Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 79
Свернув в сторону, мы какое‑то время все вместе топаем вдоль незамерзшего ручья, потом ребята уходят вдоль по его течению, не оставляя следов на снегу.
А я начинаю колдовать…
Миномётную мину – на дерево!
Вторую – через десять метров, на соседнее.
Они у нас доработанные – вместо стандартного миномётного взрывателя установлено кое‑что другое…
Осторожно оставляю следы, имитирующие тропу отхода.
Снег… он затрудняет моё передвижение. Но ровно так же он мешает и фрицам!
А будут ли у них лыжники?
Трудно сказать… но ничего не могу исключить!
Крутой склон. Тут и сам‑то я спускаюсь с трудом, оставляя позади себя хорошо видимый след. Постоянно приходиться хвататься за ветки – иначе навернусь! Но в том есть и свои плюсы… так что, временами я притормаживаю.
В ручье удалось набрать три фляги с водой, использую и это…
Что ж, ребятки, «весёлое» времяпровождение я вам гарантирую! Ну… пусть и не столь весёлое, но уж точно –незабываемое!
Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига
'… продолжая преследование остатка красных, наш отряд столкнулся с несколькими, хорошо подготовленными, минными ловушками. В результате чего имеются раненые и убитые. Непонятным образом оказались заминированы и ветки расположенных вдоль тропки следов кустарников. А при спуске по крутому склону, в результате попадания в ловушку, получил перелом ноги шарфюрер Робличка…
– И это все? – вертел в руках колышек Майниг. – До чего же извращён ум у этих русских! Это ведь даже не война, а какая‑то… дикая охота на зверей!
Обычный деревянный колышек. Обмотан прочной веревкой– так, чтобы наверху виднелась только не очень большая петелька. Его забили прямо в плотный снег, полили это место водой – она тотчас же замерзла. Окунув петельку в воду, обсыпали её снегом. И она стала почти неразличимой.
А дальше – все просто.
Нога попадает в петлю – и человек кубарем катится по крутому склону вниз… Сотрясение мозга – это, как минимум! Или кое‑что похуже – смотря, что там внизу.
Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии
– Вы прочли этот доклад? – оберстлейтенант поднял взгляд от бумаг на Кранца.
– Прочёл.
– И что же вы там интересного нашли, мой друг?
– Многое, герр оберстлейтенант! Нестандартные способы минирования, неустановленные взрывные устройства… это кое‑что мне напоминает!
– Скажите уж сразу – питомцев генерала Мечникова! –фыркнул хозяин кабинета. – Его уши прямо‑таки торчат из‑за каждого куста!
Гауптман вежливо наклонил голову, соглашаясь с начальником. Олендорф, похоже, во всем и везде начинал видеть этого русского генерала. Но… он старший офицер! Имеет право на свое мнение.
– Позвольте спросить, герр оберстлейтенант. Этот самый оберштурмфюрер… судя по всему, опытный офицер и хорошо разбирается во всяких там минах. Кто это такой вообще? И откуда у нас его доклад – ведь он адресован не нам?
Олендорф усмехнулся – гауптман ударил прямо в точку!
– Это… Как бы вам лучше объяснить… Их несколько –специальные противодиверсионные отряды Ваффен СС. Так называемые «Schatten vor der Morgendämmerung».
«Предрассветные тени» – мелькнула мысль в голове у Кранца. – «И я ничего о них ранее не слышал!»
– Так вот, мой друг… Эти отряды подчиняются непосредственно штабу рейхсфюрера, конкретнее – штандартенфюреру Ведлигу. Их деятельность держат втайне ото всех, они не отчитываются перед местными воинскими начальниками и не согласовывают свои действия ни с кем. Туда набирают исключительно добровольцев с серьёзным послужным списком. Конкретно этот офицер особо был отмечен рейхсфюрером за успехи в борьбе с британскими коммандос.
Кранц кивнул – САС крайне серьёзный противник! И разгромить их в бою – задача далеко не тривиальная.
– Как мне удалось узнать, недавно этот отряд был направлен на Восточный фронт. Характер порученного задания нам неизвестен. Но, судя по этому докладу, оно как‑то может быть связано и некоторыми нашими старыми знакомыми. И ваша задача, мой друг, состоит сейчас в том, чтобы постараться отыскать какие‑то точки соприкосновения наших интересов. В конечном итоге – мы все выполняем одну, главную, задачу – разгромить Советы! И в этой борьбе можно, скажем так, несколько… пренебречь различными межведомственными условностями. Вы меня поняли?
– Да, герр оберстлейтенант!
– На время вашего отсутствия старшим в вашей группе назначается оберлейтенант Хафт. Сообщите ему об этом. Выезд – завтра с утра, машина будет вас ожидать в восемь часов.
Свяжитесь с этим эсэсовцем – ну, который там командует. В документах есть его имя. Обещайте ему все, что угодно –нам нужно расположение главной базы русских диверсантов. Нам нужен их генерал! В конце концов – это же именно рейхсфюрер приказал его ликвидировать! И СС тоже в этом заинтересовано не меньше нас.
– Но… – несколько ошеломлённый таким напором, гауптман решился вставить пару слов. – Почему вы решили, герр оберстлейтенант, что там именно те диверсанты, которых мы разыскиваем? Это же вполне могут быть и какие‑то другие их спецподразделения? Их ведь много…
Внезапно успокоившийся Олендорф протянул Кранцу несколько листов бумаги.
– Ознакомьтесь. Я, признаться, позабыл, что вы не читали этих документов…
По мере прочтения, гауптман все больше и больше приоткрывал в удивлении рот.
– Маскировка нападения под бомбежку? Оригинально! Да, так заметать следы… это под силу лишь очень немногим! Откровенно говоря, даже и не подозревал, что на той стороне могут быть подобные специалисты своего дела!
– Обратите внимание, мой друг, на то, с каким, я бы даже сказал – изяществом, все это было исполнено! Если бы это сделал немец – я бы лично снял перед ним шляпу! Но – это русский… И его надобно остановить! И уничтожить то гнездо, из которого вылетают такие осы!
Глава 14
Вот уже третьи сутки они гонят меня по лесу. И если бы не мои ловушки и всевозможные «сюрпризы», то давно уже куда‑нибудь загнали бы. Нет, если бы они бросили своих раненых… и наплевав на всё, поперли бы вперёд… Кто знает, может и вышло бы что‑нибудь. Численность отряда понемногу уменьшается – я специально ставлю относительно небольшие заряды. Пусть будут раненые – с ними больше возни, они деморализуют остальных и их надо как‑то эвакуировать в тыл. А это – минимум ещё двое человек на каждого пострадавшего!
Удалось срезать изрядный кусок (спасибо Ивану Дмитриевичу – подсказал проход через болото – и я шел по меткам, которые кто‑то давным‑давно оставил на деревьях)и сделав изрядный крюк, выйти на свой же след.
И естественно, на след своих преследователей. Это вообще получилось как‑то неожиданно!
Только я из болота выбрался и взобрался на пригорок, чтобы хоть чуток передохнуть, как пришлось снова нырять в снег и затаиться – услышал разговор!
По‑немецки – что хреново уже само по себе.
Прислушиваюсь…
Разговаривают двое. На месте не сидят, голоса слегка смещаются в сторону. Разговаривают спокойно… но, словно через силу? В смысле? Они там, что, бревно волокут?
Осторожно приподнимаюсь над краем сугроба…
Не бревно. Но и не сильно далеко от этого.
Двое эсэсовцев тащат самодельные (ага!) носилки, на которых лежит третий. По‑видимому, раненый – но винтовка при нем, рядышком лежит!
Так, надо полагать, это кто‑то из напоровшихся на мою мину…
Живой, иначе бы его в тыл не утаскивали. А носилки‑то им приходиться самим мастерить – и это тоже потеря времени…
Автомат сам собою прыгает мне в руки… но я так и не выстрелил… уж и не знаю почему?
Значит, фрицы там… Тропка утоптана изрядным количеством сапог, что по ней прошлись. Сколько их там?
А Бог весть… не знаю. Да, как‑то вот и не спешу выяснять –и поважнее дела имеются! До зарезу охота жрать и спать!