Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 157
И командир взвода, пробравшись вперед, опустился на колени, ощупывая ободранными в кровь пальцами шероховатые камни.
Солнце уже опустилось достаточно низко, когда из какой‑то дыры под стеной монастыря выполз офицер в изодранном мундире. Вылезая наружу, он машинально оперся о доску, лежащую на земле…
Взрыв услышали солдаты, которые охраняли монастырь.
Когда они прибежали на звук взрыва, то увидели сидящего на земле, совершенно седого офицера в изодранном кителе, который держал на коленях умирающего товарища. При этом взгляд офицера не отрывался от стоящего на камне, чуть в стороне от тропки, обыкновенного граненого стакана…
Глава 35
А мы сидим в чаще…
Все то время пока мы торчали в подземельях, ребята в лесу готовили нам базу. Причем, им никто не сообщал – для кого они тут что‑то там такое копают. Их никто не подгонял, авралов никаких не случалось и, наверное, именно по этой причине у них все получилось правильно.
Именно, что правильно!
Кто понимает – в армии есть всего два состояния чего угодно. Вовремя – то есть, тогда, когда все сделано по приказу и в срок. За качество в данном случае говорить вообще не имеет смысла – построили и ладно! Сразу не развалилось – уже хорошо! Потом починим как‑нибудь…
И – правильно. Это значит, что никто не стоял над душой, требуя все построить/сломать именно в тот момент, когда данный приказ отдан. Желательно – вообще вчера! И в итоге – вместо этого, все сделано именно так, как это и должно быть построено.
Именно по этой причине наш лагерь так трудно отыскать. Никаких тебе тропинок или меток на стволах. В нужный момент выходит провожатый и провешивает веревкой или обозначает вешками тропку, по которой тебе надобно пройти. Это, разумеется, не значит, что нет другого пути – он, вполне естественно, существует. Только ведет не туда… в могилу, короче. Зазевался, опоздал – и вешку могут передвинуть… куда‑нибудь в другое место. Это, кстати говоря, очень здорово дисциплинирует личный состав – и не только свой. Опоздал… не жалуйся. Сиди и жди, когда тебя найдут.
Вода – есть. В ручеек положили трубу и таким макаром отвели немного воды в нужную сторону. Теперь никому не надобно ходить ежедневно к ручью, оставив в итоге хорошо натоптанную тропку к лагерю.
И из блиндажа в блиндаж тоже нет нужды поверху шастать – ходы сообщения для этого имеются.
И в результате – мы сидим под землей, но это никак не означает, что мы все оторваны друг от друга. Есть время и возможность встретиться и многое обсудить.
Откровенно говоря, мы ждем приказа на выход. Задание выполнено – и даже перевыполнено! В отдельной землянке, под неусыпной охраной, кукует оберст‑лейтенант Лемке. Центр распорядился пасти его аж круглосуточно! Слишком уж ценным оказался этот кадр. Ещё когда мы шли по нашему подвалу, он, увидев всю подготовку к отходу, как‑то сразу приуныл. Понял, надо полагать, что я ему вовсе даже не сказочки тогда рассказывал… Поверил в то, что здесь все круто, всерьез и его выпасают уже неведомо с какого времени.
А из города приходят всевозможные интересные сообщения. Не зря мы тогда, как оказалось, шуровали в домике у нашей связной. Брать ее, вместе с полицаями отправился агент фрицев, который тогда исправно нашу встречу им же и засветил. Честно говоря, я на такой улов и не рассчитывал. Думал, что прихлопнет там парочку полицаев и все.
Ага… только могил на городском кладбище прибавилось сразу четыре штуки – там ещё и потолок, до кучи, обвалился… Так были там и раненые!
А вообще у немцев там сейчас грустно… Все уже поняли, что никакими взятиями заложников ничего не решить. Ну, сказать по правде, тут и мы малость подсобили… В комендатуру, уже на следующий день пришло письмо, где автор настоятельно посоветовал проверить парочку мест в городе.
Как показала проверка, в указанных местах, в частности – на электростанции и в одном из домов около главной улицы города, оказались установлены нехилые такие заряды взрывчатки. Что самое неприятное – с дублированием способа подрыва. То есть, входить для их приведения в действие в здание – не обязательно, можно и издалека рвануть. А можно и шнур поджечь – это уж кому как больше понравится.
В письме коменданту весьма прозрачно намекнули на то, что указанные заряды – далеко не единственные. И стоят они во многих интересных местах. Так что, если ГФП вернется ко своей излюбленной практике взятия по каждому поводу заложников… результат их может совсем не обрадовать!
Как итог – заложников отпустили. Уж и не знаю, как там фрицы промеж себя договаривались и все это утрясали – но в результате этого народ пошел себе по домам.
А немцам теперь дополнительный геморрой – проверяют свои объекты на предмет минирования. Что ж… как это у нас говорили?
«Флаг вам в руки, барабан на шею – и электричку навстречу! И медаль – на гроб!»
Если там отыщется такой очумелый сапер, что начнет снимать наши заряды… ну, можно ему и посочувствовать…
Пришел связной от радистов – они вообще в стороне от нас теперь располагаются. Чтобы, даже теоретически, никоим образом не навести немцев на наше местоположение.
Через четыре дня нам предписывалось выдвинуться в указанный в радиограмме квадрат, прихватив с собою немца и взятые документы. И – новость! Встретить до этого в конкретном месте специалиста‑фотографа, который отснимет на пленку захваченную документацию.
Понятно, Центр дублирует все эти бумаги. Надо думать, на тот случай, если самолет не вернётся назад… Однако же там предусмотрительные люди сидят, уважаю!
Отыскиваю Марка и озадачиваю его на этот предмет.
Хоть какое‑то движение… а то, мы тут вовсе закиснем. Аж завидую тем его ребятам, что за фотографом пойдут. Нам вообще запретили любую активность до того времени, как мы отправим в Центр все наши трофеи и пленника.
А дальше… Постоянная учеба, и какие‑то ещё дела… время пролетело быстро и вскоре я встречаю Лемона с его парнями, которые сопровождают немолодого уже дядьку в приличном костюме. И тащат какие‑то коробки и сумку. Ага, фотографа привели!
Его пришлось поместить в отдельном блиндаже, временно выселив оттуда всех обитателей. И выделить ему двух ассистентов, для помощи при фотографировании. Понимаю, тут никаких ляпов лучше не допускать!
Процесс сей оказался неожиданно долгим, и дядьку в обратный путь отправились провожать только на следующий день. С удовольствием бы прошвырнулся туда‑сюда с ребятами – но, фиг там! Пока не отправим груз и немца – приказано мне лично все контролировать. Вот же, мать вашу… перестраховщики!
Наконец‑то и мы выдвигаемся к точке встречи с летчиками, кончилось наше сиденье на одном месте! Между прочим, я ожидал того, что и нас тоже вывезут этим же самолетом, но…
Причину этого я понял только на аэродроме, каковым оказался заброшенный кусок дороги с неожиданно неплохим покрытием.
– Там когда‑то карьер был… – поясняет мне встречавший нас партизан. – Вот и дорога осталась. По ней и ездить‑то некому, вот она такая и есть.
Костры, как оказалось, тут заготовлены заранее, не придется где‑то там дрова и хворост для них искать.
И самолет на импровизированную посадочную полосу сел вообще без проблем.
А внутри оказалась нехилая такая толпень вооруженных бойцов. И судя по повадкам и тому, как они себя вели – это уж точно не какие‑то опереточные вояки! Моментально, стоило только самолету остановиться, выбежали наружу и заняли круговую оборону. Что интересно – притащили с собой даже два тяжелых пулемёта! Однако ж неслабое значение для Центра имеет этот фриц и его бумаги! Что‑то я не помню раньше таких предосторожностей.