Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 80
И если со жратвой у меня ещё туда‑сюда, есть пара банок тушенки, то со сном… с ним совсем тоскливо!
А главное – куда идти?
По следам немцев в сторону деревни? Таким путём я неизбежно выйду туда, где расстался с ребятами. И если я сверну в ту сторону…
Нет, нельзя! Эсэсовцы далеко не лопухи – поймут куда и зачем я свернул. Рация у них, скорее всего, есть и ребятам, которые идут медленно, где‑то обрежут путь. Это в прошлый раз повезло – снег пошел и засыпал все следы, а в этот раз так может уже и не подфартить!
А они вскоре найдут и этот путь, которым я сюда пришел –следы на снегу остались. И что решат? То, что я вышел на тропу – очевидно. Выяснить же, куда пошел – уже труднее, но…
Рация!
Вот неубиваемый их козырь!
Ладно, делать‑то что?
Против ожидания, я не стал минировать выход из болота –фрицы не лохи и именно этого и будут ожидать. А вот картонную коробочку из‑под взрывателей «обронил»…пусть поищут несуществующую мину.
– Оберштурмфюрер, там ничего нет, – уставший солдат подошёл к Майнигу. – Мы тщательно проверили тропу – в том месте, где она выходит из болота. Проследили до того места, где она пересекается со следами – это наши следы!
– То есть, мы описали круг… – офицер опустился на корточки и достал карту. – Герберт!
– Да, оберштурмфюрер?
– Посмотри сюда, тебе не кажется, что русский водит нас за нос?
– Похоже, он специально этим занимается… – буркнул собеседник.
Им обоим ещё вчера вечером стало ясно, что впереди них идёт всего один человек. Но, если верить карте, впереди простиралось здоровенное болото, и никакой дороги там не имелось в принципе. Так что шанс загнать это упрямца имелся – и немалый! Тем паче, что и счет к нему накопился достаточно основательный. И теперь его поимка или уничтожение стало, буквально, делом чести для каждого!
Офицер повертел в руках картонную коробочку от взрывателей.
– Он нас дурачит… Герберт, сколько взрывных ловушек мы насчитали?
– Шесть, оберштурмфюрер. Две удалось обезвредить…
– А в этой коробочке десять гнёзд – и все пустые. Если даже предположить, что часть мин мы благополучно миновали, не подорвавшись, то я сильно сомневаюсь в том, что такой опытный сапер имел при себе только десять взрывателей. Сколько всяческих фокусов мы заметили только при проходе по болоту?
– Четыре. Натянутые проволочки, взрыхлённый снег…
– А рвануло как раз в том месте, где ничего этого не имелось! И нам пришлось хоронить Лебница… – Майниг в сердцах зашвырнул коробочку в болото. – Он играет с нами! Подсовывает ложные признаки минирования, заставляя нас тратить время на поиски несуществующих мин!
– Но в двух случаях мы их нашли!
– И теперь проверяем все подозрительные места! Ползем как сонные мухи!
И перед оберштурмфюрером встал вопрос – куда идти? По своим же следам назад – или снова к болоту? У русского могла быть еще одна тропка через топи – или он ушел в сторону жилья? И не существовало никаких гарантий того, что на любом маршруте отряд не встретит очередную ловушку. Трое раненых и четверо погибших, один солдат сломал ногу – не слишком ли высокая цена за поимку одного человека? С учётом того, что надо было отправить раненых и пострадавшего в тыл, в отряде стало меньше ещё на восемь человек. А если учесть ещё и погибших… От вышедшего в погоню за русскими взвода осталось восемнадцать человек – а еще ни один выстрел не прозвучал!
И Майниг принял решение.
Отряд разделился на три части. Одна отправилась по своим же следам через болото. Вторая – навстречу первой, но уже по протоптанной тропке. И если тот, кого они искали, пошёл в сторону болота, то имелся неплохой шанс взять его в клещи!
Третья, куда он отобрал всех, кто устал и передвигался уже с трудом – по тропе в сторону деревни. Ведь русский мог уйти и туда!
Но после того, как закончилось формирование отрядов, распределение грузов и так далее, группа самого оберштурмфюрера прошла всего около километра. Темнело, и шанс «налететь на кирпич», как говорят русские, был неоправданно высок! Кстати, все отряды, независимо от маршрута выдвижения получили аналогичные указания – не рисковать! И не лезть никуда, прежде, чем данное место не будет тщательно осмотрено специалистами!
Опять же, слева обнаружилось место старой стоянки –весьма удобное тем, что в прошлый раз здесь был заготовлен некоторый запас дров (наломали веток и притащили парочку упавших деревьев). А учитывая тот факт, что пил в отряде не имелось вообще ни у кого, это было весьма кстати!
Майниг лично осмотрел стоянку, особо обратив внимание на кострище, но ничего подозрительного не нашёл. Можно было устраивать ночлег.
Часовой занял уже привычное место у поворота на основную тропу, прочие же солдаты, растянув вокруг будущего костра трофейные плащ‑палатки (чтобы отблеск от пламени не слишком уж демаскировал место стоянки), начали собирать сухие ветки для розжига.
А оберштурмфюрер присел около радиста – пришло время для ежедневного доклада. Связавшись со штабом, он коротко доложил обстановку и получил указание –закончить поиски за три дня!
Ну, за три дня можно много чего успеть…
Проснулся Майниг как‑то неожиданно и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь понять – что же его разбудило? Какой‑то посторонний звук… или нет? Он давно уже отвык от каких‑либо резких движений и поэтому, почти не приподнимаясь, соскользнул с лежащего под ним «лапника» (какое странное название для еловых веток…) и вскидывая автомат, осмотрелся по сторонам.
Тихо.
Никаких посторонних людей, даже и птицы не поют…
Птицы!
Они замолчали!
Вот, значит, что его разбудило!
Протянув руку, он осторожно толкнул лежащего рядом солдата – и тот тотчас же зашевелился.
– Тихо! – прошептал оберштурмфюрер. – Не шуметь! К бою!
Быстро проснувшиеся солдаты заняли круговую оборону, обшаривая стволами винтовок и автоматов заросли.
Тишина… Не поют птицы!
– Перекличка…
Не отозвался только часовой – это понятно, он далеко, шепот там не слышен.
– Бауэр – проверить часового!
И стало ясно, отчего замолчали птицы…
– Две пули в грудь, оберштурмфюрер… Он умер сразу.
Часовой полусидел около ствола дерева, свесив голову набок. Его автомат так и остался лежать на коленях, и руки убитого продолжали сжимать оружие.
Выстрелов никто не услышал… кроме птиц?
– Майерс – связь!
Радист ужом скользнул к передатчику.
Увы… рация молчала. После быстрого осмотра и проверки, радист указал командиру на три пробоины в задней стенке прибора.
– Здесь это невозможно починить, оберштурмфюрер…
Понятно, противник использует бесшумное оружие, потому‑то никто и не слышал выстрелов. Но точная стрельба из него невозможна с далёкого расстояния! Он рядом?
Какое оружие подобного типа было у диверсантов в деревне?
Пистолеты‑пулеметы МП‑38 и револьверы системы Нагана.
Майниг перевернул радиостанцию. Пробоины… это точно не девять миллиметров – наган? Вот, стало быть, почему он застрелил часового… для попадания в радиостанцию надо было подойти достаточно близко…
Но почему тогда он не тронул всех остальных? Один бросок гранаты – и все!
Но он этого не сделал, по какой причине?
«Взрыв могли услышать далеко… и тогда ушедшие успели бы вернуться назад?»
Вполне вероятно.
Часового сменили около пяти часов утра. Получается, что диверсант всё это время сидел рядом и ждал смены?
Выходит, что так. Ушел ли он сейчас?
Птицы… кстати говоря, они запели!
– Бауэр – берешь двоих человек и осмотри тропу!
– В каком направлении, оберштурмфюрер?
И в самом деле – в каком?