Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 60
Громкий хохот всех присутствующих.
Подвожу итог.
– Имейте в виду – вокруг нас находится здоровенное количество всяких бытовых предметов и механизмов. И практически любой из них может быть использован для того, чтобы тем или иным образом привести в действие взрывное устройство. Надо только вовремя голову включить! И ещё… Кто мне скажет – в чём отличие немецкой армии от нашей – в этом, конкретном, плане я имею в виду? На примере того, что вы сейчас увидели?
Бойцы переговариваются, что‑то обсуждают…
Есть рука!
– Слушаю вас.
– Сержант Митяев. Немцы – захватчики и воюют на чужой земле!
– Всё верно, товарищ сержант. Однако, как это может повлиять на способность той же, например, мышеловки, подорвать гранату?
Молчит Митяев, переминается с ноги на ногу.
– Садитесь, товарищ сержант. Основное отличие – в данном, повторяю, плане – в том, что немец, столкнувшись с какой‑то проблемой, будет действовать так, как это написано в их уставе. И теми средствами, что у него есть. Если ничего этого нет – доложит командованию и будет ждать указаний. А наш боец – придумает что‑нибудь сам! И не будет ждать, пока ему кто‑то там чего‑нибудь привезёт! Голова и руки есть? И этого достаточно!
– Ну, однако, и фантазия у вас! – качает головою капитан. – Я, грешным делом, заслушался! Но… ведь не всякую же вещь можно к взрывному делу приспособить!
– Практически всякую.
– Ловлю на слове! – он высыпает передо мною несколько вилок. – Ну?
– Вообще не вопрос…
Зубчики в зубчики, повернуть… согнуть… две вилки скреплены между собой. Жаров непонимающе наблюдает за моими манипуляциями.
Ещё пара вилок…
Кладу учебную «Ф‑1» на пол, втыкаю ножку вилки в щель между бревнами и, отпустив всю эту конструкцию, прижимаю ей спусковой рычаг гранаты.
Чеку долой.
Странноватый веер из согнутых и скрепленных между собой переплетёнными зубцами вилок, отходит приблизительно на пятнадцать сантиметров от лежащей на полу гранаты.
Осторожно накрываю всю эту конструкцию той же портянкой – теперь над полом видны только ручки вилок.
– Ну… примерно, вот так…
Касаюсь рукою одной из рукояток – и вся конструкция тотчас же рассыпается. Щелчок – и по полу скачет спусковая скоба от гранаты – ее ничто больше не удерживает.
– Уел! – капитан разводит руки в сторону, признавая своё поражение. – Теперь я с тебя живого не слезу! Пока всех таким вот фокусам не обучишь!
Посыльный постучался в мою дверь засветло – ещё только рассветать начало.
– Товарищ лейтенант, вас срочно к командиру!
Пробираясь по траншеям, пытаюсь сообразить – чего такого стряслось, что он поднял меня в такую рань? Только с ночных учений пришли…
– Тут такое дело… Да, ты садись! – капитан ходит по блиндажу. – Да и вопрос‑то, вроде бы и не совсем наш…
Не понимаю – чего там такого стряслось‑то?
– Короче! Неподалёку от деревни обстреляли грузовик с боеприпасами. Одного сопровождающего убили на месте, второй как‑то ухитрился сбежать. В бой он не вступал –водитель, винтовка в кабине осталась. Не в этом дело! Спрятавшись в кустах, он видел, как нападавшие – человек пять их было, что‑то делали с машиной. Ставили там что‑то или как… он толком и не разглядел – темновато ещё было. И есть подозрение, что машину эту заминировали. По большому счёту – и хрен бы с ней! Но она стоит на мосту…
– Задача в чём состоит, товарищ капитан?
– Осмотреть машину. Если заминирована – постараться эту мину как‑то… ну, тебе там виднее – я ж не сапёр совсем!
Он присаживается на лавку.
– Если честно – непонятно это всё! Зачем минировать‑то? Мост им не нужен – так подожги машину – там всё и так потом рванёт! Да и не наше это дело вообще! Но –комендант гарнизона звонил… Очень уж помощи он просит… В общем – решай! Приказать‑то я могу, но…
– Сделаем, товарищ капитан. Чай не впервой…
Собираю рюкзак, тщательно проверяя его на предмет всего железного. Почему? А хрен его знает… только, вот помню, что этого лучше с собою не иметь. Ещё во время учёбы успел выточить из немагнитных металлов всякие полезности – вот их‑то с собою и беру.
Стук в дверь – на пороге Петлин.
– Садись, Юрий Иванович. Извини – не до разговоров сейчас…
– Командир… Я с тобой пойду. Всё, что нужно, у меня с собой уже собрано.
И вот, скажите на милость – откуда он всё это узнал?
– Иваныч…
– Извини, командир… Не надо так сейчас…
Вот он грузовик. Стоит, накренясь в сторону простреленного колеса.
Вдали, на холмах виднеются фигурки бойцов оцепления.
Снег.
Он мелкой крупою иногда хлещет по щекам. Но не особо пока мешает.
– Так, Иваныч. Иду первым, ты на десять шагов сзади. Слушаешь все, что я говорю! Понял?
– Да… а чего так‑то?
– Если что – моих ошибок не повторяешь! Усёк⁈
Тут до него дошло!
Начали!
– Произвожу осмотр грузовика. Переднее колесо пробито, машина наклонена на бок. Дверцы кабины закрыты. Брезент кузова… – смещаюсь чуть вбок. – Имеются повреждения около кабины, слева по ходу движения – разрезан.
Я совершенно автоматически всё это делаю! Почему так⁈ Не знаю…
– Следы на снегу. В большом количестве у водительской двери, около кузова слева по ходу движения. У пассажирской двери – одиночные. Снегом не заметены.
Осматриваю водительскую дверь. Никаких следов на ней не имеется, стекло… подножка… чисто. А под подножкой у нас чего? Да и вообще под машиной?
– К крестовине карданного вала прикреплен шнур темного цвета…
Полушубок долой, протискиваюсь под машину. А зябко, однако!
– Под кузовом автомашины проволокой прикручена граната «М‑24», усиленная двумя брусками взрывчатого вещества. Осмотр…
Ничего, кроме этой гранаты тут нет. В смысле – нет под кузовом.
А придумано хорошо! Машина тронется, кардан провернётся – и вытянет шнур.
И ку‑ку…
– Под гранатой ничего не подложено. Снимаю.
Не забыть шнур перерезать!
Чем?
– Иваныч, бритву дай.
– Нет бритвы, командир!
– Нож, ножницы – что угодно!
Скользя по заснеженной дороге, мне в ногу упирается нож.
– Гранату держи…
Выползаю из‑под кузова и надеваю полушубок – ух! Тепло…
Ладно, едем дальше.
– Осмотр кузова. Брезент разрезан, свободно полощется по ветру.
Значит, им ничего там не прижато, можно залезать.
– В кузове стопки ящиков с артиллерийскими снарядами 85‑мм. Осколочно‑фугасные.
Так… Здесь пломба… на месте. Здесь тоже…
– Иваныч!
– Да!
– В темпе по следам пробегись! Есть у меня подозрение, что отсюда кое‑что стащили!
– Понял!
Пока дальше смотрим.
Тут – норма, здесь… тоже норма. Дальше не лезу, тут брезент плотно верёвками прижат, сюда не добраться без того, чтобы их не перерезать. Достаю тот самый нож и отрезаю изрядный кусок верёвки.
– Командир!
– Тут я.
– Снаряд в кустах лежал!
– Я так и думал… Топай сюда!
Два снарядных ящика связаны накрепко – один лежит на другом. Блин! А тяжело‑то как! Или я просто устал уже?
– Держи! Не урони!
И оба связанных ящика медленно опускаю в руки своего товарища.
– Тащи их куда подальше! Только не роняй!
Кузов всё…
Теперь – кабина.
Открывать дверь я не стал и попросту разбил ветровое стекло.
Уже оттуда всё и рассматриваю.
И без каких‑либо эмоций фиксирую зажатую между сиденьем и дверью гранату – разумеется, без чеки… Просто спусковой рычаг дверцей прижали. Ну да, а ниточку, что его раньше удерживала, вытащили через щель между дверью и кабиной. Ну, чека в запасе у меня есть – вставляю её на место и уже потом выкручиваю взрыватель. Ничего с ним не сделали, следов воздействия или переделки никаких нет.