Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП), стр. 55

— Отвечая на твой вопрос: да, мне это снилось. Но мое воображение сильно хромало, потому что все оказалось даже близко не так потрясающе, как ты ощущаешься на самом деле.

— Это понятно. Ты же у нас любитель электронных таблиц, в конце кон… А!

Мои подначивания сменяются стоном, когда его язык начинает кружить вокруг моего соска. Запустив пальцы в его волосы, я резко дергаю за пряди от этого ошеломляющего ощущения. Все вокруг горит, теряет очертания и несётся с бешеной скоростью — как на американских горках, с которых ты сваливаешься до того, как успеваешь осознать, что поездка закончилась.

Его пальцы цепляются за пояс моих легинсов. Я упираюсь руками в тумбочку, приподнимая бедра, чтобы он мог стянуть их вместе с трусиками до самого пола. Он бросает белье на кафель и отступает на шаг, окидывая меня взглядом.

Туман рассеивается, и в голове проносятся мои комплексы. Мое тело, ставшее мягче, чем когда-либо, предстало перед ним совершенно обнаженным. Я ёжусь под его взглядом, пока секунды тянутся бесконечно.

Будто почувствовав мои мысли, он сокращает расстояние между нами. Их губы встречаются, как магниты, он целует меня — менее спешно и отчаянно, чем раньше. В этом появляется какая-то нежность.

— Ты прекрасна, — шепчет он. — Чертовски прекрасна и храбра.

Его слова зажигают меня изнутри. Мои пальцы снова запускаются в его волосы, притягивая его ближе. Он делает шаг назад, оказываясь между моими коленями — именно там, где ему и место.

Его правая рука разводит мои бедра шире. С моих губ срывается стон, когда его палец скользит туда, где я больше всего в нем нуждаюсь. Он стонет мне в губы:

— Такая красивая, такая храбрая и такая мокрая.

Я откидываю голову назад со стоном. Он пользуется моментом, чтобы припасть к моей шее, в то время как палец проникает внутрь, лаская именно те точки, которые нужно.

— Я ведь тоже об этом думала, — признаюсь я. — О том, как ты меня касаешься. В мотеле я даже не могла лечь с тобой на одну кровать. Ты заставляешь меня чувствовать…

Я задыхаюсь, когда он добавляет второй палец, то и дело вытаскивая оба, чтобы потереть точку, от которой я извиваюсь. Его губы касаются мочки моего уха. Я содрогаюсь.

— И что же я заставляю тебя чувствовать?

Пытаться собрать мысли в кучу при столь расчетливых движениях его пальцев просто невозможно. Поспевать за его поцелуями тоже выше моих сил, поэтому вместо этого я сосредотачиваюсь на шраме, пересекающем его горло. Мои губы находят его, посасывая возвышающуюся кожу, и дрожь пробегает по всему его телу.

— Что я заставляю тебя чувствовать? — повторяет он, чуть сгибая пальцы. Крик вырывается из моего горла. Низ живота сжимается так сильно, что я едва держусь на краю.

— Так чертовски хорошо. Будто… будто я сейчас… — выдыхаю я. Люк стонет, накрывая мои губы жгучим поцелуем. Его левая рука — которой он на самом деле не должен бы пользоваться — массирует мою грудь.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — говорит он, и это звучит одновременно как признание и как приказ. — Кончи для меня.

Он щиплет меня за сосок, и я разлетаюсь на осколки.

Звуки, которых я от себя никогда не слышала, срываются с моих губ, пока он продолжает свои ласки, позволяя мне скользить по волнам наслаждения, пока я не превращаюсь в сплошную дрожащую массу. Его губы оставляют долгий поцелуй на моем плече, а влажные волосы щекочут щеку. Медленно он вытаскивает пальцы. Слабый всхлип слетает с моих губ от этой внезапной потери.

Он пытается отступить, но я вцепляюсь в него, заставляя остаться.

— Я хочу еще. — Мой голос звучит прерывисто и совсем не похоже на мой собственный. — Я хочу тебя.

Моя рука скользит между нами, чтобы провести по нему поверх полотенца, всё еще туго завязанного на бедрах. Прекраснейший звук срывается с его губ от моего прикосновения.

— Ты уверена? — спрашивает он неуверенно, словно сам в этом сомневается. — Мы можем остановиться. Я не забыл, что ты говорила о необходимости по-настоящему узнать человека перед тем, как…

— Я знаю тебя. — Моя свободная рука чашечкой охватывает его щеку, чтобы у него не осталось выбора — только увидеть искренность и желание в моих глазах. Он прижимается щекой к моей ладони, мягко целуя меня в запястье. — Я доверяю тебе. Я…

Он не дает мне закончить фразу, снова накрывая мои губы своими. Поцелуй нежный и неспешный, будто в этот момент в нашем распоряжении целая вечность. Наконец я развязываю полотенце у него на бедрах. От ощущения моей руки, обхватившей его, он сдавленно ахает, а его глаза широко распахиваются от неожиданности.

— Что? — шепчу я, чувствуя, как внутри разливается сладкое удовлетворение от его реакции.

Его смешок вырывается на свободу.

— Я просто… Это… Я… — Еще один смешок, он качает головой, а щеки заливает румянец. — Я давно этим не занимался и боюсь, это заметно.

— Я тоже, — признаюсь я. — И я хочу этого, если хочешь ты.

— Да, — стонет он, хотя его рука ложится поверх моей, останавливая движения. Разочарование мелькает в его взгляде. — Но у меня ничего нет. Контрацептивы в аду пока не вошли в моду.

— Вытащить и помолиться? — запыхавшись, шучу я.

— Я вообще-то не по части молитв, — с трудом сглатывает он, пока мои губы снова касаются его шрама. — Хотя ради тебя я бы сделал исключение.

— К счастью для нас обоих, мне делают уколы. — Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на него серьезно. — Меня это устраивает, если тебя тоже.

Я получаю ответ в его руках, которые мягко притягивают меня еще ближе к краю тумбочки. Я выпускаю его из рук только тогда, когда он оказывается вплотную ко мне, и это жгучее желание завладеть им становится всепоглощающим.

— Посмотри на меня, — тихо говорит он, приподнимая мой подбородок так, чтобы я встретилась с ним взглядом. Я смотрю, и долгое время существует только это: его большой палец, гладящий мою челюсть, мои пальцы, зарывшиеся в короткие волоски на его затылке, и наши сцепленные взгляды, между которыми проносится миллион эмоций. А затем, в одно плавное движение, его бедра плотно прижимаются к моим.

— Ты в порядке? — спрашивает он. Я киваю, не в силах составить связное предложение. Неужели секс всегда казался настолько потрясающим?

Но дело не только в физическом удовольствии. То, что я чувствую — это безопасность. Защищенная кольцом его рук и теплом его тела, я чувствую, будто ничто на свете не может мне навредить. Никакой демон или монстр, ни скорбь, ни вина. Все, что я знаю — это стук его сердца о мое, как обещание того, что я больше не одинока.

Я знаю, что он чувствует то же самое. Он ласково тычется носом мне в щеку, а затем снова находит мои губы, и стонет в поцелуй, пока мои ногти оставляют следы в форме полумесяцев на его коже. Кажется, я разучилась дышать носом, и я прерываю поцелуй, жадно втягивая полные легкие воздуха.

— Дыши, Бри, — шепчет он. То же самое он говорил мне в поезде, направлявшемся в ад. Но то было тогда, а это — сейчас, и всё изменилось. Я, он, мы. Потому что мы есть друг у друга, и пусть мы пришли к этому несколько нестандартным путем, нет на свете места, где я хотела бы оказаться больше.

— Где ты? — спрашивает он, оставляя мои губы, чтобы снова поцеловать меня в шею.

— Без понятия, — выдыхаю я, слегка возмущенная тем, что он решил устроить мне тест по географии именно сейчас. — Где-то в адской Калифорнии?

Его смех отдается вибрацией у меня на ключице.

— Я имею в виду, ты близко?

— Ох. — Это приятно, но… — У меня еще никогда не было дважды за раз.

Он приподнимает голову от моей шеи, подозрительно изогнув бровь, прежде чем опуститься на колени. Я смотрю на него сверху вниз, приоткрыв губы.

Он озаряет меня дьявольской улыбкой, прежде чем нырнуть вниз.

Шероховатость его щетины щекочет мои бедра, усиливая и без того зашкаливающее возбуждение. Проходит совсем немного времени, прежде чем я чувствую знакомое приближение развязки. Мои кулаки сжимаются в его волосах, оттягивая пряди назад, пока он не поднимается на ноги. Я притягиваю его к себе, и мы выдыхаем друг другу в губы, когда наши тела снова сливаются воедино. Стоит ему чуть надавить большим пальцем, очерчивая неполный полукруг на самом входе, как я срываюсь с обрыва.