Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ), стр. 43

— Шеф, — ледяным тоном процедила Колокольчик. — Сутки — это много.

— Сутки — нормально, Ло.

— А если ты позовёшь? — графиня сверлила меня взглядом.

Вместо меня ответила Леляна:

— Если хозяйка призовет Свара, и вы услышите его зов, бегите все. И не оглядывайтесь.

На катанах Колокольчика презрительно звякнули бубенцы. Бес радостно оскалился. Гринпис нервно улыбнулась и проверила нашу ментальную связь. К моему удивлению, наш канал здесь работал. Коржик, Призрак и Бермонт синхронно окинули лебединю непроницаемым взглядом и снова уставились на башню.

Старшая стайная понимающе покачала головой, но ничего не сказала.

Через несколько минут корабль опустился максимально вниз и завис в паре метров от земли и башни.

Я спустился по сходням первым, Леляна скользнула за мной.

Серая пустошь под ногами оказалась не землёй, не камнем и даже не песком. Нечто, чему нет названия в Яви, думаю, в Нави тоже нет аналога. Звуки шагов не отражались от серой поверхности, ощущение при этом, что под ногами проселочная дорога, но никакой пыли. Серя ровная гладкая поверхность.

Возле столика, накрытого на две персоны, по-прежнему никого не наблюдалось. Я подошёл, но не стал садиться. Леляна тоже осталась стоять, но в полушаге за моим правым плечом, как и положено старшей стайной за гостем хозяйки, статус которого изменился в доме Ягини.

Прошло, наверное, две минуты. Мы терпеливо ожидали. Инстинкты говорили, что нас уже видят, слышат, оценивают. По ощущениям лично меня уже взвесили, измерили, отметили и приняли решение.

В какой-то момент стена башни перестала быть монолитной и появился дверной проем. В нем стояла женщина.

Не молодая и не старая. Женщина без возраста, но тяжесть прожитых веков ощущалась силой, которую хозяйка башни не старалась скрыть. Чёрные длинные волосы, заплетенные в тяжёлую косу, перекинуты через левое плечо. В косе серебряные пряди не отдельными вплетенными нитями, а ровными полосами через каждые два тёмных локона.

Узкое, бледное, спокойное лицо с чёрными глазами без зрачков, как у Кощея Бессмертного и у Ягини, но устроенными иначе. У Кощея глаза умирали и рождались вселенными. У Ягини отражали тебя и не отдавали отражения. У Людомиры смотрели сквозь тебя, видели то, что у тебя внутри и за пределами нутра во всех пластах реальностей и жизнях.

Простое тёмно-серое платье в пол, босые ноги. Вполне себе человеческие ступни, насколько я мог разглядеть. Никаких звериных лап, никакой каменной плоти, ничего необычного.

Кроме тени.

Тень хозяйки стояла за ней, отдельно от женщины, внутри башни. И слегка двигалась, как человек, которому не терпится выйти, но впереди преграда. В то время как прародительница стояла неподвижно.

— Здрав буде, Мстислав, — заговорила прародительница. — Заходи и ты, лебедь старшая.

— Мир дому твоему, хозяйка, — ответил я и пошел следом.

Внутри башни оказался один зал. С потолком, который терялся в высоте, невидимой глазу. Внутри здание оказалось во много раз больше, чем снаружи. Круглый зал, каменный пол, пустые стены. Ни картин, ни оружия, ни мебели. По центру — низкий чёрный стол, два кресла. На столешнице серебряный поднос, на подносе хрустальный графин с тёмно-красным содержимым и три бокала.

У дальней стены росло Древо.

Я узнал его сразу. У Кощея в тронном зале стояло похоже, только меньше размером. Древо Людомиры начиналось от пола и уходило на самый верх башни, туда, где человеческий глаз уже ничего не видел. Ветви его терялись в вышине. Удивительным открытием стало то, что корни и крона у растения оказались магически активными. Обе светились изнутри рунной вязью, веточки и орешки шевелились, словно от ветра, хотя в башне сквозняк отсутствовал.

— Сядь, — хозяйка Безмирья указала на правое кресло.

Я осторожно присел. Леляна осталась стоять. Невея села напротив меня с тем особым царственным достоинством, которого сам человек не замечает, потому что оно врожденное

— Пить будешь? — Людомира положила ладонь на графин.

— Благодарствую, хозяйка, откажусь.

Невея задумчиво меня разглядывала, вслушиваясь в звуки голоса. затем впервые на лице женщины мелькнуло подобие бледной улыбкой. Во взгляде появилось одобрение.

— Леляна тебя инструктировала, — констатировала хозяйка башни.

— Инструктировала., — не стал я отпираться.

— Хорошо.

Людомира убрала руку с графина. Хрусталь слабо звякнул сам по себе. Третий бокал, что стоял отдельно от двух гостевых, наполнился до половины тёмно-красным напитком без помощи хозяйки. Невея взяла фужер, сделала маленький глоток.

— Тогда я выпью сама.

— На здоровье, хозяйка.

— Здоровье моё — отдельный разговор, Мстислав. Речь не о нем.

Невея отставила бокал.

— Ты пришёл с кровью внучки моей на запястье, — продолжила хозяйка. — С печатью её. Оберег на твоей коже громче слов любых. Но я приму его как слово её, не как ограничение. Если бы хотела снять печать, сняла бы. Оставляю по доброй воле. Помни об этом.

— Запомню, госпожа. Благодарствую, — я склонил голову в коротком поклоне.

— Не благодари. Это решение, не подарок. Говорить с тобой буду как с равным.

— Рангом не вышел, госпожа, — позволил я себе вольность.

— Не вышел, — согласилась Невея. — Но почти. Да и с тобой говорить интереснее, чем со многими равными. Ты второй за восемь сотен лет, кто принёс мне сюда чужое слово. Первая была Морана.

Хотел уточнить выжила ли темная богиня, заглянув сюда, но вовремя остановился, вспомнив историю с Кощеем. Просто кивнул. Голоса предков в голове стояли по стойке «смирно», если можно так выразиться. Все восемь. Даже дед с темной кровью и тот молчал.

— Скажи мне, Мстислав, — Невея сложила пальцы домиком и смотрела теперь на меня поверх них. — Зачем ты ко мне пришёл?

— Меня позвала твоя внучка, — скрыв удивление, ответил на вопрос. — Через ребёнка. Сказала, ты хочешь меня видеть.

— Я не хочу тебя видеть.

— Не понял? — сила моментально ответила на скрытую опасность, но я успел удержал ее в узде

— Я хочу тебя проверить.

Невея сидела ровно, а вот тень за ее спиной двинулась. Движение короткое, едва заметное глазу, но оно было. То ли тень у хозяйки такая любопытная, то ли приказ получила приблизиться. В любом случае, не то место, чтобы расслабиться.

— Я тебе предложу один раз, Мстислав, — снова заговорила Невея. — Не больше. Коли согласишься, пойдёшь со мной. Откажешься — продолжим разговор. Третьего нет.

— Слушаю.

Невея чуть подалась вперёд.

— У тебя в крови, — начала прародительница ровно — Три потока. Сварожича огненного от отца твоего. Чернобога через меня. Сварога-отца, который роду твоему отец изначальный, держит барьер с Правной стороны. Много это для одного человека, Мстислав. Большинство носителей такой смеси ещё в детстве с ума сходят. Ты выжил. За это благодари свою мать.

Вопросов в голове возникло множество, но я промолчал.

— Но вот беда, Мстислав, ты и десятой доли не используешь того, что в крови твоей бурлит. Позволишь мне снять с тебя человеческую заглушку, пущу через тебя чернобожий поток на полную. С такой силой, ты в одиночку сумеешь одним собой закрыть Северную Брешь. Без отряда. Без сестры. Без Ягини. Без жертвы.

Глава 21

Людомира выразительно замолчала, взяла бокал, сделала глоток.

«Одним собой?» — вычленил я из ее речи, но уточнять не стал. Едва подумал, как ощутил эмоции команды. Наверху на палубе в этот самый момент Тони у мачты резко поднял голову. Призрак услышал. Призрак всегда чует, когда говорят про жертву и про варианты её отменить. Или это Гринпис умудрилась каким-то образом настроить нашу ментальную связь и теперь весь отряд подслушивает?

«Не подслушивает, а держит руку на пульсе. Ой, — пронеслось в голове. — Прости шеф, но мы не могли оставить тебя один на один с неизвестностью», — покаялась Розалия.