего ведущего отправим в отпуск, если тебя карма девушки интересует. Все идеально, все довольны.

— А она согласится? — замялся Артем.

— Сейчас узнаем. Изобрази, что тебе плохо.

— А? — отразил он непонимание.

— Просто сделай. Она где-то здесь, я это чувствую, — обвел я взглядом толпу.

— Ты какого-то неправильного о ней мнения!.. — возмущенно пробормотал друг.

— Артем!

— Ох, что-то сердце закололо…

Этот жест он за три года тоже не тренировал.

— Артем, что с тобой?! — явилась, не прошло и мгновения.

За локоток его заботливо поддерживает и снизу вверх в глазки встревоженно заглядывает. Только что ее тут не было!!!

— Проверь его температуру, — распорядился я строгим голосом.