Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 81
Мы остались без связи и уже не сможем никому сообщить о произошедшем. Ничто не мешает русскому уйти куда ему захочется – мы ничем не сможем ему помешать. С этой точки зрения – ему надо уходить назад. Где‑то там уходящие диверсанты разделились – и он знает это место.
Но ещё одна группа ушла к болоту. И будут ждать там!
Бросить своих?
Уйти за подкреплением и вернутся сюда уже с большими силами? А дождётся ли нас группа у болота, не пойдут ли они по следам за нами? Там могут быть новые ловушки!
С другой стороны – ведь к деревне ушло шесть человек, они‑то в любом случае доложат командованию и сюда вышлют подкрепление…
– Проверить тропу к болоту. Мы идём навстречу нашим товарищам.
Выдержка из рапорта гауптштурмфюрера СС Копфа
'…4 марта 1942 г. в расположение части около деревни Никишкино вышла группа из шести человек из состава специального противодиверсионного отряда оберштурмфюрера Майнига. Со слов старшего группы шарфюрера Лямке, сам командир отряда, с группой из одиннадцати человек занят прочёсыванием леса, с целью поимки или уничтожения русских диверсантов. Ранее данными диверсантами было предпринято нападение на указанную деревню, в ходе которого их отряд понёс большие потери и был разгромлен. Остатки отряда отступили в лес, где солдаты оберштурмфюрера сейчас их и преследуют. В ходе боестолкновений, группа Майнига имеет потери ранеными и убитыми, в связи с чем оберштурмфюрер и запросил подкрепления.
Все попытки вызвать оберштурмфюрера по радио успехом не увенчались, в связи с чем, на помощь ему было отправлено два взвода солдат из состава расквартированной в деревне пехотной роты. Командование было возложено на обер‑лейтенанта Игеля.
9 марта 1942 года оба взвода вернулись в расположение части.
Никаких боестолкновений с противником они за всё это время не имели, однако на установленных в лесу минах потеряли двух человек убитыми и двое солдат получили осколочные ранения. Из группы оберштурмфюрера Майнига, кроме него, живых солдат не обнаружено, а при осмотре тел погибших произошёл взрыв, в результате которого получил ранение ефрейтор Лоерс. В связи с опасностью для личного состава, обер‑лейтенант Игель запретил дальнейший осмотр тел погибших солдат.
Оберштурмфюрер ранен, контужен и находится в тяжелом состоянии. Если бы не своевременно оказанная помощь, и быстрая транспортировка в госпиталь, он имел все шансы просто замерзнуть в этом лесу.
Следует отметить грамотное руководство операцией со стороны обер‑лейтенанта Игеля…'
Глава 15
– У вас всего полчаса, гауптман! – предупредил визитера главврач, провожая его до двери в палату. – Больной обморожен, потерял много крови и находится не в том состоянии, чтобы вести длительные разговоры.
– Разумеется, герр обер‑штабсарцт,[1] – вежливо наклонил голову визитер. – Обещаю не нагружать вашего пациента досужими вопросами!
Тот, о ком шла речь, находился в палате один, вторая койка пустовала. По чуть подрагивающим векам можно было понять – он не спит. Так что, когда гость, придерживая белый халат, опустился на стоящий у кровати стул, больной медленно приоткрыл глаза.
– Как ваше самочувствие, оберштурмфюрер? – спросил визитер.
– Вы не врач… – медленно проговорил больной. – Почему это вам интересно? Кто вы?
– Гауптман Кранц, абвер. Да, как вы изволили заметить, я не медик. Сожалею, но я мало что смыслю в этой науке…
– Это я уже понял… А что тут нужно абверу? Вы, насколько я в курсе дела, больше работаете там, – и оберштурмфюрер указал головою на стенку. – У русских…
– И здесь вы правы, мой друг. Просто… обстоятельства сложились так, что те, с кем вы воевали в лесу и в деревне, являются и нашей головной болью. И не только они, разумеется, но – в первую очередь, тот, кто их сюда засылает.
– И кто же это такой?
– Вот! – и гость продемонстрировал фотографию. – Это генерал‑майор Мечников. Террорист и учитель террористов! К сожалению, другого фото у нас нет, а это – не слишком хорошего качества… но узнать его можно!
– Не встречал такого…
– Ваше счастье, оберштурмфюрер! Насколько я в курсе дела, большинство из наших товарищей, кто видел его хотя бы раз, увы, уже не в состоянии об этом рассказать…
– Ну, если это вам так важно – его не было в деревне. И в лесу тоже, – краешком рта усмехнулся больной.
– Но там ведь были его ученики! Мы давно за ним наблюдаем… и это нам дорого обошлось… если вы понимаете, о чем идет речь?
– Ваши люди пробовали его достать?
– Увы… им не повезло. А вот нам ответный визит – нанесли! Не обольщайтесь, они и вас возьмут на прицел – это совершенно однозначно!
– Здесь? – скептически усмехнулся эсэсовец.
– Моего шефа навестили в его служебном кабинете. Ему тогда улыбнулась удача – он остался дома. А весь отдел, все его сотрудники… – гость развёл руками. – Пришлось набирать новых.
– Крутые парни! – кивнул эсэсовец. – Не хуже британских коммандос – они любители подобных фокусов. Как я понимаю, вы тогда как‑то ухитрились уцелеть? Ну, а от меня‑то вам что нужно, гауптман?
«Он обращается ко мне так, как это принято там, у них – в СС! Хороший признак!» – промелькнула мысль в голове у Кранца.
– Я тогда командовал пехотной ротой и дрался на фронте. Так что не считайте меня настолько уж кабинетным работником. Просто в одном из боёв я столкнулся со специальным подразделением красных – они мастерски использовали мины и вообще всякие взрывные ловушки. Тогда‑то меня и пригласили в разведку – как специалиста по таким вот подразделениям – других‑то не было!
Оберштурмфюрер покивал.
– Это кое‑что объясняет… ваши коллеги из штабов, уж не обижайтесь, редко способны понять и прочувствовать то, что видит и слышит солдат на передовой. Оттого и допускают всякие досадные промахи. За которые расплачиваются уже совсем другие люди!
Собеседники какое‑то время промолчали – каждый думал о чем‑то своем. Молчание нарушил Кранц.
– Я читал ваши рапорта…
Брови больного удивленно приподнялись.
– Да, вы их писали не армейскому начальству – все так! Но у нас с вами один противник, оберштурмфюрер. Приказ на устранение генерала Мечникова отдан лично рейхсфюрером Гиммлером!
Эсэсовец какое‑то время помолчал.
– Ну… допустим. Я‑то вам чем могу сейчас помочь? Здесь, в госпитале, раненый… на больничной койке.
– Расскажите мне всё, что вы думаете об этом подразделении. То, что это не простые партизаны и не какие‑то там отбившиеся от своих частей одиночные бойцы красных – очевидно. Но кто же это? Я читал документы об осмотре тел убитых диверсантов – они все обмундированы и снаряжены по единому образцу. Их явно готовили и экипировали в одном месте. Вы и сами писали, что тактика их действий отличается от аналогичной, применяемой в Красной армии. В чём это отличие? Жаль, что вам так и не удалось захватить живым хотя бы одного такого диверсанта! Или хотя бы его увидеть вблизи – мы могли бы многое из этого почерпнуть!
Майниг усмехнулся.
– Ну, вблизи‑то я их видел – через прицел. Правда, это было не так‑то уж и долго, пока они ещё могли двигаться и стрелять. А воочию – так, как сейчас вижу вас, успел рассмотреть только одного из них… И мне это запомнилось надолго!
– Расскажите об этом!
– Мы… после того, как у нас вывели из строя радиостанцию и застрелили часового… Это было сделано в предрассветных сумерках, все ещё спали. Противник использовал бесшумное оружие – револьвер системы Нагана. Три пули по радиостанции и две в часового – никто так ничего и не услышал. Уже много позже я понял – как и почему это произошло! Но… было уже поздно. Дайте воды, гауптман.
Кранц поднялся со стула и взяв со стола графин с водой, налил больному целый стакан. Тот опрокинул его почти залпом. Благодарно кивнул и вернул стакан собеседнику. Гауптман опустился на своё место и приготовился слушать дальше.