Напряжение 1-7. Компиляция (СИ), стр. 230
Место встречи с Артемом мы обговорили заранее — возле входа, справа.
Собственно, там он и обнаружился, скучая в одиночестве на свободном от людского моря пятачке — такую массивную фигуру все предпочитали обходить заблаговременно.
— Привет, как дела? — спросил он до неприличия бодрым голосом.
Вот кто сегодня спокойно спал.
— Я готовлюсь стать другом очень многим людям, — честно и размеренно ответил я и тут же возмутился: — Что ты смотришь так подозрительно? Что ты за голову-то схватился? Что опять не так?!
Глава 15
Как подсказывает теория, людям с комплекцией Артема крайне нежелательно прыгать на черепичную крышу, ходить по тонкому льду и кричать «Помогите!», потому что от такого рева все, кто мог бы помочь, на всякий случай разбегаются.
Теория между тем подкрепляется рядом достоверных слухов и фактическими данными прошедшего года: свежей заплаткой на крыше старой княжеской башни, под козырьком которой свили гнездо соколы, а также многочисленными знаками «Осторожно, тонкий лед!», заполонившими заснеженный берег за какую-то одну ночь. К слову, несмотря на то что Артем в те времена меня избегал, даже тогда я нашел время поддержать друга: подкармливал соколов самостоятельно, а все предупреждающие знаки в городе для пущей убедительности снабдил обращением: «Артем!» Обращения совершенно по-хамски замазали на третий день…
Оказывается, есть еще одно действие, которое определенно не следует воспроизводить моему другу. А именно — в панике хвататься за голову.
Обычно крупные люди легко управляют своей мимикой, знают пределы движений (все вокруг такое хрупкое), а на высоких должностях и вовсе репетируют отдельные жесты перед зеркалом. Но, видимо, именно это движение последние три года Артем не тренировал. Раньше-то, классе в девятом, у него получалось отлично — с толикой иронии, осуждения и лихорадочных мыслей о том, как все исправить. Однако сейчас он вырос и вид со сцепленными на голове руками имел весьма деморализующий. Прямо хоть оглядывайся в поисках указателя «Бомбоубежище» или физиономий многочисленных врагов, которых можно бить. В общем, триггер на классические «Бей!» или «Беги!».
Однако есть еще третий исход: благородный, похвальный и совершенно нежизнеспособный, с учетом действующих лиц. «Спасай!»
— В-вы не смеете обижать Артема! — выставив палец вперед и храбро закрывая своим телом Артема примерно до уровня солнечного сплетения, выступила хрупкая девочка, в памяти моей отозвавшаяся на имя Вера. За тем столом в приемной комиссии она выглядела выше и не такой раздражающей.
Нет, до философских рассуждений и воспоминаний, мысли мои от такого ее явления были куда проще. Мещанские, одним словом, были мысли, самой приличной из которых являлась: «Откуда она тут взялась?» Главное, была бы в чем-то «светомаскирующем», а тут подкралась в платье такой синевы, что зубы сводит, и тыкает в меня чуть подрагивающим от храбрости пальчиком.
— Вера, ты чего? — тоже удивился Артем, осторожно тронув ее за руку.
— Нет! Я скажу! — выпалила девушка, дернув плечом и глядя мне в глаза. — То, что вы даете ему деньги, не дает вам п-права его обижать!
«Какие такие деньги?..» — мелькнуло изумление. Перевел взгляд на Артема за ее спиной, а тот виновато развел руками. Ага… тоже мне, конспиратор недоделанный, наплел ей, что деньги чужие.
А теперь эта стоит, храбрится на остатках адреналина и куража, словно подслеповатый хомячок, выпрыгнувший перед бронепоездом. Соотношение отваги на единицу мозга примерно соответствующее.
Беда в том, что даже такое создание может принести кучу неприятностей — например, по скверной хомячковой традиции внезапно помереть от сердечного приступа. И где ее хоронить в этот солнечный день?
Так что и гаркнуть хочется, и проблему желательно обойти. В общем, надо обозначить, что бронепоезд стоит на месте, а перед ним бетонная стена.
Я вздохнул поглубже, успокаиваясь.
— Ты вообще знаешь?.. — указал я на Артема, собираясь завершить: «…кто он такой». Пусть с его княжеским титулом сама разбирается.
Но тут рекомый замотал головой и скорчил настолько жуткую физиономию, что позади испуганно вскликнула какая-то женщина, неосторожно глянувшая в нашу сторону.
— Ты вообще знаешь, — повторил я чуть нервно, придумывая, что теперь сказать, исходя из сложившейся диспозиции, и добавил осуждающего напора в голос, — что он плохо ест?!
Вера явно ожидала услышать что-то иное, оттого сбилась и недоуменно повернулась к Артему.
Который выглядел так, что скорее это из-за него плохо ест пара-тройка африканских государств. Ну хоть живот втянул — хотя там живота этого… В общем, скорее плечи расправил и грудь вперед выставил.
— А чем вы его кормите? — оглядела она Артема, затем добавила с истерично-сострадательной нотой: — Это какой-то допинг, да? Вы испытываете на нем новые препараты?!
— Слушай, убери ее куда-нибудь! — потерял я терпение.
— К-куда?..
— В карман! — рявкнул я.
Отчего хомячок внезапно прозрел и попятился назад, ожидаемо упершись в стену по имени Артем. Но продолжил пятиться, не глядя перебирая руками по его телу в поисках то ли дверной ручки, то ли уступа, по которому можно забраться и убежать. Логично, что в своих поисках Вера достигла его лица, ощупала, признала, повернулась и со вскриком «Ой!» мигом исчезла вправо в толпе.
— Вера, погоди!.. — заспешил Артем за ней.
«Вот что за человек… — недовольно поцокал я, проследив за его движением в людском море, волноломом рассекающим народные массы, пока он не исчез внутри здания, — сначала котят бездомных домой таскал, теперь квартиры раздает. А кому потом придется этих котят в нормальный дом устраивать? У него же соколы — мигом сожрут!..»
— Конечно же мне… — проворчал я уже вслух.
А ведь девушка — это уже не милое пушистое создание, которое можно вручить со значительным видом как знак княжеской милости (и только попробуй на улицу выкинуть!). У девушек есть достаточно возможностей, чтобы принимать решения самостоятельно и от них страдать.
Прибьют эту Веру, если возле Артема задержится, и всего-то дел. Тут не соколы — тут хищники поопаснее. Хотя тоже охотятся ради удовольствия, а не для еды…
Чтобы отвлечься, прошелся по площади перед университетом, удивительно плотно заполненной народом. Понятное дело, что сегодня станут известны результаты ключевых экзаменов, но даже в день подачи заявлений не было так много людей. Да еще каких людей — то тут, то там видны клинья из охраны, вежливо высвобождающие пространство перед неторопливо шествующими парами с весьма знакомыми лицами.
И тут же — звонкое, перекрывающее общий гомон толпы:
— Пи-ирожки-и! — голосом дородной лотошницы.
Рядом встрепенулись двое постовых и целеустремленно пошли на звук. Допускаю, что подкрепиться.
А вон и знакомый лейтенант полиции с городовым — тоже в том направлении. Махнул им рукой, но те, завидев меня, предпочли развернуться и спешно пойти обратно. Значит, провели с ними беседу — одной заботой меньше.
Прошелся вдоль фонтанов к обзорной площадке, все сильнее удивляясь такому скоплению персон и гербов на ограниченной площади. Словно прием какой, в самом деле.
Дойдя до места, с любопытством посмотрел на традиционно промышлявших там актеров в нарядах и гриме императоров, великих князей и императриц — прошлых и нынешних, которые нынче не только не хватали нагло прохожих за рукава, призывая на русском, английском и китайском с ними фотографироваться, но и вовсе скромно собрались в уголке у бортика, поглядывая с почтительным волнением на настоящих князей и их спутниц.
Разумная осторожность — никакой актерский приработок не стоит того, чтобы случайно оказаться перед людьми, которые могли лично знать тех, кого тут изображают, или которые сами таковыми являются. Могут ведь и оскорбиться.
И все же, откуда их тут столько? Не утерпев, решил телефонным звонком разбудить Романа Вениаминовича. Тот после дежурства должен был отсыпаться, но иных источников оперативной информации пока не было.