Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ), стр. 42
— Которое из? — я прикинул и продолжил. — Отбирающая дыхание?
— Молодец, сам догадался, — довольно кивнула лебединя, все так же вглядываюсь в горизонт. — Ничего не бери из её рук.
— Понял.
— Третье. Не зови госпожу Невея. Не называй прародительница. Не именуй бабушкой. Хозяйка, госпожа или госпожа Людомира. Только если хозяйка сама тебе разрешит называть её иначе.
— Та, что забирает дыхание?
— Так называют те, кто боится и поклоняется. Несвободные души, рабы.
— Культисты верят в темную мать.
— Вера бывает разная. Чтобы верить, необязательно пресмыкаться и бояться. Страх порождает ненависть. Ненависть перерастает в фанатизм. Последнее куда страшнее, чем отсутствие веры. Фанатику кажется, что он истинный верующий. На самом деле он ставит себя выше того существа, которому поклоняется.
— Понял.
Магокотёл за моей спиной мерно гудел на средних оборотах. Коржик сидел у панели, с очками, задранными на лоб, что-то изучал и записывал. Бер разминался, Колокольчик стояла у борта рядом с Тони, они о чём-то негромко разговаривали.
Гринпис устроилась на корме, читала записи в своем блокноте, в который, я подозреваю, занесла все, что узнавала о пчёлах, дуллаханах и каменных девах. Морг лежал у ног девушки и тихо урчал. Бес единственный, кто выглядел неприкаянным. Он то садился у мачты, то поднимался, то шёл к корме, то возвращался.
— Поручик, — окликнул я. — Ты чего маешься?
— Шеф, — Бес подошёл, чуть наклонил голову. — Я не трус, но особого желания встречаться с твоей родственницей нету.
Я внимательно посмотрел на нашего шутника и балагура. Выглядел Константин не ахти, нервным, озадаченным.
— Рассказывай.
— Да все нормально шеф — Бес попытался уйти от разговора.
— Слышишь, или чувствуешь?
— Ничего такого, но у меня от этой стороны спина холодеет в десяти разных местах.
— Это нормально, — ответил я. — У всех холодеет.
— Шеф… Я…
— К родственнице я один пойду.
— Не обсуждается, Бес. Меня одного в гости зовут, один и пойду.
— А точно в гости? Может, ловушка? — прищурился опричник.
— Разберемся.
Мы помолчали, вглядываясь в даль. Страшно не было. Любопытно — да. Непонятно — да. Чего хочет прародительница, зачем я ей понадобился? Надеюсь, не наорганы, чисто поговорить. Сидела в голове надежда, что Людомира поможет прояснить вопрос: кого хотят призвать культисты? Заодно подскажет, как справится с неведомым злом. Впрочем, на подобную помощь я не уповал. Даже если и промолчит, нам, опричникам не впервой в одиночку мир защищать и спасать. Жгло одно: часть команды останется в Северной бреши. Ощущение сидел занозой под сердцем, и ритуал Ягини, проведенный накануне, только усилил его.
— Страх — это нормально, Бес, — заговорил я. — Хуже, когда страха нет вовсе. Это верная дорога на тот свет.
— сеть ли он, свет, который тот? — привычно пошутил Бес.
— Надеюсь, об этом мы узнаем как можно позже, — усмехнулся в ответ. — Иди, отдыхай.
— Добро командир, — непривычно выразился Бес, впустую подмигнул лебедине, потому как Леляна так и стояла, глядя вперед, не оборачиваясь, и пошел с шутками-прибаутками по товарищам.
Я остался у штурвала. Минут через двадцать старшая стайная, наконец, обернулась.
— Добрый молодец, сейчас в туман войдём. Команду предупреди и сам не пугайся. Туман тут сродни прихожей в доме. Снижай корабль.
Я отдал приказ на снижение и пошел объясняться с командой.
Туман в Нави — отдельная стихия. Он не от воды, не от земли, не от воздуха. Он — от пустоты и отсутствия. Там, где в этом пласте мира не хватает реальности, там он садится плотным слоем, как пыль оккупирует заброшенный дом так и туман в Нави.
Туман Безмирья выглядел другим: живым и непроглядным.
Когда корабль вошёл в туман, мы перестал видеть на длину собственной руки. Магодвигатель закашлялся, выровнялся, перешёл на половинную тягу. Все стихийные паруса опустились. Я мысленно поблагодарил Ягиню за усовершенствование корабля. Похоже, Яна знала, что в Безмирье нет ветра, потому усилила рунами ходовую часть. Корабль двигался по небу медленно, но все-таки двигался.
— Не заблудимся? — на всякий уточнил я у старшей.
— Нет. Все время прямо, — ответила Леляна. — Я веду.
Голос в тумане звучал странно, слова вязли, словно мухи в киселе. Нашу провожатую я видел, тогда когда стоял рядом. Команде дал приказ на полную боевую готовность, кто его знает, какие демоны могут поджидать в этой неживой мгле.
В лебедине я не сомневался: о вероятной опасности она бы предупредила, но лучше перестраховаться, чем вступить в боя в невыгодных условиях на чужой территории.
Я просто стоял у штурвала и практически управлял вслепую. Точнее, на слух. Леляна негромко корректировала курс несколькими словами: «правее на палец», «левее на полпальца».
Через десять минут, а может, и через два часа, время в Безмирье течет иначе, туман впереди начал расходиться. Не сразу, постепенно, понемногу открывая пространство. Когда, наконец, туман отступил, мы обнаружили, что проплываем над серой пустошью. Странная земля, без растений, камней, животных, без водных артерий и гор. Ничего привычного.
Только тень от корабля бежала по чужеродной серой земле. Но и тут нас ждал сюрприз.
— Шеф, смотри, — шепотом позвал Коржик и махнул рукой, указывая на тень. Я не сразу сообразил, на что показывает Корнелиус. Только спустя несколько минут до меня дошло: тень от нашего корабля вела себя, мягко говоря, непривычною Она бежала то позади, то спереди, сто сбоку. Не так, как ведет себя приличная тень в Нави или в Яви.
Леляна, увидев куда мы смотрим, коротко объяснила:
— Не пугайтесь. Безмирье отделяет тени от тел. У здешней хозяйки и вовсе её собственная тень по дому ходит сама по себе.
Коржик восхищенно выдохнул, бросил на меня вопросительный взгляд. Я качнул головой, отказывая в невысказанной просьбе. К прародительнице пойду один, как и собирался. Не время, не место, сроки поджимают со всех сторон, да и Людомира — темная лошадка.
Далеко на горизонте показалось строение. Сначала решил — привиделось. Уж больно странно смотрелась посреди серой пустоши высокая башня. Как мираж. Поймал взгляд Леляны, понял, именно туда мы и двигаемся.
Башня из чёрного камня полностью поглощала даже здешний серый свет. Без видимых окон и дверей. Высокая настолько, что крыша терялась в облаках, которые окружали верхушку строения. Гладкое здание без единой декоративной детали: ни герба, ни балконов, ни лепнины. Словно кто-то взял и поставил кусок неизвестной породы стоймя посреди поля.
Я прищурился, чуть прибавил силы, разглядывая башню, и вскоре понял: башня и в самом деле единый монолит. Никто не складывал ее из вытесанного камня, конструкцию словно вырастили, вывели на поверхность из нутра серой пустоши.
Необычным выглядело и то, что у подножия башни стоял маленький столик, накрытый белой льняной скатертью с двумя чашками.
Мы подходили к башне, разглядывая сверху этот столик.
— Тебя ждут, добрый молодец, — заговорила лебединя.
— И тебя?
— И меня. Хозяйка приглашает.
— Команда?
— Команда остается на корабле.
Я обернулся. Отряд стоял за моей спиной молчаливым плотным полукругом. Впереди Колокольчик с обеими катанами в руках. За ней Бер, уже не человек, но еще и не медведь. Срединная форма. Рядом с Ло сосредоточенный Бес, лицо серьезное, глаза внимательные, собранный как перед смертельным поединком. Гринпис возле Бермонта придерживает Морга за загривок. Коржик с другой стороны зверя. Призрак в тенях возле Беса.
Каждый из них, и я это видел отчетливо, желал отправиться вниз вместе со мной. Не из праздного любопытства, ля подстраховки. Но команда так же понимала, что приказа, как и разрешения на спуск, не будет.
— Господа опричники, — заговорил я. — На месте будем через десять минут. Все остаются на борту, вниз идем только мы с Леляной. Если не возвращаемся через сутки, Тони уводит корабль к Северной Бреши. Без нас. Задача должна быть выполнена.