Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ), стр. 55

В моей груди что-то звонко лопнуло, боль невиданной силы пронзила тело от затылка до пяток, словно в голову воткнули с размаху копьё.

— Не сегодня, — вырвалось у меня, когда две маленькие горячие ладошки ухватили кончики жизненной струны и принялись терпеливо связывать сначала крепкий узелок, а затем красивый бантик.

«Красиво?»

«Очень, — улыбнулся я. — Спасибо, доча».

Горячий огонёк растопил лёд в солнечном сплетении, возвращая меня к жизни.

Последний укол, последний стежок, последний выдох. Брешь выгнулась дугой, полог ширился и ширился. За гранью сознания я слышал, как Коржик орал: «Отступаем!» Как Бер ухватил Морга и Гринпис за шкварник и воротник и помчался куда-то за пределы моей видимости. Как Бес, выпрыгнув с той стороны реальности, с помощью силы Локи скрутил Колокольчика, не обращая внимания на обезумевшие катаны.

Призрак медлил, не уходил.

— Брат… — выдохнул я. — Тебя ждут…

Тони сопротивлялся до последнего, не желая оставлять меня одного, но Коржик справился с задачей, увёл всю команду на безопасное расстояние.

Воздух исчез. Снег превратился в расплавленное зеркало. Мир застыл.

В последний стежок я вложил всё, что у меня осталось.

«Брат», — позвала Лада.

«Пора», — ответил я.

Я не увидел, почувствовал, как изнутри, из Яви, через слои реальностей, через осколки и новые миры, через тьму и свет потянулся встречный шов.

Два шва сошлись в центре, ровно в точке солнечного сплетения.

Последняя капля крови стала швом. Я умер, чтобы стать частью миров и реальностей.

Стать Северной Брешью.

Убей или умри.

Глава 26

Смерть — это когда тебя нет. А меня стало слишком много.

Северная Брешь дышала моим дыханием. Снег шуршал под моими шагами, хотя ног не было. Ветер шептал моим голосом, хотя рта не было. Я был везде и нигде.

Шов. Якорь. Страж.

Но — живой.

Потому что они — живы.

Смерть оказалась не такой, как я представлял. Всегда думал, будет больно, или страшно хотя бы на долю мгновение. Или очень быстро, так быстро, что не успею осознать. Ничего подобного. Вместо конца пришло начало. Вместо пустоты — наполненность. Вместо «меня нет» — «я везде».

Я не умер. Я просто перестал быть только собой. Стал частью того, что защищал, за что дрался вместе с отрядом.

Стал Северной Брешью. Швом. Якорем. Тем, через кого реальности дышат в унисон. Тем, кто сохраняет баланс миров, служит щитом, проводником, стражником.

Богом?

«Нет, потомок, — раздался в голосе тихий смех Людомиры. — Ни ты, ни я богами не стали. И не станем. Мы — Стражи, двери, если хочешь. Мы можем всё и не можем ничего. Отныне и навсегда ты привязан к месту. Твой долг — охранять Северную границу».

«Да чтоб вас всех…» — выругался в ответ. — Прошу прощения, леди', — извинился, но не прям чтобы от души.

Перед глазами встало лицо Яны, наш последний разговор:

'Я вернусь, чтобы увидеть дочь. Не надейся, что так просто от меня избавишься, — звонкий смех и благословение:

— Иди, оружейник. Вернись живым.

— Вернусь'.

«Госпожа Людомира… мне бы на побывку, туда и обратно. Я обещал. Сваровы никогда не нарушают своё слово. Я вернусь и приму должность».

И снова смех, очень похожий на смех Ягини, но душу не обманешь: смеялась Людомира.

«Она сама придёт к тебе, опричник. Жди».

«Когда?»

«Скоро».

Первое, что почувствовал, когда очнулся, — холод. При этом я не замёрз. Холод словно стал частью меня. В этом ледяном пространстве теплился маленький огонек на краю сознания. Я потянулся к нему, пламя радостно встрепенулось, потянулось ко мне.

«Доча», — улыбнулся я.

«Папа! — счастливо откликнулся огонёк и строго добавил. — Больше не делай так!»

«Не буду», — пообещал я, не вполне понимая, где нахожусь, на каком свете.

Тепло усилилось, по ледяному полю, коим я себя ощущал, прокатилась волна жара, согревая и оживляя пространство.

Я открыл глаза. Надо мной простиралось небо, голубое до прозрачности. Настоящее. Без марева, без прорех, без тварей, которые лезут из-за края. Только звёзды. Много звёзд. Больше, чем я видел за всю жизнь. И среди них две, сияющие ярче остальных.

— Проснулся?

Я моргнул и сообразил: звёзды — это глаза. И в этих глаза смешались тревога, нежность, злость.

Ягиня.

Яна сидела рядом со мной на снегу с простой рубахе, с волосами, собранными в хвост.

— Где мы?

— В Северной Бреши.

— Не понял, — я приподнялся на локтях, оглядел местность. Чистая ослепительно-белая снежная пустыня простиралась от горизонта до горизонта. Ни серого пепла, ни горы костей, что остались от Кощея, ни мёртвых тел возле прорехи.

— Всё ты понял, не притворяйся, — фыркнула Ягиня. — С тёткой разговаривал?

— С кем?

— С Людомирой. Она мне какой-то прапра, очень много пра тёткой приходится, — уточнила Яна.

— Разговаривал… Кажется… — я нахмурился, диалог отчётливо всплыл в голове. — Так это что в самом деле? Думал, галлюцинации в агонии.

— Не надейся, — усмехнулась Яна.

— Прости, — усаживаясь. Повинился я.

— За что? — удивилась стражница.

— Вернуться не получится. Меня здесь Стражем поставили, без права выезда, бессрочно.

— Не беда. Главное, что ты жив. И ты… вернулся, — уверенно произнесла Ягиня.

— Ты… — осенило меня. — Это была ты!

Яна улыбнулась, я же отчётливо вспомнил голос. Который тянул меня назад, не давал раствориться в бездне, в мирах и иных реальностях. Два голоса, женский и детский. Молча притянул стражницу к себе и поцеловал вместо благодарности.

Через свою печать Ягиня сумела меня удержать на краю, вытянула обратно.

— Где команда? — спросил, оторвавшись от девушки.

— Живы, — ответила Яна. — Все. Тут… налетели и наши, и ваши… Коржик умудрился быстро всех отправить восвояси. Объявил северную зону карантинной. Ваш куратор поддержал. Отряд ушёл. Я настояла, извини. Не знала, как скоро ты вернёшься… оттуда.

Я кивнул, принимая.

— Как только освоишься в свой новой роли, они придут. Я обещала проводить коротким путём.

— Хорошо. Тони?

— Винит себя в твоей гибели. Мои объяснения несильно помогли. Хотел остаться, но Коржик настоял, что уйти должны все.

— А сам Коржик? — уточнил я, Ягиня негромко рассмеялась. — Понятно, попробуй выгони учёного на пороге невероятных открытий. Где он?

— Живёт на корабле. Частично восстановил, мы отогнали корабли за границу территории Северной Бреши. Территория увеличилась в размерах. Коржик начал с рубежей. Я убедила дождаться, когда хозяин территории придёт в себя, пояснила Яна.

— Хозяин?

— Князь Севера, — Ягиня запнулась, бросила на меня странный взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Говори, не тяни, — я рывком сел, мысленно прошёлся по всем жизненно важным органом. Ничего не болело, кости целы, ран нет, бодрость и здоровость просто зашкаливают. — Кто таков этот князь? Откуда взялся?

Яна хмыкнула, покачала головой:

— Никак мозги замёрзли, опричник, совсем думать перестал.

Я нахмурился, пытаясь понять, что стражница имеет ввиду.

— Погоди, я теперь Страж Севера. Так?

— Так — кивнула девушка.

— Наши и ваши кого-то князем над северной территорией поставили?

— И не наши, и не ваши, — улыбнулась Яга. — Над Северной Брешью ни у кого власти нет. И не было никогда. За ней боги приглядывали.

— Только бога мне не хватало в качестве начальника, — скривился я.

Высшие сущности хуже детей, никого, кроме себя не слышат, делают, что хотят. Ладно, разберёмся.

— Нет, дорогой, не бог и даже не богиня, — хихикнула Яна.

— Богиня? Да ну ладно? Графиня? — ошарашенно выпалил я.

— Да, Кровавая графиня, леди Ло, Колокольчик переродилась и стала новой богиней смерти.

— А старая как же?

По затылку прилетел слабый ментальный шлёпок.