Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ), стр. 32

— Так Стражницу спасал, — усмехнулся Тони.

— Не понял? — удивился поручик и посмотрел на Призрака. — Сначалты, ю потом тебя?

— Ну как-то так… Он ее в жертву хотел принести…

— Кто? — встряла в разговор Гринпис.

— Ну этот… бывший Повелитель. — Что-то там у него не срасталось с наследниками. Старая каракатица ему нашептала: так, мол, и так, надобно задобрить древнейших, что спят под втором дном, надежно упакованные когда-то этим самым морским божком.

— Еще и второе дно? — присвистнул Бес. — Ай, за что? — тут же получил подзатыльник от Колокольчика.

— Помолчи, — велела графиня.

— То есть он когда-то захватил Нижний Йоми? — уточнила Гринпис.

Призрак улыбнулся знакомой улыбкой и продолжил.

— Получается так. Старая карга велела принести в жертву лучшую из лучших. Только не сказала, что желает пробудить старых богов. Этот дурачок так и не сообразил, что Ундина всего лишь приманка, а настоящей жертвой должен был стать именно он. Пришлось упокоит и его, и каракатицу… Ну, а Стражница… Этот божок ее к скале приковал… В процессе битвы часть скалы раскололась.

— Об его черепушку? — предположил Бес, Тони неожиданно смутился.

— Ну… что-то вроде того… Дальше, честно говоря, не видел. Только Ундина… она пришла мне на помощь, таща за собой кусок скалы на цепи… не смогла снять оковы… Ну и вот… С тех пор смотрит на меня, как на… Повелителя…

— Скорее, как на возлюбленное божество… А ты с ней… Ай… Ой… — начал было Бес и снова выхватил одновременно от Гринпис и от Колокольчика. — Злые вы, уйду я от вас, — буркнул поручик и отодвинулся подальше от опричниц.

— Тони… — внезапно заговорила графиня. — Первая Стражница… Она ведь тебя будет ждать.

— Я знаю.

— А ты сказал ей, что… любишь? — выдохнула Гринпис, глядя на Призрака глазами, полными слез.

— Нет.

— Почему?

Я посмотрел на княжну, самую молодую нашей команде и саму пока что неиспорченную. Розалия смутилась и спряталась за Ло.

— Потому что она знает, — ответил я вместо Тони. — И знает лучше его самого.

Скала-ворота надвинулась на нас стремительной серой тенью. Провожатый пыхнул трубкой, выпуская кольца дыма, что-то буркнул в седую бороду, и крепче сжал штурвал. Платформа дала большой крен и рухнула в пропасть.

Сквозь толщу воды над нашими головами было видно, как медленно расходятся слои синего, бирюзового, зеленого и почти чёрного. Воронка по ту сторону входа крутилась в обратную сторону, против часовой стрелки. Наш плот вошел в её внешнее кольцо, посудину хорошенько тряхнуло, а затем мы стремительно понеслись по большому кругу, постепенно поднимаясь.

— Один, — начал считать посеревший Бес, не открывая глаз. — Два. Три. Четыре. Пять.

На пятом обороте мы вынырнули, точнее, вылетели на поверхность верхнего мира, как пробка из бутылки, под радостные вопли чаек.

— Земля-а-а-а… — со стоном выдохнул Бес и открыл глаза. — Шеф, я живой?

— Вполне может быть, — ответил я. — Колокольчик, проверь.

Графиня закатила глаза, но все-таки приложила ко лбу поручика ладонь.

— Пациент скорее жив, чем мертв, — констатировала Ло. — К сожалению.

— Я тебя обожаю, — радостно сообщил Бес и попытался обнять графиню. Тут же получил подзатыльник и отстал.

Тони стоял у носа платформы и смотрел на близкий берег. Шпили верхнего Йоми торчали из тумана, похожие на сломанные зубы старого волкодлака. Где-то там, в этом мрачном городе нас ждали Бер, Коржик, мохнатая задница Морг, безголовые йокаи, безумная профессорша и одна каменная дева. Ждали летучий корабль и поход к Северной Бреши.

— Долго мы там были? — поинтересовался я у капитана.

— Сутки, — буркнул русал.

— У нас тут?

— У нас. У вас — час.

— А по настоящему?

— По настоящему никогда не знаешь, — усмехнулся капитан впервые за всё время нашего знакомство.

Я хмыкнул и не стал больше уточнять. Морской народ философствует не хуже трикстеров, а пояснения дает в три раза неохотнее.

Тони обернулся к нам и произнес:

— Шеф, опричник Призрак прибыл в твоё распоряжение. К службе готов.

— Принято, — ответил я. — С возвращением, Призрак.

Тони коротко кивнул и встал в наш строй. Уже не за нами и не впереди — рядом, как всегда.

Платформа ткнулась носом в причал верхнего Йоми. Наш провожатый выбил трубку о борт, затем неторопливо спрятал в карман, и впервые произнёс целое предложение:

— Долг закрыт. Темнейший, удачи.

— И тебе, — ответил я.

Мы сошли на берег и замерли. Над нами орали чайки, под ногами хрустели ракушки, в лицо дул свежий ветер. Мы стояли, дыша полной грудью, все-таки свежий морской воздух — лучше, чем тягучий, как кисель, морской воздух нижнего Йоми.

— Ну что, господа опричники, — я повернулся к отряду. — Собираем остальных, и в путь.

— Так точно, шеф-босс, — отрапортовал Бес.

— Так точно, — эхом откликнулись княжна и Колокольчик.

Тони молча кивнул, в последний раз кинул взгляд на море, и мы двинули в город.

Глава 16

Портовые кварталы верхнего Йоми-полис пахли рыбой, водорослями, солью и дешевой выпивкой. Полуночные жители вылезли на улицы: торговцы всех мастей и форм выставляли на прилавки странные закуски, пахло жареным мясом, прогорклым маслом, протухшей рыбой. Рядом продавщицы в откровенных нарядах предлагали лепёшки, из которых выглядывали шевелящиеся усики. В темных проулках ругались на трех языках сразу, и ни один из них не был мне знаком.

— Шеф, — окликнул Бес, едва мы отошли от причала. — Я к Лорочке.

— Я с тобой, — ответил я.

— Не обязательно, — запротестовал поручик. — Сам справлюсь. Я уже большой мальчик, даже бритвой умею пользоваться. Иногда.

— Я с тобой, — отрезал я.

Бес скривился, но возражать не стал. Графиня одобрительно кивнула, Гринпис открыла было рот, но Ло положила ладонь ей на плечо, и княжна передумала делиться собственными мыслями.

— Ло, берешь Розалию, идете в гостиницу, забираете Бермонта и Морга. И в лабораторию. Тони со мной и Бесом.

— Принято, — подтвердила Колокольчик.

— Моргу передай — по дороге никаких кошек, никаких котэуси, пчёл, мышей, рыб и существ, к которым его либидо может проявить интерес. Приказ ясен?

Гринпис возмутилась:

— Шеф, не наговаривая на малыша! Он не такой.

Бес откровенно заржал, графиня невозмутимо кивнула. Мы разделились и двинули каждый в свою сторону.

Лаборатория Штейни занимала нижние этажи старого строения, отдаленно напоминающего пагоду. Возможно, когда-то здесь и жили местные монахи, но теперь территорию занимали два одержимых наукой ученых. На первом этаже находилось что-то вроде кунсткамеры: в прозрачных колбах, в открытых ящиках, клетках, на стеллажах и на больничных каталках размещалось неисчислимое количество самых невообразимых подопытных. Подозреваю, большая их часть находилась в состоянии стазиса, чтобы в любое время очаровательная Штейни могла продолжить эксперимент с того места на котором остановилась по каким-то причинам.

Запах в огромном зале стоял весьма специфический, Бес сходу прикрыл нос рукавом.

— Они тут что, совсем не прибираются? — заворчал поручик.

— Увидим — спросишь лично, — хмыкнул Тони.

— Пожалуй, воздержусь, — отказался Бес.

Мы прошли через зал, стараясь дышать через раз, отыскали лестницу и начали спускаться в святая святых — в лабораторию.

Каменная дева стояла там, где мы её оставили. В дальнем углу лаборатории, у грубой каменной плиты, заменявшей ей не то постель, не то постамент. Топор-колун лежал у её ног. Сама дева — высокая, как четверо Бесов друг на друге, плосколицая, с обвисшими крупными грудями и грубыми руками-лопатами — за время нашего отсутствия посерела, покрылась пылью.

Мы остановились на пороге, давая возможность Бесу решать. Я ждал привычных шуточек-прибауточек, но Кощей молча подошел к каменной деве. Не обращая на нас внимания, поручик прикоснулся к каменной ладони, замер, словно прислушиваясь к чему-то, затем позвал: